Глубокий вздох

Все говорят, что перемены приходят без стука, падают как снег на голову в середине августа. Перемены сбивают с ног неожиданной подножкой. Но разве это так? Перемены не могут просто резко взять и произойти, по крайней мере, не в его случае. Антон ещё в подростковый период заметил, что с ним что-то не так. Что-то в нём иначе, чем в других, таких же как он. Это сомнение и было первым звоночком, это сомнение сейчас выросло в твёрдую уверенность. Он дефектный, сломанный, неправильный альфа. Но это, всё же, лучше, чем быть заложником собственных инстинктов. А вот от роли заложника стереотипов общества сбежать не удалось. Альфа есть альфа, даже если его выворачивает наизнанку от запаха омег. Но может ли он жаловаться? Самая вершина иерархической пирамиды, сам себе хозяин, сам себе господин. Можешь подчинить себе омегу, и тебе никто лишнего слова не скажет, особенно со связями его отца. Омеги вздрагивают, стоит лишь поднять голос, подчиняются, беспрекословно делают то, что хочешь. Антон этим пользовался раньше, создавал себе имидж, непоколебимый облик альфы. Приводил омег к себе в постель, и, борясь с тошнотой, делал то, что должен. То, что предписано, то, что от него все ожидали. Альфы – он и друзья, омеги – покорные подстилки. Вся его жизнь проходила как бесконечная вечеринка, в которой яркими пятнами опьянения выделялись лишь альфы и омеги, их до омерзения яркие запахи. Все ожидания его «друзей», родителей и общества разбились о фонарный столб, вместе с капотом его машины. Проснувшись в светлой палате, после чёрной пустоты, Антон не чувствует тошноты впервые за несколько лет. В больнице тихо, спокойно, пахнет лишь лекарствами. В личной палате нет ни омег, ни альф, ни их ароматов. В личную палату пускают только врачей-бет. Антон чувствует небывалое облегчение, делает для себя невероятное открытие. Беты. У бет нет запаха. По возвращении в университет Антон вновь оказывается в этом бесконечном дурмане, в этой пляске альф и омег. Ничего не изменилось, где обещанные им самим перемены? Что ж в это раз перемена и правда сбивает его с ног, буквально. Парень натыкается на него, тысячу раз приносит извинения. Антон замечает, что запаха от того не исходит. *** - Антон? Всё в порядке? Олежа появляется перед ним внезапно, как и в их первое знакомство. Обеспокоенно смотрит прямо в глаза, изучает, ищет причину такого состояния. - Не совсем, – казаться сильным не хочет, да и не за чем. Это же Олежа. И спасибо всем высшим силам, что он не тот, из-за кого у Антона начинается мигрень. Хотя Олежу можно ошибочно принять за омегу, что Антон и сделал в их первое знакомство, он всё же им не являлся. Олеже повезло родиться бетой – вне устоявшейся насильственной системы, вне стереотипов для альф и омег. Где-то между, где никто не заставляет быть кем-то и быть с кем-то. Олежа спокойно живёт: учится, не беспокоится, что его в любой момент могут изнасиловать, не беспокоится, что может не сдержаться, почуяв запах омеги. Олежа просто обычный, нечувствительный, как и все остальные беты. Антон им завидует. Завидует их свободе выбора. В какой-то мере даже мечтает, чтобы все на свете были бетами, так для всех жить будет легче, никто не заставит следовать заложенным природой инстинктам. На него вновь накатывает осознание, что у бет нет запаха, он слышит, как в коридор начинают выходить омеги, слышит их запахи. Утягивает Олежу под боковую лестницу, про существование которой все забыли. Спрашивает, надеясь, что это может помочь. - Можно тебя обнять? Олежа пару раз непонимающе моргает. Молчит пару секунд, обдумывая внезапный и непривычный вопрос. Всё же кивает. - Да, конечно, – сам разводит руки, ловя Антона, рвано выдыхает, когда Антон кладёт руки ему на талию и притягивает к себе ещё ближе. Олежа гладит его по спине, окутывая теплом мягких касаний рук. Окутывая запахом, нет, не противным, не омежьим. Своим. Запахом кожи и почти выветрившегося геля для душа. Без всяких специфических примесей. Обычным человеческим запахом. Антон хочет в нём раствориться, утыкается носом в шею Олежи, тот вздрагивает. Водит руками по спине немного нервно, пальцы дрожат. Время теряет берега, растекается по долине сознания, затапливает все плохие впечатления за день, прячет их под толщей приятных ощущений. Система перестаёт иметь значение. В эту минуту всё перестаёт иметь значение. Остаются только они и подходящая к концу перемена между парами.