Волк из янтаря

      

***

      Говорят, что страшнее всего в лесу зимой, ибо если заблудишься, то можешь окоченеть так, что ни ногой, ни рукой уже двинуть не сможешь. Так и замёрзнешь тут насмерть. Но оказаться в одиночестве летом в лесу тоже никому не пожелаешь. Высокие деревья, закрывающие своей густой кроной солнце и такая же по цвету земля, усыпанная бесчисленным количеством травинок и кустарников. Посмотришь в даль, а там липы, березы, дубы. Глянешь на то что у тебя перед носом и видишь всё то же самое, только теперь замечаешь самых маленьких обитателей леса: жучков, паучков и червячков. Ветви вокруг усыпаны певчими охотниками на этих самых насекомых, да так громко их чириканье, что не слышно даже собственных мыслей. И как бы ты ни старался высмотреть себе путь, всё это великолепие сливается в одну единую картину, состоящую из множества разных оттенков зелёного, желтого и коричневого, путающую тебя и заставляющую блуждать кругами. А дикие звери? Вот уж действительно не позавидуешь заблудшему путнику, столкнувшемуся с голодным и разъярённым медведем. Да и вряд ли, получится спрятаться от, крадущегося среди стволов, волка…       Хорошая ли идея брать с собой на охоту маленького ребёнка? «Хорошая», подумал мой папенька и потому, пятилетняя я, сидела и скучала у костра в окружении дружинников. Вояки разных возрастов кичились своими заслугами и подвигами с многочисленных походов. Старые с кучей шрамов на лице, руках, ногах и совсем юнцы, которые только собирались стать частью главного княжеского войска, были разодеты в рубахи всех цветов радуги. Единственное, что их объединяло - это кольчуга из металлических колец. Уже хорошо пьяненький отец, выделявшийся среди всех своим длинным, окрашенным в красный зверобоем кафтаном и синем плаще, постоянно указывал им на меня и тараторил «Она будет такой же сильной и смелой как княгиня Ольга! Помяните мое слово!». А я что? Я ничего не понимала. Ну княгиня и княгиня. И что теперь? Матушка тоже княжеская жена, но папенька, почему-то никогда не упоминает её. Единственное, что меня сейчас интересовало - это найти какое-нибудь занятное дельце, иначе помру со скуки среди этих бравых пьянчуг. Молодой дворовый пёс, Полкан в нетерпении кружил и поскуливал около охотников. Его морда так и говорила, «Ну когда? Когда я уже побегу наперегонки с конями по лесу, дабы загнать какого-нибудь оленя или кабана? А зайцы? Эх, подергать бы их за пушистые ушки!». Настолько жалобным был его скулёж, что я не сдержавшись подошла и начала чесать его макушку, отчего тот, радостно замахал хвостом из стороны в сторону. Батюшка искоса посмотрел на меня, дабы убедиться, что его единственный ребёнок не утопал куда-нибудь в лес. Хоть и выпил, да всё равно на чеку остаётся, ведь так тяжело было уговорить матушку отпустить меня с ним. Она всегда была очень осторожной, а после смерти брата, как с цепи сорвалась. Ему было всего два месяца, когда его забрала холера и как бы родители не старались, пока что, больше детей у них не получалось. Хотя, однажды знахарка сказала, что матушка молода и толи ещё будет.        Вдруг черно-белый хвост Полкана, так сильно похожий на метелку, замер. Сам пёс вытянул шею, навострил, прежде прижатые к голове уши, и посмотрел куда-то вглубь леса. Здоровенный, значительно больше меня, пёс, стоял как вкопанный. Уже тогда я знала, что это значит: Полкан увидел что-то интересное. И только я подумала об этом, как он ломанулся, как сумасшедший, в сторону своего взгляда, уронив меня на землю. Но я и не думала плакать, как бы больно и обидно не было, любопытство брало верх. «Вот и что-то любопытное», подумала я. Встала и не отряхиваясь, побежала вслед за псом. Покрытая росой трава щекотала ноги и пачкала расшитый красными нитками подол рубахи. Поясок, с распущенными концами, от шустрого бега, так и норовил развязаться. Но какого ребёнка это остановит, когда впереди ждёт что-то неизвестное? Маленькие ножки пытались поспевать за собакой, которая, очевидно, была быстрее. Пробежав между пышных кустов черемухи, пёс остановился в месте, где паслись несколько, заранее привезённых, овец. Он вдруг опустил голову, прижал уши и очень медленно стал перебирать лапами вглубь леса. Пышные кусты, покрытые цветами и ягодами, отделяли Полкана от того, что он увидел. И если Полкан знал, куда и зачем вели его нюх и лапы, то я даже не догадывалась. Легла на живот и поползла, пачкая, сырой землей, белую сорочку, радуясь, что смогла стать более незаметной (но так казалось только мне). И когда я наконец доползла до Полкана, то между веток кустов увидела огромного серо-золотого волка, который был в два раза, а то и в три, больше моего пушистого спутника. А рядом с ним плясала маленькая чёрная овечка, из привезённых нами, которая, казалось, совсем не боится клыкастого монстра, стоящего перед ней. Даже больше, она бодалась и игралась с ним, будто со своим собратом. А волк, просто стоял и толкал её лапой, будто поддерживая её игру и даже не думал скалиться. И всё это выглядело так необычно и чудно до тех пор, пока зверь не почуял нас. Он сразу оторвался от своей маленькой подружки и пошёл в нашу сторону, обнажая острые клыки. Стоило ему грозно и утробно зарычать, как мой, прежде храбрый друг с визгом умчался обратно к костру, где сидели отважные вояки. Но волк, казалось даже не обратил на это внимание, ведь если выбирать между собакой и маленьким ребёнком, то второй очевидно будет вкуснее, да и поймать такую добычу в разы проще. Хищник продолжал медленно и грозно двигаться в мою сторону. Сердце, как говорят, в пятки упало. Хотелось заплакать и закричать, но от страха перехватило дыхание и пропал голос, я не могла даже пошевелиться, как будто корни ближайших деревьев вылезли наружу и связали по рукам и ногам, чтобы еда не сбежала от их лесного сторожа. Вдруг волк остановился в двух шагах от меня, перестал скалиться и начал смотреть уже скорее с интересом. Он стал принюхиваться ко мне, поддёргивая своими ушами и вытягивая морду навстречу. В этот момент я перестала видеть в нем страшного хищника и все сдерживаемые эмоции разом вылились наружу. Я зарыдала так, как не рыдала никогда. Сопли и слёзы заливались в рот, текли по подбородку, щекам, спускались на шею и текли дальше за ворот одежды. Но, казалось, испугалась больше не я, а волк, замерший в оцепенении от моего истошного вопля. Он резко присел, прижал к голове уши и выпучил глаза с ужасом смотрящие на меня. Глядя на него, могло показаться, что мы будто поменялись местами и испуганная жертва теперь он. Как только слезы стали высыхать, а истерика сходить на "нет", новый знакомый снова пододвинул ко мне свой нос в надежде обнюхать, чем вызывал у меня приступ плача. Волчара словно бы вздрогнул и скукожился, вытянув одну из своих лапищ и погладив себя несколько раз по морде, видимо, желая стать глухим и не слышать моих громких визгов. Увидев, что он боится меня не меньше (если не больше), чем я его, страх начал понемногу уходить и вот я уже сижу напротив нового знакомого с красным лицом и шмыгаю сопливым носом. Волк снова предпринял попытку обнюхать меня и начал двигать мордой в мою сторону. Когда его, смешно дергающийся, нос оказался на расстоянии ладони от моего, я уже не могла сдержаться, чтобы не потрепать его по такой манящей шерсти. Резко схватила волка за мех рядом с уголком рта, отчего зверь дернулся, но остался на месте. Шерсть была длинная и жесткая, как у Полкана, а потому большого восторга и интереса не вызвала. Я начала водить своими маленькими руками по морде косматого, отчего тот вдруг начал прикрывать глаза. Одна его голова была больше половины моего туловища. Напряженное прежде тело моего необычного друга понемногу расслабилось и он уже сам начал подставлять места, которые требовалось почесать в первую очередь. Вдруг волк резко дернулся и отскочил назад. В то место, где он стоял прежде, упала стрела. Сзади послышались крики дружинников, охотников и оглушающий лай собак. Волк стоял на месте, поглядывал то на меня, то в сторону приближающихся звуков. И когда я поймала его взгляд, успела прошептать лишь одно слово «беги» прежде, чем зверь рванул с места, как будто ожидая моего приказа. Овечка, что всё время просто паслась позади, грустно проблеяла что-то ему на прощание. Стрелы одна за другой полетели в сторону убегающего волка.       Охота была в самом разгаре.

***

      Тёплое июньское солнышко залило комнату своим светом. Маленькие искорки и солнечные зайчики весело прыгали от одной стены к другой. Светлица была яркой как никогда. Шкура волка, который совсем недолго успел побыть мне другом, оскалившая клык глядела на меня с пола и переливалась серо-золотыми цветами. Я сидела на стуле и смотрела как маменька, папенька и нянечки хлопочут из стороны в сторону, так как всё должно быть идеально, начиная двором и заканчивая мной. Поэтому я и сижу в расшитом цветными нитками и с жемчугом сарафане, который туго перевязали красным поясом. В косу вплели такую же украшенную ленту. Массивные орлики оттягивали мочки ушей. Не скажу, что мне это не нравилось, немного пугал лишь повод для всего этого действия. Мои смотрины. Кровь началась уже давно, да вот женихов подходящих не было. А когда я уже и думать про это забыла в мои семнадцать лет нашёлся подходящий кандидат. Младшие братья и сестра носились по дому, мешаясь всем под ногами, отчего папенька постоянно ворчал. Это заставляло меня хихикать.       - Так, а ну-ка хватит! Если вы сейчас же не прекратите, вас, как и всяких непослушных детей, заберёт Бабай! - прикрикнула вдруг матушка, отчего младшие сразу встали как вкопанные и замолчали. Я улыбнулась, но оказалось, что зря. - Есения, а ты чего сидишь без дела? Хочешь сказать, что уже готова?        — Нянечки сказали, что готова. Но если вам что-то не нравится, то сейчас же всё исправим. — спокойно и чуть опустив голову, сказала я. Знаю ведь, что, когда она в таком возбужденном настроении, ей лучше не перечить. Это может плохо для всех кончиться. Она молча взглянула на меня, источая недовольство всем вокруг, и продолжила дальше заниматься своими делами. Услышав тихий вздох, я повернула голову в сторону отца. Он кивнул мне, и я ответила ему тем же. Порой, мы понимали друг друга без слов. Особенно в вопросах, касающихся матушки. Папенька всегда характером был мягче неё, поэтому никогда слова против нее не говорил. Можно даже сказать, что он её побаивался. Сколько помню, матушка всегда была той женщиной про которую говорят, что она и коня остановит и в горящую избу войдёт. И прямо сейчас, по настроению всех живущих здесь, именно из-за матушки ощущение такое, что изба действительно полыхает.       Я всегда знала, что меня выдадут замуж за достойного мужа. Ну, если точнее, достойного по мнению родителей. И я, правда, не против. Но всё же меня съедает беспокойство о том, какой он. Красив, али нет? Худой, али полный? Большая ли у него дружина, будет ли с ним о чем говорить? Много подобных вопросов я задавала сама себе в голове и пришла к выводу, что это не особо важно. Главное, чтобы он был добрый, нежный, чуткий и понимающий. По отношению ко мне конечно. Хочется, чтобы мы никогда с ним не ругались и он не заставлял меня плакать. Когда я узнала, что суженого для меня нашли, я конечно же представляла каким он может быть и выстроила себе образ идеального мужа. Потом расстроилась, ибо вдруг он будет не соответствовать тому, что я себе представила. Пришлось отбросить подобные мысли и просто ждать. Но вот настал тот самый день, а я как на иголках. Ещё вся эта суета…       Белая кошка, сидящая у меня на коленках, не отрываясь смотрела прямо в глаза, мурлыкала и ритмично мяла юбку сарафана, оставляя на нем маленькие дырочки своими когтями. Я опустила руку ей на голову, намереваясь погладить, отчего та, сразу встала и хрипло замяукала. Дверь в светлицу с грохотом распахнулась и в дверях появился Мирон, один из наших крестьян. Запыхавшийся, с растрёпанными волосами дедушка мялся с ноги на ногу.       — Приехали! — отчеканил он. Все замельтешили пуще прежнего. Батюшка пошёл встречать гостей, нянечки забрали младших, а матушка согнала с моих колен, ничего не понимающую кошку и потянула меня со стула.       — Послушай, от этих смотрин, зависит твоё будущее. Лучшей партии мы не найдём. Сделай всё, чтобы ему понравится, тогда и ты и мы будем счастливы. — от сказанных слов, стало не по себе, но то как матушка их произнесла… Это было так ласково, как журчание ручейка под тёплым майским солнышком. Как только женщина вышла, в комнату зашли несколько нянек, которые будут следить как всё проходит. Все были погружены в себя. Я почти могла слышать их мысли, которые и в моей голове были: «а как всё пройдёт?», «а богат ли он?» или же «хорошо ли она себя преподнесёт?». Одна только кошка кружилась под ногами и непонимающе мяукала.              Спустя некоторое время, дверь распахнулась и в светлицу стали заходить папенька, маменька и множество незнакомых людей. Я, вместе с нянечками, поклонилась в знак приветствия.       - Подними голову, дитя.-сказал незнакомый мне юноша, чью просьбу я сразу же исполнила и в тот же самый момент встретилась с ним. Он был выше меня где-то на пол головы, его, совсем ещё юный, возраст угадывался в нежных чертах чуть круглого лица, блестящих голубых глазах и пока ярких русых волосах. Худощав, но это не делало его плохим. Всё вместе это создавало приятную картинку юноши, который еще только становится мужчиной.       - Это Радимир, сын князя Ярополка. - представила сваха. Признаю, что чем больше я на него смотрю, тем больше он становится краше. Стоило нам встретиться глазами, как мы оба сразу смущенно их отводили. Казалось, что я уже не слышала, что там говорят, да и не нужно это было. Но вот родители ушли осматривать дом и приданное, а нас оставили под присмотром нянечек.       — Есения, обещаю, что стану для вас достойным мужем. — промолвил он. — Со мной вы никогда не будете в чём-то нуждаться. Несмотря на то, что этот брак организован нашими родителями, я обещаю, что вы никогда не будете несчастны.       Это были те слова, которые я так жаждала услышать. Он не только миловиден на лицо, но ещё и с очень нежным характером. Я уже была очарована им и готова сыграть свадьбу хоть сейчас.       То ли из-за стеснительности, то ли из-за неловкости, неопытности мы больше не смогли сказать друг другу и слова. Просто сидели молча и играли в некие переглядки. Ожидание было поистине невыносимым. Что же решат родители? Когда они уже вернуться? И стоило мне только начать нетерпеливо постукивать ногой, как все вновь оказались в светлице.       — Свадьбе быть! — громко произнёс отец Радимира и они, с моим батюшкой, ударили по рукам. Со всех сторон послышались радостные возгласы и улюлюканья свах и нянек. А мы с моим женихом лишь смущенно друг другу улыбнулись.

***

      — Просыпайтесь! Княжна, быстрее! — почувствовала я как меня теребят из стороны в сторону. С неохотой, но всё-таки открыла глаза.       — Что такого стряслось, что меня подняли посреди ночи? — задала я этот вопрос одной из нянечек, стоявшей надо мной, пока боковым зрением увидела как вторая собирает мои вещи. И когда я поняла, что происходит нечто тревожное, за окном раздались крики людей, от которых волосы становились дыбом, а тело замирало в ужасе.       — Дядюшка ваш, Святозар, с войском пришёл к воротам нашим, да поджег дом, крестьян убивать стал. Князь наш уже с дружиной отбиваются, а вам бежать надо. — чем больше она говорила, тем сильнее округлялись мои глаза. Как же так, ведь через неделю должна была быть моя свадьба. Неужели они её отменят? А батюшка? Только бы с ним ничего не случилось! Почему дядя это сделал? Неужели княжить здесь хочет?       — Куда бежать?… — шепотом и со страхом, спросила я. Слезы стекали по щекам, как вода из заполненной всклянь кружки.       — Как куда? К жениху своему поезжайте! Просите помощи! — с этими словами она впихнула сумку мне в руки и добавила — Бегите к задам, там вас Мирон ждёт, на коня вас посадит и объяснит куда скакать надо.       — А маменька?       — Княгиню и детей её на разных телегах по разным путям в одно место отправили. Чтобы вдруг что, вас всех вместе схватить не получилось. Встретитесь у жениха вашего. А теперь бегите! — сказала она мне. Я накинула плащ и побежала к задней двери. В сенях я почувствовала удушающий дым. Дабы не угореть, старалась дышать в рукава рубахи. Даже обуться не успела, побежала босиком. Пройдя через крестьянские дома, обернулась и увидела как рыжие и алые языки пламени вылизывают мой дом, оставляя от него щепки и пепел. На дороге лежали мертвые крестьяне, скрюченные в предсмертной агонии с напряженными конечностями и открытыми ртами в лужах собственной крови. Перерезанный скот, истоптанные огороды, разграбленные дома. Всё это вызывало такой ужас, что я как тогда в детстве, впала в оцепенение. И только, когда мимо меня промчались скулящие собаки, я поняла что нужно бежать дальше. Голые ступни испачкались в чужой крови и теперь на них липла земля, а тело дрожало то ли от холода, то ли от страха.       Вдалеке показался Мирон с гнедой кобылкой.       — Садитесь быстрее, Княжна. Скачите прямо, через Новгород. В леса темные не сворачивайте. Найдите путника себе, скажите, что его серебром и мехами одарят, если вас приведёт куда надо. На любую цену соглашайтесь! — заговорил он, когда я подбегала к лошади. После того как помог взобраться, шлёпнул кобылу по крупу и та галопом понеслась вперёд.       Я скакала и скакала по кривой дорожке, едва не падая с лошади, ведь руки совсем одеревенели, а взгляд был мутным из-за слез, которые нескончаемым потоком застилали глаза. Когда обернулась назад, город уже был далеко. Только сизый дым, поднимающийся к небу, напоминал о том, что там когда-то стоял мой дом, ныне обратившийся в пепел.       Лошадь начала бунтовать и не слушаться, самостоятельно переходить на шаг, как бы я её не заставляла скакать дальше. По правую сторону показался густой лес и было принято решение пока передохнуть там, так как ехать дальше на уставшей лошади по чистому полю могло не очень хорошо для меня обернуться. Добравшись до кромки леса и убедившись, что нет преследования я спешилась и несколько минут шла вперед, а затем привязала свою спутницу к ветке и упала без сил на землю, облокотившись о ствол дерева. В голове было бесчисленное количество вопросов, которые сплетались в одно единственное «почему?». Неужели дядя настолько сильно хочет княжить ещё и на наших землях, что готов ради этого убить свою семью? Готов пойти против своего брата? Слёзы с новой силой хлынули из моих глаз. Я молила всех богов, чтобы они сберегли моих родных и близких, чтобы юный князь Радимир помог нам.       Лес, тем временем, жил своей жизнью. Холодный, ночной ветерок, разносивший по округе семена, подвывал для пернатых певиц. Казалось, что глубокое уханье доносилось с каждого дерева вокруг. Тут и там слышался пугающий шелест небольших обитателей леса. Вот и семья колючих ёжиков вышла поохотиться на змей, чешуя, которых, будто бы блестела, лишь до них добирался лунный свет.       Стоило мне ненадолго закрыть глаза, как вдруг послышались грубые мужские голоса.       — Да говорю я тебе, сам, лично своими глазами видел, как девка в эту сторону поскакала! — громко заявлял незнакомый голос.       — Мало ли что ты видел! Вдруг она уже далеко? Об этом ты не думал?       — Да её конь еле слушался! На таком далеко не ускачешь! — с хохотом произнёс приближающийся незнакомец. Топот копыт становился всё ближе и ближе. Страх вновь нарастал в груди, но это уже был страх за себя, за свою жизнь. Я, очень тихо, на носочках, стала пробираться к своей лошади. Аккуратно отвязав, повела её вглубь леса. Вдруг чей-то конь заржал и моя кобыла не смогла промолчать в ответ.       — Вот же противная тварь! — злобно прошептала я, услышав крики всадников, которые активно стали двигаться в мою сторону. Молодая лошадь забрыкалась и отказалась идти, явно больше не заинтересованная в нашем совместном путешествии. Было принято решение бросить ее и бежать самой, в надежде встретить телегу или какого путника. С каждым моим шагом, замолчавшие птицы, вылетали из своих укрытий, а ветки, лежащие на земле, ломались под ногами, выдавая моё присутствие. Я точно засадила глубоко в свои пятки несколько заноз, а потому знала, что долго убегать не смогу. Усталость навалилась на мои плечи, однако страх подгонял и лишь благодаря этому я до сих пор двигалась. Прятаться за деревьями не получалось, догоняли меня быстрее, чем я могла убежать. Я не знала куда направляюсь, этот лес был мне совершенно незнаком. Сырые камни, покрытые мхом, царапали и больно впивались в необутые ноги. Только мне начинало казаться, что я смогла от них уйти, как стук копыт и крики вновь слышались позади. Дыхание сбивалось и бешено стучало в ушах. Я стала понимать, что лес не кончается и вокруг не видно ничего, хотя бы отдаленно похожего на тропинку. Пока бежала, бегло смотрела по сторонам, виляла в разные стороны, стараясь сбить преследователей. Вдруг, на очередном камушке, нога соскочила, и я кубарем покатилась вниз. Сучки и камни больно впивались в мои бока. Я отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, дабы остановить своё падение, но мокрая трава не давала этого сделать. И тогда я достигла дна, свалившись в грязный и холодный овраг. Вся боль от побега и падения накрыла меня с головой, не давая подняться. В ушах стоял шум.       — Вы только поглядите, даже делать ничего не пришлось. Девка сама себя переломала. — послышалось где-то со склона холма.       — Будем за ней спускаться?       — Нет. В ту часть леса опасно заходить, да и спуск крутой. Сами оттуда потом не вылезем.       — Эх, а жалко. Думал, может нам перепадёт девчонка хоть на ночку. — закончил один из них и под общий хохот они дружно развернулись обратно. А я осталась лежать в этом овраге, прося прощение у родителей и прощаясь с жизнью.

***

      Прохладная вода щекотала лицо и руки, глаза слепил солнечный свет, пробивавшийся сквозь деревья. Я отказывалась принимать то, что жива, но сильная боль во всём теле заставляла понять, что это не сон или посмертное видение. Со стоном попыталась открыть веки и только тогда услышала какой-то странный и неестественный для леса звук. С невероятным усилием, я всё-таки смогла приподняться на локтях. Когда глаза, наконец, привыкли к свету, я смогла разглядеть свои руки, которые были усеяны ссадинами и порезами. Было страшно смотреть на всё остальное тело. От боли на глаза навернулись слёзы, захотелось просто лечь обратно и надеяться, что всё пройдёт само собой.        — И долго ещё ты собираешь спать? — послышалось справа и я наконец увидела источник странного звука. Рядом со мной сидел высокий парень в свободных штанах и такой же рубахе. У него были светлые, как рожь волосы и усыпанное лёгкой щетиной лицо. Он усердно точил охотничий нож о камень, даже не смотря в мою сторону. Но заворожили меня не его волосы, рост или же оружие в его руке, а его неестественные, будто два янтаря глаза. Тёплые, которые казалось, в самый лютый мороз, могли обогреть всю избу. Если бы не моё состояние, то могла бы признать, что он довольно-таки хорош собой и был бы завидным женихом среди наших девок. Но не мне о таком думать, а особенно сейчас, когда жизнь моих родных зависело от того, насколько быстро я доберусь до князя Радимира.       События прошлой ночи всплыли в моей памяти, заставив замереть в настороженности перед незнакомцем.       — Ты немая что ли? А может глухая? — задал он вновь вопросы, оторвавшись от своего занятия и уже уставившись точно мне в глаза.       — Я вас услышала. — ответила я почти шёпотом. Это было всё, на что меня хватило и я рухнула на землю, вновь проваливаясь в сон.       Но, кажется, проспать слишком долго мне было не дано. Я с воплем села, распахнув глаза от невыносимой боли. У моих ног сидел тот самый парень и накладывал на раны какую-то кашицу из трав, которая ужасно жгла порезы.       — Хватит! — попыталась я отпихнуть его руки от себя, но он успел ухватить меня за запястья и откинуть назад.       — А ну-ка! Не смей дёргаться! Неблагодарная девчонка! Пытаешься, тут значит, ей помочь, а она ещё и брыкается! — будто бы с рыком в голосе, ответил он и наложил новую порцию из трав на очередную рану.       — Б-больно… — просипела я, со всей своей силой, сжимая в руках землю, вперемешку с травой. В уголках глаз собрались слёзы.       Устала плакать.       — А это уже не мои проблемы. — отчеканил незнакомец, увлеченный процессом и даже не смотря мне в лицо. Я не нашла, что ответить и поэтому просто продолжила терпеть своеобразную заботу, иногда поскуливая, а иногда пошмыгивая. Наконец, он прервался, достал из своей сумки какую-то тряпку и стал её рвать. Только тогда я оценила всю плачевность своего состояния. Я, совсем одна, с оголёнными руками и ногами, развязанным поясом, лежу перед незнакомым мужчиной, который меня ещё и трогает. А его, казалось, не смущало совсем ничего. Он просто, спокойно занимался своими делами, будто для него это абсолютно нормально. И тогда у меня назрел вопрос.       -Вы знахарь?       -Нет. - спокойно ответил он, чем вызвал ещё больше смущения и вопросов. Тогда я уже начала елозить и пытаться спустить подол сарафана как можно ниже. Но он вновь повторил то же, что и в прошлый раз, убрав мои руки и откинув узорчатую ткань ещё выше, чем в прошлый раз, открыв мои колени. Я взвизгнула, не выдержав такой наглости, а ему как было всё равно, так и осталось.       — Ещё раз дёрнешься, я вообще его сниму с тебя.       Тут я уже решила лежать спокойно, ибо понимала, что силы не равны. И если он захочет сделать что-то... непотребное, то особого труда это ему не составит. Разорванной тканью он стал перематывать израненные ноги, после приступил к рукам. Какое-то время мы просидели в тишине, уж сильно на меня повлияли его слова. Я лишь тихонько попросила под сарафан не лезть, а просто оставить мне мазь и я, уж сама как-нибудь, всё сделаю, на что мне усмехнулись в ответ. Пока сидели, я заметила, что мы уже не в овраге. Судя по всему, он меня перенёс.       — Почему... Почему вы мне помогаете? — решила всё-таки заговорить я. Парень, искоса взглянул мне в глаза, да таким взглядом, будто я глупая и ничего в этом мире не понимаю. Затем он сам потупился и отвернулся.       — Не знаю. — тихо ответил на мой вопрос, а затем хитро улыбнулся и вновь взглянул на меня, — А нужно было оставить тебя волкам на съедение? Это, конечно, если тебя более мерзкие твари не найдут. Ты только скажи, я прямо сейчас встану и уйду, коли помереть хочешь.       — А! Нет-нет! Всё хорошо, не нужно уходить... — испуганно ответила я, схватив юношу за руку, как бы пытаясь предотвратить его уход, отчего тот посмотрел на меня колючим взглядом. Поняв без слов, руку я в спешке убрала. Мы вновь замолчали.       Большой вороной конь мерно топтался позади, не обращая на нас никакого внимания. Благородно вытянув шею, он срывал маленькие, но сочные плоды с дикой яблони. Солнце ласково освещало всё вокруг. Свежий ветерок заставлял травинки ритмично покачиваться, отчего семена и пылинки с лёгкостью разлетались по округе. Покрутив головой по сторонам, поняла, что совсем не знаю этот лес и выбраться одной отсюда у меня не получится. Единственная моя надежда на спасение сидит прямо передо мной.       — Ну вот и всё. — сказал парень, поднимаясь, — Дальше сама как-нибудь справишься, а я пошёл.       -Подожди! — крикнула я, заставляя его остановиться, — Спасибо вам. Но, у меня есть ещё одна просьба и выслушайте меня, если вас не затруднит.       Он немного удивленно кивнул и молча уставился на меня, ожидая продолжения.       -Мне нужен сопровождающий, хотя бы для того, чтобы выбраться из этого леса. Всё конечно непросто так, в награду серебро, пушнина, да и вообще всё, что пожелаете!- быстро тараторила я, стараясь сделать всё, чтобы он согласился. Потому что выбора у меня просто на просто не было.       — Всё, что угодно говоришь? А если, ну например, я попрошу тебя? — абсолютно спокойно спросил он. И ничего на его лице даже не дёрнулось. Я опешила и открыла рот, думая, что ему ответить, как вдруг тот засмеялся.       — Я пошутил! Вот ещё, сдалась мне девчонка, которая даже по лесу без травм прогуляться не может. Да и встречал я посимпатичнее уж точно. — продолжил он и вот тут мне уже стало обидно и захотелось забрать свои слова обратно, но выбора у меня особо не было.       — Так вы поможете мне? — нерешительно переспросила я. Он посмотрел в сторону и задумался.       — Лейф.       — Что? — переспросила я.       — Имя мое. Лейф.       Я не могла встать и поклониться ему в приветственном поклоне, потому просто мягко улыбнулась, насколько это позволяло мое искалеченное падением лицо.       — А я Есения.