We fell in love in Dushkoctober

***

      День вручения диплома. Самое важное и самое желанное событие в жизни любого студента. Но Звёздочкин думает не об этом. Сейчас голову заполняют другие мысли, которые прямо противоречат краскам, в которые должен был окраситься сегодняшний день. — Нам... Нужно поговорить...       Антон многозначительно выдохнул, прикладывая руку ко лбу. Как не хочется быть грубым с человеком, которого ценишь, но практика показывает, что в некоторых ситуациях по-другому нельзя. Слова – сильнейшее орудие человека, способное ранить и даже убить. Способное созидать и разрушать, способное создавать любовь, дружбу, ненависть и нейтралитет. Выбор этого оружия для роли Дипломатора пал не случайно. Антон хорошо знал о силе слов. О силе интонации, с которой ты их произносишь. «Глаголом жги сердца людей», как-никак. И вот сейчас. Опять слова играют с ним злую шутку. Потому что Антон знает что говорить, но уже совсем этого не хочет. Ему вообще стыдно, что он начал эту беседу до вручения диплома, заставляя Олежу волноваться. — Я не выразил своё мнение и не спросил его у тебя, — Звёздочкин отвёл взгляд в сторону, не желая смотреть в глаза собеседнику из-за тяжести в груди, которая стремительно заполняла его лёгкие, когда он видел в глазах Душнова такое разочарование, — Я поставил тебя перед фактом. Я не хочу, чтобы ты связывался с Дипломатором и ещё больше я не хочу чтобы ты сейчас нервничал. Антон скрестил руки, стараясь сделать выражение своего лица мягче. — Давай, завязывай свою бабочку и поехали на награждение. Сегодня у тебя важный день. Олегсей слушает его и становится больнее. Антон правда умел разговаривать, действительно умел, но Душнову совсем не нравилось, когда это применялось на нём. Он теребит свои пальцы, стараясь как-то успокоится. — Я никуда не поеду... Я никуда не хочу... Начинает Олежа, стоя с развязанной бабочкой и шнурками на кедах. В спину дует прохладный ветерок, но это совсем не даёт успокоиться, атмосфера только накаляется. И он всегда восхищался сдержанным молчаливым Антоном, но в этой ситуации это только заставляло нервничать ещё больше. — Ты ведь даже не сказал почему... Я же всегда тебе помогал, я же. Ну я тебя не отпущу никуда, Антон... Говорит Олежа, стоя перед ним и всё пытаясь заглянуть в глаза, но они никак не сталкиваются, и он лишь теребит свои пальцы сильнее, делая пару шагов назад. Он правда не знает, что резко случилось. Почему он не хочет, чтобы он связывался с Дипломатором? Он же буквально был правой рукой, а в контексте того, что Душнов ещё любит Звездочкина до потеря пульса, эта новость смертельно действует на отличника. — Это же опасно, а помнишь, как ты пришел ко мне, куда у тебя была большая рана в голове? Ну я же тебе помог тогда, а если бы что! А если сейчас что случится, ты же всегда приключения ищешь...       Антон слегка закатил глаза, в голове называя Олегсея дураком. Ну как он может не понимать, что следующая такая рана может быть как раз в его голове, а не у Антона. Сейчас, для управления действиями Дипломатора, производят операции всё более жестокие. И если Антона убить не могут, потому что он сын чиновника, то с Душновым могут сделать много всего. Даже мысль о том, что Звёздочкин может подставить своего партнёра, заставляет его руки сжиматься в кулаки от нервов. — Хватит вести себя как будто тебе пятнадцать. Туда не пойду, сюда не пойду. Я уже сказал, что возвращаться к этому разговору нет смысла, мы можем опоздать, тебя весь университет ждёт, можно сказать, ты лучший ученик за последние несколько лет, соберись. Антон развернулся, направляясь в сторону к двери, смотря на Олежу с выражением «Сейчас реально без тебя уеду». — И, кстати, я достаточно взрослый и самостоятельный человек, чтобы уметь позаботиться о себе без кого-либо ещё. Я благодарен тебе за все те разы, когда ты мне помогал, но я смогу взять всё в свои руки и больше не нуждаться в твоей помощи.       Он же слушает Антона и разрывается ещё сильнее. Господи, желание просто провалиться под землю. Он так не любил ссориться, особенно с Звездочкиным, его самым ценным партнёром, таким хорошим, за которым Олежа бегал как собака. Он закрывает лицо руками, поджимая нижнюю губу, стараясь сдержать чуть мокрые глаза. Все время он плакал не вовремя, надо держаться, а он не может. После поднимает взгляд на Антона, сглатывая.       Последние слова звучат уже действительно больно. Олежа не понимает, становится так отвратительно на душе. Антон правда уже не нуждается в Олеже? Даже в его помощи? Он больше не нуждается в нём совсем? И так становится обидно от этих слов, что сквозь слёзы он слегка скалится, сжимая пальцы в кулаки и делая шаги назад. С Антоном он точно ехать никуда не хочет, ему так больно от этого всего — Я...Я столько времени пытаюсь тебе помогать и быть с тобой...рядом, а я тебе вообще больше не нужен... С глубокой печалью проговаривает Олегсей, чувствуя, что предательски мокрые глаза пропускают слезу. — Ты... Ты просто–       Не успевает договорить Олежа, как шнурки, которые он так и не успел завязать, запутываются и заставляют Олежу споткнутся за один из них. Он и осознать ничего не успевает, не удерживая равновесие и ударяясь спиной об подоконник, вскрикивает, только за секунду начиная понимать, что он падает. Разгон был не слишком сильный, он скорее просто резко споткнулся и его дёрнуло к открытому полностью окну, и это происходило так быстро, что Олежа не успел даже закричать и схватиться за что-то, как за доли секунды его тело перевалилось почти полностью за подоконник. Слова правда могут убить.