Глубокий вздох

«У нас всех есть какие-то роли. Всегда. У среднестатистических людей, не только у актёров. Роль сына, роль ученика, роль студента – очень много разнообразных ролей». Олежа вчитывается, не одобряет. Что-то не так, не цепляет, в груди не появляется тёплого чувства. Он всеми силами старается не зевнуть, пытается не вырубиться позорно у Антона на диване, когда тот занят переписыванием долгов в университет. У Антона тоже слипаются глаза, ручка вырисовывает буквы всё более неразборчиво и неопрятно. Антон сам уже выглядит неразборчиво и неопрятно: глубокие круги под глазами, сбившаяся на бок причёска, из которой торчат отдельные волоски. Это если ещё не упоминать, что тот полностью покрыт большими и маленькими синяками. Похож на леопарда. Олежа как раз оставался, чтобы их обработать. Олежа остался, а время на обратный путь в общежитие до комендантского часа нет. Хотя он и порывался каким-то образом успеть, Антон пресёк его метания. Просто поставил перед фактом того, что необходимо написать речь на ближайший митинг. Дал ноутбук, постельное бельё на диван, будто думал, что оно вообще пригодится. Наивный. Так. Хватит думать о ерунде. Нужно написать речь, нужно подобрать слова. Они роятся в голове, но не могут приобрести необходимую форму, выстроиться в правильной последовательности. Олежа пробует давний приём – ассоциации. Роль. Театр. Актёр. Сцена. Сценарий. Сценарист. Режиссёр. Костюмер. Костюмы… Костюмы. С этим можно поработать. «Мы все надеваем парадные костюмы, прячем лицо за маской равнодушия…» Да нет же! Всё равно что-то не то! Голова гудит, мысли отчаянно давят на виски. Он откидывается на спинку дивана, медленно съезжает до самой её середины. Пальцами давит на глаза, водит по ним круговыми движениями – снимает усталость. Глубоко вздыхает. Антон медленно поворачивается в его сторону. - Устал? Не можешь написать? - Да и да. Но ты не отвлекайся, кредит доверия тоже нужно оплачивать. Антон страдальчески сдвигает брови, возвращается к конспектам. Олежа пробует придумать ещё какой-нибудь приём. Найти похожие ситуации в жизни? Можно попробовать. Ситуация из жизни сидела рядом, прикрывая зевок ладонью. Ситуация из жизни постоянно играет чьи-то роли – роль достойного сына, примерного студента, Дипломатора. Ситуация из жизни носит разные маски, разные костюмы. Другие костюмы, не плащ, который Антон уже успел порвать на днях. Метафоричные костюмы. Ведь вы в жаркий день не наденете шубу. Ведь вы в разговоре с консервативным отцом не начнёте развивать тему оппозиции. Не только в диалоге с отцом, в консервативном обществе в целом. Дипломатор это своеобразная шуба. Дипломатор выходит на трибуну, под палящее солнце в шапке-ушанке. Его задача не слушать – говорить. Говорить о ситуации с коррупцией, о несправедливости. Снова отвлёкся. Это речь для Дипломатора, а не про него. Думай, Олежа, думай. Роли. Роли. Роли. Костюмы. Костюмы. Костюмы. Парадные костюмы. Парад. Парад! Парад лицемерия? Заезженно, но в сочетании с другими словами может выйти неплохо. Парад равнодушия? Что за бред? Пусть останется первое. Можно будет гармонично вплести каждую ассоциацию, сделать оммаж театру. Пальцы порхают над клавиатурой, быстро-быстро отбивая барабанную дробь. Олежа увлекается. Наконец зацепился за мысль, получится даже включить в текст Дипломатора в шапке-ушанке. Антон хотя бы улыбнётся этому, оценит шутку. Пальцы замирают над клавиатурой, когда на левом плече появляется внезапная тяжесть. Тёплая тяжесть, приятная, тяжесть щекочет шею волосами. Олежа смотрит на своё плечо. Антон привалился к нему, сопит его не до конца вылеченный нос, ручка выпала из ослабевших пальцев. Олежа смотрит на свой написанный текст, правки в который он внесёт уже завтра. Смотрит на недоделанную стопку конспектов Антона, которые нужно сдать завтра. Откладывает ноутбук, берёт тетрадь Антона и начинает писать. *** Когда солнечные лучи, пробившись через лёгкий тюль, будят Антона. Он чувствует под головой что-то жёсткое, тёплое, слышит мерное дыхание откуда-то сверху. Открывает глаза и обнаруживает себя на плече Олежи. Тот, откинувшись на спинку дивана, спит, приобнимает Антона одной рукой, вторая – покоится на столе. На столе стопка тетрадей. Антон не сомневается, что его конспекты полностью написаны.