Глубокий вздох

Здание полицейского участка встречает Олежу толчком в спину и ноющей болью от падения на бетонный пол. Здание встречает Олежу рёвом толпы за решёткой, некоторые кричат и беснуются за ней как дикие звери, другие загнанными зверьками смотрят сквозь прутья, боясь даже вздохнуть неправильно. Его грубо поднимают за плечи, ведут, почти волочат по полу. Ноги давно не слушаются, перестали ровно тогда, когда Олежа упал, пытаясь увести патруль от ключевого места. Тогда и попался. Тогда его затолкали в автозак, впихнули ещё одну кильку в заполненную до краёв бочку, посмеиваясь над щуплостью и глупостью. «Такой хиленький и на рожон полез» «Лучше бы дома сидел, мальчик» Раздавались над ухом противные голоса, пока Олежа балансировал на грани между реальностью и небытием, кривясь от боли. Нога адски болела, невыносимо настолько, что хотелось закричать. Он кусал губы, давя болезненные вздохи. Нога, похоже, сломана. Но кого это здесь волнует? Здесь его и за волосы тащат, вырывая чёрные кудри клочьями. Здесь у него огромный шанс получить по рёбрам за один неправильный взгляд или вздох, просто за искорку в глазах вместо потухшего уголька. Его грубо сажают на стул, нога изгибается под неестественным углом. Чёрт. - Ну что же, кто это у нас здесь? – полицейский за столом – мужчина среднего возраста с глубокими морщинами, смотрит прямо в глаза. Олежа решает играть слабака, мямлю, труса. Таких здесь навалом. «Случайно проходили мимо», «шли в университет, а тут такое» и прочие отговорки сейчас пригодятся. Олежа вспоминает, что кто-то даже говорил о досадной ошибке, понимаете, пришёл на пикет в защиту бездомных кошек, а не в поддержку незаконно выгнанных из квартир людей. Смех да и только. Олежа уже собирается нести всякую околесицу, так его быстрее отпустят, наверное. Поймут, что он не тот, кто им нужен и дело с концом, он на свободе. - Ах да, помощник нашего Робина Гуда, – полицейский злорадно усмехается, заметив в глазах Олежи мелькнувшую панику. – Правильно ли я понимаю? - Ч-что? – пытается играть роль до конца, даже когда раскрыли. Всё же есть какой-то далёкий шанс, призрачная надежда, что такое говорят всем, чтобы проверить. Хотя, он в любом случае её провалил. – О ком вы? - Олегсей Михайлович Душнов, – читает мужчина по слогам, смакуя на языке. – О-л-е-г-с-е-й, имя то какое. - К-кто эт-то? – делает последнюю попытку. - Не прикидывайтесь, молодой человек, мы давно за вами следим, – полицейский смотрит почти ласково, почти отечески. – Очень радуете наш отдел вместе со своим напарником. Сверхурочно заставляете работать. Вы, кажется, речи пишете, да? Попадание за попаданием. Неужели за ними и правда следили? Неужели вся эта игра в супергероев была раскрыта ещё в самом начале? Олежа старается не трястись как осиновый лист, пытается держаться достойно, не дать панике овладеть им. Всё же он мысли Дипломатора, не должны же его мысли разбегаться, как цыплята от коршуна. - Я имею право хранить молчание, – говорит почти твёрдо, хлёстко, прямо как в Конституции. Да плевать они на неё хотели. - Лучше бы дома молчали, а не лезли сюда к взрослым дядям, – полицейский усмехается. – Ты на моего сына похож, пацан, – внезапно отбрасывает он все формальности. Олежа даже не знает, что ответить на такое заявление. Смотрит на ноющую ногу, пытаясь пошевелить пальцами. Не получается. - Брось ты это дело, сынок, – на плече оказывается тёплая широкая ладонь, легонько сжимает его. – Скажи нам кто этот супергерой подъездный и совсем чистым станешь, обещаем. Мы же и без тебя знаем, кто он. Звёздочкин Антон. И ты сам знаешь, почему его никто не садит, верно? Олежа разглядывает пол, переваривая всё это. Их, правда, раскрыли, и, похоже, давно. - Он продолжает это делать только из-за таких последователей, остаётся на плаву только благодаря тебе. Оставь его и тебе легче и нам не нужно гоняться за ним по дворам - продолжает уговаривать встать на истинный путь полицейский. - Нет, – отрезает Олежа. Он давно для себя всё решил. И если нужно броситься в холодные объятия обезьянника или сгореть в пламени горящих по всему телу ударов - он всё сделает. Он не откажется от своего детища, получившее голос. Не откажется от Дипломатора.