Глубокий вздох

- Тебе не кажется, что ты переборщил? Зачем нам камера? Антон позвонил в час ночи, говоря, что требуется срочная помощь. Олежа тогда настолько жутко перепугался, собрался за пятнадцать секунд, захватил с собой всю аптечку. Прокравшись через вечно открытый пожарный выход, он на последние деньги вызвал такси, и всю дорогу мечтал, чтобы Антон лежал не при смерти, чтобы он не умер. А сейчас стоит здесь с немного дрожащими руками, с камерой в руках и маской на лице. Стоит и ничего не понимает. - Устроим прямой эфир, люди должны знать воров в лицо. Дипломатор снимает с головы человека, привязанного к стулу, мешок. - Ну что же, давайте поговорим, сударь. - Где я?! Живо отпустите меня! Дипломатор разворачивает свой стул спинкой вперёд, садится лицом к чиновнику, сложив руки на спинку стула. Улыбается как довольный кот, которому сошла с лап шалость. Начинает свой разговор. Начинает плести сети из слов, мягко обволакивающую ловушку. Он проникает прямо в голову, роется в личных делах, роется в самом грязном белье, достаёт наружу то, что ты хотел забыть. Манипулирует, воздействует на разум своим мягким баритоном. Олежу всегда этот голос уносит в пространные размышления, иногда в совсем бредовые. Вот и сейчас Олеже думается, что Антон похож на звезду. И нет, не из-за фамилии. Хотя, может быть чуть-чуть. Олежа вспоминает, как раньше увлекался темой космоса. Немного корявые рисунки планет и звёзд висели над кроватью, звёздочки на потолке ровно светили тусклым зеленоватым цветом по ночам. Олежа, надев пижаму с космонавтом, залезал под одеяло с рисунком ракеты. Засыпая, мечтал, что когда-нибудь станет космонавтом: будет летать на серебристой ракете, облетая огромные камни, прямо как в фильмах. Мечтал, что утром после звездопада он выйдет на улицу и найдёт в кустах маленькую звёздочку и ещё одну, и ещё – наберёт целую корзинку звёзд, исполняющих желания, и подарит их Оле, маме и папе. Бессонные ночи под одеялом с фонариком и книжкой, бесконечный поток слов о космосе в разговорах. Космос был той самой фазой сильного увлечения, космос был неизведанным и непонятным, про космос хотелось узнать больше и больше. Энциклопедии в красочных обложках рядами выстраивались на полках. В них развенчивались самые загадочные для маленького Олежи тайны. В них было много написано про звёзды: жёлтые карлики, сверхновые, двойные. И он был очень удивлён, узнав, что звёзды не могут падать. - Как же так? - спрашивал он у мамы, тыкая пальчиком в страницу энциклопедии. – Я же сам их видел ночью. А тут про какие-то метеоры. - Так устроен мир, – ответила она, сажая его к себе на колени. – Давай сюда книжку, попробую тебе объяснить. Олежа тогда узнал, что падающие звёзды и не звёзды вовсе, а метеоры, попавшие в атмосферу Земли. Узнал, что упавшую звезду найти невозможно – они сгорают ещё по пути. Мечты найти звезду, спрятавшуюся в траве, тогда приблизились к Земле и ярко полыхали в небе, сгорая дотла. Также как и мечты стать космонавтом. Сильное увлечение прошло, улетело кометой далеко-далеко, намереваясь никогда не вернуться. Жизнь менялась, жизнь не как бесконечный и вечный космос, где всё меняется очень медленно, жизнь это бешеная карусель, а не монотонное следование по орбите. Перемен было слишком много. Плохих перемен. Плохих периодов жизни, про которые даже вспоминать не хочется. Комета вернулась. Пролетела столько лет, столько космических миль и возвратилась. В своеобразной форме. Звездочкин Антон. От одной фамилии не знаешь смеяться или плакать. Всё вернулось: и бессонные ночи, и бесконечные разговоры. Правда, теперь Антон стал центром Солнечной системы Олежи, сместив космос на орбиту Плутона. Антон был звездой, ярко сияющей, неизведанной, непонятной. Он выделялся среди серой массы студентов с самой их первой встречи. Олежа сам не осознавая почему, притягивался к нему, искал свою орбиту. О нём хотелось узнать больше, его хотелось понять. Только вот не было энциклопедии «Антон Звёздочкин. Самая достоверная информация». Приходилось изучать его самому. Дипломатор появляется как внезапная новость о конце света в следующую пятницу. Неожиданно, как неостроумная, повторяющаяся в который раз, шутка. Только вот это была не шутка. Антон сместился с поста главной звезды, предоставив это место Дипломатору. Антон сместился на орбиту Меркурия, Олежа крепко держится за орбиту Земли. Пока Олежа блуждал в лесу своих мыслей, ситуация изменилась в худшую сторону. Что-то не так, сегодня Антон не вкрадчиво объясняет чиновнику, что такое хорошо и что такое плохо, как терпеливый учитель нерадивому ученику. Нет. Он начинает с тузов, начинает сразу с грязного белья. Это странно, это подозрительно. Это тревожит. Олежа с опаской косится на стул с железными ножками, на банку с краской около него, на Антона, у которого в глазах полыхает огонь. Он украдкой поправляет маску на лице, натягивает капюшон и прячется за штативом камеры. Сегодня с Антоном что-то не то, и это что-то его пугает. Сегодня Антон слишком агрессивно доказывает своё, не жалеет колких слов и нецензурных выражений. Такого никогда раньше не было, хотя предпосылки были. Олежа их игнорировал. Даже на Солнце есть тёмные пятна, подумаешь, Антон сказал что-то очень грубо какому-то чиновнику, какому-то Олеже. Подумаешь, планы становятся всё более смелыми, «разговоры» всё более жёсткими. Ничего страшного. Он просто устал, утомился, разозлился. Всё пройдёт. Ничего плохого не случится. Чиновник брызгаясь слюной, кричал о том, что их найдут, посадят в тюрьму на пожизненное, если их не убьёт кто-нибудь в подворотне. Кричал, что вся их деятельность пустой звук, что все, с кем поговорил Дипломатор, продолжают жить прежней жизнью: воровать, обманывать и прочее. Что Дипломатор бесполезен, что он страдает глупостями. Дипломатор резко встаёт. Металлические ножки с визгом проезжаются по бетонному полу. Он сжимает руки в кулаки, предостерегает, предвидит, что сейчас сорвётся и себя останавливает. Олежа рвано вдыхает, выдыхать не торопится. Дипломатор вальяжной походкой направляется к банке с краской, берёт её. Олежа догадывается, но думает, что Антон не сделает настолько абсурдную вещь, но из-за его поведения сегодня… Дипломатор миролюбиво улыбается, открывает банку, выливает на голову матерящегося чиновника краску. Краска красная, словно кровь. Олежа вздрагивает от этого сравнения. Дипломатор участливо вытирает лицо чиновника салфеткой. - Не беспокойтесь, краска не токсичная, но с костюмом можете попрощаться. - Урод! Да вы просто на всего шуты! Не удивлюсь, если ты окажешься сыном какого-то богатого чиновника! Такие глупости бывают только в головах обеспеченных юнцов, воспитанных в четырёх стенах! Воображают себя Робинами Гудами и лезут, куда не просят! Антон снова сжимает пальцы в кулак, но на этот раз бьёт. Отворачивается, берёт стул с металлическими ножками, поднимает его высоко над головой, готовясь к удару. В глазах безумие, на губах ужасающая улыбка. Дипломатор начинает медленно подходить к чиновнику, округлившему глаза. Сердце ёкает, останавливается, секунды растягиваются. У Олежи остаются секунды, чтобы не дать случиться непоправимому. Он закрывает камеру какой-то тряпицей, подбегает к Антону, встаёт у него на пути, расставляет руки и ноги звёздочкой. Иронично. - Прекрати! Что на тебя нашло? - Что? Задел тебя за живое, Дипломатор? – раздался саркастичный голос чиновника за спиной. - Почему бы Вам не заткнуться! – Олежа оборачивается, кидает на него ненавидящий взгляд. – Жить надоело? - Отойди! – ревёт между тем Антон. Олежу колотит от страха, коленки подгибаются, он никогда не видел Антона таким. Таким диким, таким одержимым. Таким страшным. - Нет! Очнись! Что с тобой?! Если ты сделаешь это, то тебя, правда, посадят! Я тебя посажу! – последнее срывается на высокую ноту, к Олеже подкрадывается паническая атака. Антон застывает, просыпается от наваждения, опускает стул. Непонимающе смотрит на Олежу, а в глазах вопросы «Что я собирался сделать?» и «Ты правда собираешься меня посадить?» - Я… Не знаю, что на меня нашло. Больше такого не повторится. - Хорошо, – Олежа подходит к нему, берёт стул и отодвигает ещё дальше в сторону, чтобы наверняка. – Мне кажется, что разговор на сегодня закончен. - Так и есть. Сударь, прошу меня простить, Вы возвращаетесь в темноту. Пока Антон разбирался с чиновником, куда-то его увозил, что-то делал. Олежа просто стоял на месте, борясь с наступившей панической атакой. Вдох-выдох. Что если их сейчас найдут? Вдох-выдох. Что если их посадят? Вдох-выдох. Что если… Мысли смешались в такой вихрь, что сложно было выцепить хотя бы одну. Начинается приступ удушья, Олежа открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, пытается заглотить воздух, у него не получается. Почему всё это произошло? Какого чёрта это произошло?! По всему телу озноб, по всему телу разливается слабость. Олежа старается успокоиться, присаживается на злополучный стул. Боится, что Антон вернётся быстрее, чем он сможет с ней справиться. Он успевает. *** - Я сорвался сегодня, – говорит Антон уже в машине. - Я заметил, – Олежа отворачивается к стеклу, обнимает себя руками, он до сих пор весь дрожит. Антон будто этого совсем не замечает. - Прости. - Мне не нужны твои извинения, – Олежа смотрит на него умоляюще. – Пообещай мне, что такого больше никогда не случится. - Клянусь, – Антон позволяет себе слабую улыбку. – Тебя подвезти до общаги? - Да. Олежа больше никогда не хочет видеть, как Антон срывается. Как Дипломатор одерживает верх над его мыслями, и он готов убивать за свою идею. Буквально. Олежа смотрит, как Антон-метеор попадает в атмосферу Земли, как он сгорает по пути. А Олежа сгорает с ним. Кто-то загадает целых два желания.