Глубокий вздох

Клён под окном уже сбросил свои красные листья, стоит совершенно нагой под проливным дождём. Тучи который день скрывают солнце, а в общежитии оживлённо, все в предвкушении Хэллоуина. Коридор уже украшен маленькими приведениями на верёвочках, кто-то расклеил их по стенам, там же красуются чёрные паучки с тонкими лапками, в некоторых местах порванными. Олежа смотрит на это, смеётся. Призраки ведь совершенно не так выглядят, Олеже в загробной жизни не подарили простыню с дырками. Он хочет коснуться голубого крохи-призрака – видимо кому-то надоели только белые – рука проходит сквозь него, Олежа её одёргивает. - Что ты здесь делаешь? – Дима выглядывает из комнаты, спрашивает, предварительно осмотревшись по сторонам. – Сородичей нашёл? – замечает, на что до этого смотрел Олежа, ухмыляется. – Это я приклеил! Нравится? У Димы волосы в беспорядке, на голове красуется смешной ободок с ушами. Нос выкрашен чёрным, а на каждой щеке по три полоски усов. Так он всё же решил нарядиться в костюм волка? Нет, погодите, вроде бы говорил про оборотня. Сейчас больше похож на лохматого дворового кота. - Очень смешно, – Олежа закатывает глаза, губы всё же расплываются в улыбке. – А ты почему ещё не готов? Ты же сказал, что пойдёшь со своей девушкой на дискотеку. - Блин, да я не успеваю! – Дима убегает в комнату, в комнате что-то с громким грохотом падает. - Давай поторапливайся! – издеваясь, кричит Олежа. – Нельзя заставлять даму ждать! - Иди ты! - Пришёл, – Олежа залетает в комнату, ехидно улыбаясь. - Когда ты стал таким занозой? – Дима пыхтит, стараясь натянуть на себя джинсы. – Подкалываешь вместо помощи! - Перестану таким быть, когда ты прекратишь везде опаздывать, – раздаётся мелодия звонка с Диминого телефона, Олежа подлетает поближе, на экране написано «та пурпурная». – А вот и твоя спутница звонит. Когда ты уже переименуешь контакт? Я думал, что у вас всё серьёзно. - Ей самой так нравится, – Дима прыгает к столу на одной ноге, надевая кроссовок, берёт телефон неловким движением, норовя упасть. – Да, солнышко? Уже подошла? Подожди, я сейчас выхожу, люблю тебя! Олежа скептически поднимает бровь на слове «сейчас». Глубоко вздыхает, жалеет эту незнакомку, полюбившую Побратского, и надеется, что его сестра точно никогда не допустит такой ошибки, как «та пурпурная». - Всё, я пошёл! – кричит Дима, накидывая куртку. – Не скучай там, все дела. Можешь кого-нибудь шугануть в коридоре! Хэллоуин же! - Иди уже, пёс, – Олежа смеётся, заметив раздражённое этой фразой лицо Димы. Как только дверь закрывается с громким хлопком, улыбка меркнет, постепенно затухая. Олежа подлетает к окну, смотрит на унылый пейзаж за окном, смотря в тёмное пасмурное небо, на котором не видно ни одной белой точки звёзд. Говорит на грани слышимости, только для себя. - С днём рождения меня. Дождь стучит по оконному стеклу, стекает полупрозрачными каплями. Олежа протягивает руку, она проходит сквозь стекло, капли проходят сквозь руку. Олежа может только вообразить каково это, чувствовать на руке сырость, воду. Руке становится только прохладно и то Олежа думает, что это самовнушение. Разве вода может забрать тепло, которого просто нет у бестелесного духа мертвого? Из коридора доносятся крики. Видимо кто-то явился нетрезвым и явился не один, много голосов, много мата и звуков ударов о хлипкие стены общежития. Дышать становится тяжелее, воздух поступает в лёгкие меньшими порциями. Сколько уже времени прошло с тех пор, как он принял свою смерть? Когда у него появился хвост вместо ног? Хочется уткнуться лбом в стекло, чтобы холод помог отвлечься, как он делал раньше. Как он делал, когда был живым. Больше так не получается. Воспоминания поднимаются со дна памяти, как потревоженный песок в водоёме. Песок времени, ушедшего безвозвратно, оставшегося лишь на задворках сознания. Детство, юность, мнимая взрослость, которую так и не успел распробовать на вкус до конца. Даже не знает к лучшему это или к худшему. Теперь он может навсегда остаться молодым. Вне системы, вне сроков сдачи и обязанностей – свободный от всего, даже от привязки к материальному миру, если не считать конспекта. Всегда мечтал об этом раньше. Так почему сейчас ноющая боль сжимает сердце, как змея свою добычу? - Эй, счастливого Хэллоуина, еп, – пьяные голоса всё ближе, шаги раздаются у самой двери. – Вот это локация! Атмосферненькая, страшненькая самое то! - Да погодь ты, – говорит кто-то другой. – Тут Шашлык уже живёт. И тебе будто прошлого раза не хватило, визжал как баба! - Да ладно! Просто под дверью посидим, мне уже куда-то идти влом! Олежа старается их не слушать, пытается отвлечься и от своих мыслей и от пьяных выкриков. Хэллоуин. Какие возникают ассоциации с этим словом. Праздник, призраки, вампиры, ведьмы, мёртвые. Фестиваль мёртвых в Мексике. Интересный праздник, люди лепестками бархатцев выкладывают дорогу своим мёртвым родственникам, ставят их фотографию на семейный алтарь, украшают могилы цветами и приносят фрукты. Олежа грустно вздыхает, обнимая себя за плечи. Ему бы никто ничего не принёс, его бы могилу никто не украсил, ему бы не выстлали лепестками дорогу домой. А семьи как таковой и нет, так, два кусочка чего-то некогда целого. Некогда целого, но никогда не прочного. Олежа хочет улыбнуться, отмести все мысли на задний план, легче относиться к своей смерти. Представляет, как идёт по жёлто-оранжевой тропинке домой. Представляет, как люди не боятся темы смерти, не боятся обсуждать её, создав весёлый праздник в её честь. Почти получается забыться. Почти получается представить себя на фестивале среди живых людей и призраков. И он празднует с ними, празднует будто и сам живой. Мысли прерываются криками по ту сторону двери. Знакомый баритон прогоняет от двери студентов, уже отправившихся в алкогольное турне. Олежа не хочет вспоминать этот голос. Только не сейчас, когда он почти забылся, когда он почти рад своей смерти, перенося минусы в колонку с плюсами. Хочет остаться здесь, в комнате, точно знает, что он не зайдёт сюда. Какая-то неведомая сила, сильный порыв заставляет Олежу всё же отлететь от окна, пройти сквозь дверь и остановиться. Антон тяжело дышит. Студенты, потирая бока и руки, удаляются, бормоча ругательства. Антон прикрывает глаза, страдальчески сдвигает брови, стискивая зубы. Поворачивается к двери, смотрит почти в глаза, но Олежа знает, что сквозь. На голубое приведение на двери. В золотом янтаре плещется почти ощутимая боль, дыхание снова прерывается, сердце снова стискивает. - С днём мёртвых, – Антон, скорее всего, думает, что говорит в пустоту. Олежа замирает, не смея пошевелиться, не смея вдохнуть. Антон ещё минуту смотрит на дверь, выругивается и быстрым шагом удаляется. Олежа только успевает крикнуть. - Спасибо! Но Антон, конечно, его не слышит.