Энигма

      Целевая группа не стала задерживать Лайта, но он всё равно решил не уходить и дождаться возвращения Эл. Ему нужно было во что бы то ни стало оставаться в курсе событий, а также создать у всех впечатление, что его беспокоит состояние детектива.              Соитиро мерил шагами комнату и на сына не смотрел. Но Лайта это не беспокоило. Он знал, что отцу никогда не понять ни идеи Нового мира, ни, тем более, тех чувств, что он испытывает к Эл. Однако можно было почти не сомневаться, что в данных обстоятельствах Соитиро встанет на сторону сына.              По расчётам Лайта, легче всего будет убедить Мацуду. И, возможно, Аизаву. А вот насчёт Моги и Иде он пока не был уверен.              Прошло довольно много времени, прежде чем Эл вернулся. Перед тем, как показать видеозаписи, он честно предупредил всех об их шокирующем контенте.              — Я полностью пойму, если вы решите остаться в стороне или, возможно, прослушаете только аудиозаписи, — сказал он шефу Ягами.              — Нет, Рьюзаки. Я должен знать всё, что произошло.              Лайт внутренне поёжился, ему не очень хотелось, чтобы отец смотрел, как он занимается сексом. Но, по-видимому, теперь этого было не избежать.              На просмотр видеокомпиляции их с Эл интимных отношений ушло несколько часов. Случай в душе был показан только в инфракрасном и звуковом форматах, и Лайту было очень любопытно — действительно ли в ванной комнате не было обычных видеокамер? Или у Эл была иная причина скрывать нормальную картинку? Все прочие видео были подредактированы в пользу детектива, с весьма инкриминирующими фрагментами их диалогов, но этого стоило ожидать. Должно быть, компилировал Ватари.              Лайт ожидал, что, просматривая видео с собственным участием и наблюдая за реакцией команды, он почувствует себя униженным, однако не ощутил ничего, кроме смутного интереса и лёгкого возбуждения. Сцены того, как Эл отдаётся ему, были, казалось, более унизительны для самого детектива. Хотя Лайт задавался вопросом, способен ли Эл вообще испытывать стыд.              Когда они закончили, была уже глубокая ночь.              — Если хотите выспаться, мы можем перенести обсуждение на утро, — предложил Эл, и Лайта изрядно повеселила его напускная тактичность. Ясно же, что ему не терпится разобраться с этим сейчас.              — Нет! Обсудим всё сегодня же! — рявкнул Соитиро.              — Согласен, — поддержал его Аизава. — Со своей стороны я должен заметить, что хотя поведение Рьюзаки было крайне непрофессиональным — сначала мастурбация на глазах у подозреваемого, потом предложение заняться сексом — я всё же считаю, что Лайт вёл себя очень настойчиво впоследствии, когда Рьюзаки несколько раз пытался всё прекратить.              Похоже, Аизава пока что не спешил занимать чью-либо сторону.              — Мой сын всего лишь отреагировал на неподобающее поведение! — закипятился Соитиро. — Он подросток, а Рьюзаки поощрял всю эту… связь! Вся власть была в его руках, и Лайт ни в чём не виноват!              — Это вы верно говорите… — тихо согласился Мацуда. — Но мне кажется, Лайт всё равно не стал бы ничего слушать. И по-моему, Рьюзаки вообще ничего такого не хотел, кроме того, единственного раза.              — Рьюзаки шантажировали с самого начала этих отношений. Вот здесь вы можете чётко слышать угрозы Лайта, — вступил долго молчавший Ватари, после чего нашёл нужную запись и включил.              «Что ж, если ты объяснишь команде, почему наручники — это плохая идея, возможно, они с тобой согласятся. Но неужели ты всерьёз надеешься убедить их в том, что меня следует снова запереть, а не отпустить? После всего, через что я уже прошёл из-за тебя?»              Лайт выпрямился в кресле и придал лицу хмурое выражение. Он решил подождать, пока все выскажутся, и только потом предъявить свои аргументы.              — После этого Рьюзаки замолчал. Он обеспокоился, что если не подчинится желаниям Лайта, то потеряет возможность следить за подозреваемым, а вся команда ополчится на него, — продолжил Ватари.              — Если бы он всерьёз хотел избавиться от внимания Лайта, то мог бы приказать нам снова поместить его в тюрьму, не глядя на то, одобряем мы это или нет! — продолжил защищать сына Соитиро. Лайту казалось, что он стал участником семейной ссоры, как будто они с Эл были повздорившими супругами, и теперь родня выясняла, кто из них больше не прав.              — Но… без обид, Аизава, но вспомни, когда Рьюзаки в первый раз продемонстрировал непрофессиональное поведение, ты сразу ушёл, — смущённо потупился Мацуда. — Рьюзаки не мог рисковать тем, что потеряет ещё кого-то из целевой группы, команда и так небольшая.              — Надо же… Рьюзаки, оказывается, нуждается в нас, вот это новость, — фыркнул Аизава. Без особой, впрочем, резкости в голосе, как с раздражением отметил Лайт.              — Мы не смогли бы загнать в угол Хигути и не заполучили бы тетрадь смерти без вашего доступа к ресурсам НПА, — заметил Эл. Он, как обычно, сидел, скорчившись в своём офисном кресле, и по большей части молчал.              Аизава в ответ на его слова что-то пробурчал себе под нос.              — По-моему, это не похоже на угрозу, — заговорил Иде. — Просто замечание о том, что может произойти, если Рьюзаки снова предложит поместить Лайта в камеру. И Лайт говорит об этом лишь как о возможности, на случай, если Рьюзаки решит рассказать нам. Юридически это вряд ли можно расценить, как шантаж.              Соитиро с горячностью закивал головой.              — Ладно, но ведь… Рьюзаки был по-настоящему расстроен после той… ну, после того странного случая… — Мацуда бурно зажестикулировал руками. — Ну, когда Лайт замотал его в одеяло…              — Да, мы помним, что там было, — оборвал его Аизава. — Вот только обездвижить Рьюзаки против его воли не так-то просто, вам не кажется, шеф?              — Послушайте, я не знаю либо не понимаю, в какие… — Соитиро запнулся, прогоняя из головы неприятные образы, — в какие ненормальные сексуальные игры играют эти двое, но разве они не дерутся всё время, как дети? Сейчас-то в чём разница?              — Разница в том, что для законного полового акта необходимо получить согласие, — отчеканил Ватари, едва сдерживая гнев.              — Может, Лайт слишком молод, чтобы понимать, было ли согласие? — пискнул Мацуда.              — Ему восемнадцать, — возразил Аизава.              — Всё равно он молод. И, возможно, неопытен, — вступил Иде.              — Рьюзаки мог в любое время объяснить Лайту эти тонкости! — заспорил Соитиро, его лицо покраснело от гнева. — А вместо этого стал подыгрывать ему и заставил поверить, что между ними есть отношения!              Лайт заметил, что Моги всё это время только слушал, храня характерное для себя молчание.              — По-моему, Рьюзаки по-настоящему нравилось многое из того, что происходило, и он с удовольствием подчинялся… извини, Рьюзаки… — Мацуда виновато покосился на детектива, но у того на лице не дрогнул ни один мускул.              — А вы не желаете узнать диагноз врача касательно состояния Рьюзаки? — резко спросил Ватари. — Серьёзные анальные трещины после их «игры» на крыше!              — Ну, ситуация, видимо, обострилась… — слегка сбавил тон Соитиро.              Воцарилась тишина, пока команда переваривала новую информацию.              — Я понимаю, что, учитывая текущие доказательства, ситуация выглядит для вас неоднозначно, — заговорил, наконец, Эл. — Лайт-кун, ты молчал всё это время. Не желаешь высказать свою точку зрения?              Лайт оживился, он давно ждал, чтобы ему дали слово.              — Конечно, Рьюзаки, — скромно согласился он. — Послушайте… вы все знаете, что мы с Рьюзаки любим бросать друг другу вызов. Я был уверен, что соблазняю его, а не заставляю.              Отвернувшись от команды, он посмотрел детективу в глаза:       — Когда ты предложил мне заняться с тобой сексом… я подумал, что ты не против развития наших отношений. И, основываясь на том, что ты позволил сделать с собой той ночью… — Лайт понизил голос, как если бы шептал ему на ухо, — …я думал, что драка в качестве прелюдии заводит тебя. Я же знаю, что ты любишь пожёстче.               Глаза Эл на секунду взблеснули. Он крепче стиснул пальцы на коленях?              — Нет, ну это и впрямь хрень какая-то…              — Да уж… в смысле, не знаю, если бы я раньше…              — Рьюзаки даже не сопротивлялся…              Лайт с интересом наблюдал, как члены команды взволнованно перебивают один другого. Эл какое-то время тоже бесстрастно смотрел на них, после чего снова перевёл взгляд на Лайта, и тот изогнул края губ в лёгкой улыбке. Эл в ответ лишь моргнул.              — Так, замолчите все, — прервал галдёж Соитиро, после чего повернулся к Эл. — Что ты планируешь делать дальше, Рьюзаки? Учитывая секретный характер дела, будет ли это частное арбитражное разбирательство?              — Возможно. Хотя я не могу допустить, чтобы какие-либо юридические документы с моим именем были прочитаны и рассмотрены в присутствии кого-либо из членов целевой группы. Позже я найду решение. А пока что меня больше интересует ваш коллективный вердикт. Но прежде всего я хотел бы принести извинения за своё непрофессиональное поведение. Когда я приковал Лайта к себе, я не до конца продумал последствия столь тесного контакта. Также хочу добавить, что хотя инициатива первого полового акта с Лайтом исходила от меня, это было сделано с намерением дать ему то, что он хочет, чтобы в дальнейшем он смог избавиться от своей зацикленности и полностью потерять ко мне интерес. Об этом свидетельствуют вводимые мной впоследствии всё более строгие правила и постоянные отказы. Но, очевидно, такой подход не сработал. Лайт продолжал упорствовать и игнорировал все мои словесные и физические попытки отстраниться, — Эл рассеянно сунул в рот большой палец и принялся его жевать.              В абсолютной тишине было слышно, как кто-то откашлялся.              — Но, согласись, ведь понятно, почему Лайт думал… — начал Соитиро.              — У меня есть ещё один вопрос к Лайту, — Эл даже не посмотрел в сторону шефа Ягами. Вся команда затаила дыхание.              — Ты отрицаешь, что шантаж имел место? — прямо спросил Эл, сверля Лайта острым взглядом.              — Я не пытался шантажировать тебя, Рьюзаки! Честное слово! — взмолился Лайт. — Ты же знаешь, почему я был так настойчив… я хочу, чтобы мы с тобой были вместе после закрытия дела Киры. Я люблю тебя!              Соитиро поморщился и сплюнул, его лицо побагровело. Мацуда метался взглядом от одного к другому, с нетерпением ожидая дальнейшего развития событий. Остальные члены команды, кто недоуменно, кто разочарованно, уставились на Лайта.              — Я знал, что ты это скажешь, — вкрадчиво ответил Эл. — Но вряд ли ты ожидал, что есть ещё доказательства, которые я собираюсь предъявить команде.              На мгновение Лайта охватила паника. Какие ещё доказательства? Он блефует? Это наверняка какой-то трюк, попытка заставить Лайта выдать себя. Эл понял, что проигрывает, что целевую группу убедить не удалось, вот и затеял эту игру именно сейчас, когда члены команды уже всё обсудили!               Эл двумя пальцами вынул из кармана мобильный телефон. Его корпус чуть поблёскивал, когда на него падал свет.              — В мой мобильник вмонтировано сложное звукозаписывающее устройство, которое среди прочего снабжено защитой от влаги. Я включил его, когда Лайт присоединился ко мне на крыше, — объяснил Эл команде, при этом не сводя с Лайта пристального взгляда.              Нет, это не может быть правдой. Но если правда… ладно, он же не признавался в том, что он Кира! И Эл не сможет использовать эту запись, как какую-то нелепую уловку, чтобы повесить на него убийства. Лайт здесь лишь предлагает ролевую игру, в которой он Кира. Но…              — Я попросил Ватари извлечь файл и скомпилировать соответствующие части. Прошу вас всех послушать.              «Я знаю, ты не готов к тому, чтобы остальные обо всём узнали».              «И ты говорил, что не станешь использовать это, как рычаг, чтобы снова принудить меня к сексу».              «Раздевайся или я прямо сейчас им скажу».              «Нет».              «Вот как? Значит, теперь ты не против? … Я так и думал».              «Хорошо, иди, скажи им».              «Не скажу, если ты позволишь мне сделать то, чего мы оба хотим».              «Я не хочу».              Лайт слушал в полном ужасе. Запись приглушалась шумом дождя и ветра, но слова всё равно были различимы.              «Извини, но я не взял с собой смазку. Думал захватить вазелин из аптечки в нашей ванной, но он испортил бы силуэт моих брюк».              — Обратите внимание на преднамеренность этого заявления, — мурлыкнул Эл, перекрывая приглушённые, но всё равно нервирующие звуки насилия. В полном молчании все слушали дальнейшие компрометирующие высказывания Лайта, включая его вхождение в роль Киры, издевательства над Эл и смех при виде его страданий.              Происходящее внезапно стало напоминать Лайту кошмарный сон, растянувшийся, словно в замедленной съёмке. Всё казалось отдалённым, словно сам воздух вокруг него загустел. Он смотрел, как Мацуда в ужасе прикрывает рот рукой, как Аизава и Иде кривятся от отвращения и даже на лице Моги появляется обеспокоенное выражение. Соитиро же безостановочно тряс головой, открыто отрицая реальность.              Запись закончилась, и в помещении воцарилось долгое, неловкое молчание.              — Ты всё подстроил… — прошептал Лайт, устремляя глаза на Эл. — Ты спровоцировал меня на это! Ты...              Детектив в ответ лишь склонил голову к плечу, молча слушая его бессвязные заикания. Он выглядел таким спокойным и уверенным в себе, что Лайту до одури хотелось подскочить к нему и напомнить, как всё должно быть на самом деле. Что Эл должен сейчас лежать под ним и молить о пощаде!              — Ты говорил, что мы сможем быть вместе, когда поймаем Киру! Мы схватили Хигути! Ты мне солгал! — в отчаянии вскричал Лайт. Если все в команде решат, что он всего лишь влюблённый подросток, он сумеет снова завоевать их расположение.              — Никто не заставлял тебя совершать изнасилование, — с отвращением произнёс Аизава. — Если Рьюзаки и подстроил ловушку, то явно лишь затем, чтобы защитить себя.              Лайт поражённо уставился на него. Аизава защищает Эл? Даже сам детектив выглядел несколько удивлённым.              — Спасибо, Аизава, — тихо сказал он.              — Не знаю, как можно было поступить так с человеком, которого ты, по твоим собственным словам, любишь, — сказал Мацуда. — Ты хотел причинить ему боль.              Нет, этого не должно было случиться! Взгляд Лайта метнулся к тем членам команды, что до сих пор молчали.              — Раньше я не был уверен в шантаже, но то, что ты сказал на записи… ты явно угрожал Рьюзаки. Полагаю, ты и прежде использовал это, как угрозу, — сказал Иде. — Это значит, что все ваши сексуальные отношения были принудительными.              И, наконец, заговорил Моги:       — Я хотел верить в тебя, Лайт. Ты сын шефа — как я мог даже подумать, что ты способен… что ж… возможно, я позволил себе быть слепым, хотя дело Киры требует, чтобы наши глаза всегда оставались открытыми… мне следовало быть более наблюдательным, — он покачал головой, задумался на мгновение. — Но я знаю, что ты поступил дурно. И мы не можем позволить тебе избежать ответственности.              — Зачем ты это сделал?! — вскричал Соитиро, снова мечась взад-вперёд и избегая смотреть сыну в глаза. — Разве так я тебя воспитывал? Зачем тебе было ухлёстывать за ведущим детективом? Хотел доказать свою невиновность? Он же мужчина, бога ради… я не понимаю…              — Он не ухлёстывал, он… — вмешался Ватари.              — Я знаю! Знаю. Я не отрицаю доказательства, просто… я хочу понять…              — Папа, я не знал, что это было изнасилование! Пожалуйста, ты должен мне поверить! Я думал, мы просто развлекаемся… ну, посмотри ещё раз записи…              — Не собираюсь! — прорычал Соитиро. — Я никогда больше не хочу это видеть!              Лайт встал и подошёл к отцу — это был его последний и единственный шанс выпутаться.              — Папа, пожалуйста! Я никогда не сделал бы ничего подобного! Но всё это: арест, бесконечные допросы, пытки… я измучился. Это кого угодно свело бы с ума! — Лайт взял отца за руку, но Соитиро вырвал ладонь и отвернулся. — Ты должен поверить мне — я не знал! Не знал, что делаю что-то плохое!              Остальная часть команды с отстранённым восхищением наблюдала, как Соитиро развернулся и вышел из комнаты, подальше от умоляющих глаз сына.              — Полагаю, что решение целевой группы единогласно, — скучающим голосом проговорил Эл.              — ТЫ! — прорычал Лайт, круто разворачиваясь лицом к детективу, всё ещё спокойно сидящему в своём кресле. Пальцы Эл, до побеления стискивающие колени, были единственным показателем того, что его хоть как-то трогала разыгравшаяся перед его глазами мелодрама. Которую он сам и организовал!              — Ты не смеешь так поступать со мной! Ты рушишь мою жизнь! — заорал Лайт, одним прыжком перемещаясь к нему. К его удовольствию, Эл слегка отпрянул. Но прежде, чем Лайт успел сделать хоть что-то, Моги завернул ему руки за спину. — Эй! Отвали!              — Нам на тебя наручники надеть? — пригрозил Аизава.              — Нет, — Лайт затих, но продолжил сверить Эл разъярённым взглядом.              — С этого момента Лайт арестован, и завтра начнётся арбитражное разбирательство, — сказал детектив и добавил, более мягко: — Прошу вас всех отдохнуть. Я знаю, что это было нелегко для вас.       

***

      Тюремная камера Лайта вполне устраивала. В ней он легко мог содержать себя в чистоте и передвигался гораздо свободнее, чем в то время, когда его держали под стражей пятьдесят дней. Чтобы оставаться в форме, он занимался чем-то вроде фитнеса, используя в качестве нагрузки вес собственного тела, и даже тренировки сердца были вполне ему доступны посредством прыжков и бега на месте.              Он был изолирован в штаб-квартире, поскольку Эл не хотел пока садить его вместе с другими заключёнными и тем самым рисковать запороть его дело. Но эта изоляция была вполне терпимой, Лайт даже уговорил целевую группу принести ему учебники, чтобы он мог работать над дипломом.              Он понятия не имел, как долго его собираются здесь держать, и сколько продлится арбитражный процесс. Сделанная Эл запись оставляла ему ничтожные шансы на то, чтобы убедить кого-нибудь в своей невиновности в изнасиловании. Верхом идиотизма было не учесть то, что у Эл может быть с собой записывающее устройство или что он способен подстроить ловушку. Лайт позволил своим желаниям взять над собой верх. Это то, чего бог не должен себе позволять, а значит, такого больше не повторится.              Лайт знал, что не останется в этой камере навечно. Даже если ему придётся отбывать срок за изнасилование где-нибудь в другом месте, он очень быстро выйдет на свободу и вернётся к своим обязанностям Киры. После убийства Хигути он успел поговорить с Мисой и знал, что она уже начала карать преступников. Нужно было как-то найти способ передать ей сообщение.              Еду ему приносил отец. Теперь с лица Соитиро не сходило хмурое, разочарованное выражение. Он не вступал с сыном в разговоры, исключая приветствие и кое-какие мелкие команды, поэтому Лайт был не в курсе того, как движется расследование. И больше всего его снедало то, что он так и не узнал, какие важные сдвиги в нём произошли. Эл не потрудился объяснить это целевой группе в тот день, когда Лайт был вместе с ними. Сказал ли он им вообще? А может быть, Эл всё-таки зашёл слишком далеко и Рем уже убила его, как и было запланировано? Это был бы наилучший сценарий, но как Лайт узнает, произошло ли это? И узнает ли вообще? Собственное неведение раздражало его до безумия. Даже будучи задержанным по милости Эл в прошлый раз, он и то получал хоть какие-то крупицы информации. Да, она была ложной, но хотя бы помогала Лайту не сойти с ума.              Интересно, что остальные думают насчёт его причастности к деятельности Киры? Даже если Эл уже умер, Лайту, похоже, придётся немало постараться, чтобы развеять их подозрения.              Не успел он додумать эту мысль, как из переговорного устройства раздался синтезированный голос. Наверняка это или Ватари, или Эл.              — Вскоре тебя выведут из камеры. Будь готов к тому, что на тебя наденут наручники.              Лайт ощутил прилив воодушевления — приятно будет получить хоть какой-то перерыв в бесконечном однообразии.              Сквозь прозрачное стекло он видел, как к его камере приближается Эл. Как всегда в своих неизменных джинсах и футболке. Лайту стало почти смешно. Смелое заявление насчёт того, что детективу больше не нужно никого впечатлять, совершенно случайно оказалось правдой. Аизава и Моги шли следом за ним, как эскорт.              Лайт встал, приветственно им кивнул, после чего просунул руки в открытую Аизавой щель в двери. Моги защёлкнул на его запястьях наручники. Дверь открылась, и Лайт лёгкой походкой вышел.              — Идём на арбитражную встречу? — невинно осведомился он. Аизава и Моги вопросительно посмотрели на Эл.              — Следуй за нами, — только и сказал детектив.              Лайт поспешил за ним, спиной чувствуя пристальные взгляды Моги и Аизавы, готовых немедленно пресечь любые его противоправные действия. Можно подумать, он опустился бы до побега, чтобы провести потом в бегах всю оставшуюся жизнь!               Его привели в небольшое помещение, похожее на комнату для допросов, но без каких-либо окон. Видеокамер — по-крайней мере, явных — он тоже не заметил. Только пустой стол и два стула.              Моги грубым рывком заставил его сесть, после чего его лодыжку пристегнули к вделанному в пол металлическому кольцу.              — Эй, можно было просто попросить, — поморщился Лайт, задетый таким обхождением. Он ведь сотрудничает, не так ли? Нет необходимости обращаться с ним, как с животным.              — Извини. Привычка, — покаялся Моги. Аизава лишь раздражённо прищёлкнул языком.              Эл уселся напротив и уставился на него, не говоря ни слова. Остальные тихо вышли, прикрыли за собой дверь. Лайт удобно откинулся на спинку стула и посмотрел в лицо своего величайшего врага, который вместе с тем очень ему нравился.              — Семнадцать дней прошло, — разбил он тишину, поскольку Эл, очевидно, не собирался делать этого первым.              — Разбирательство можно было бы ускорить, но я не вижу причин сокращать срок твоего пребывания здесь, — беззаботно отозвался Эл.              — Ладно. Тогда зачем ты пришёл? — спросил Лайт, изображая скуку. — Позлорадствовать?              Лицо Эл внезапно прорезала усмешка. Выглядела она как-то неправильно. Прежде Лайт видел на этом бледном, призрачном лице лишь крошечную, довольную улыбку. А эта выглядела маниакальной, хищной. И тёмные круги под глазами выделялись ещё больше.              — Ты, должно быть, вконец отчаялся получить зацепки по делу Киры, раз пошёл на такое, — съязвил Лайт.              — Ты вёл себя так предсказуемо. Как я мог устоять?              — Дай угадаю — сейчас ты скажешь, что в этой комнате нет записывающих устройств, и я могу расслабиться и быть самим собой? — предположил Лайт.              — Хм… да. Хотя я знаю, что ты мне не поверишь, так что можешь продолжать напрягаться, мне всё равно, — пожал плечами Эл.               — Ну, и как давно ты всё спланировал? Твой милый невинный спектакль с мастурбацией был частью всего этого? — поинтересовался Лайт.              Эл уставился на него немигающим взглядом и, полностью игнорируя его вопрос, задал свой:       — Ты вернул воспоминания, когда прикоснулся к тетради, верно?              Такой обезоруживающий уход от темы заставил Лайта напружиниться, но он почти сразу расслабился.              — Понятия не имею, о чём ты говоришь.              — Ты убил Хигути?              — Как я мог? Ты сидел рядом со мной.              — Это ты приказал Мисе возобновить убийства после своего освобождения?              — Нет, — вздохнул Лайт. — А что, убийства снова начались?              Эл вместо ответа прикусил ноготь большого пальца. А потом вдруг с пугающей скоростью забрался на стол, схватил Лайта за волосы и оттянул его голову назад, заставляя поморщиться от боли.              — Чёрт возьми, ты что? — дёрнулся Лайт. Лицо Эл было на расстоянии всего нескольких сантиметров, огромные глаза пристально всматривались в его собственные. Это было неприятно, но в то же время слегка заводило.              — Вообще-то я пришёл сюда не за твоим признанием, — сказал Эл и вдруг впился ему в губы отчаянным, голодным поцелуем. Лайт, немало удивлённый, столь же жадно ответил.              Что ж, сейчас он, по крайней мере, мог поверить, что эта комната не под наблюдением. Иначе Эл рисковал бы навлечь на себя подозрения со стороны целевой группы.              Детектив отстранился, давая ему перевести дух, и Лайт скривил губы в ехидной ухмылке.              — Так ты пришёл сюда трахаться? — прошипел он и зарычал, когда его снова дёрнули за волосы.              — Может, и так, — с угрозой в голосе ответил Эл.              Лайта прошиб холодный пот. Он же не имеет в виду, что собирается… око за око? Пытаясь справиться с нахлынувшей паникой, он неглубоко, часто задышал.              Эл выпустил его волосы и вернулся на свой стул. Похоже, страх Лайта его вполне удовлетворил.              — С недавних пор команда на всё смотрит по-моему, — с нескрываемым самодовольством сообщил детектив.              — Думаешь, то, что я... то, что между нами было, поможет тебе убедить их в том, что я Кира? — зло огрызнулся Лайт.              — Знаешь, ты заставил меня понервничать. Ты потрясающе харизматичен — качество, которым я, к сожалению, не обладаю, — задумчиво сказал Эл.              — Ты хочешь сказать — что? Что они…              — …больше не твои. Ты потерял их. Они не верят твоему вранью.              Лайт ощетинился:       — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Да, сейчас они разочаровались во мне, но знают, что я хороший человек. Они смягчатся.              — О да, я полагаю, однажды ты смог бы вернуть себе их расположение. Но как по-твоему, хватит ли у тебя на это времени? — лицо Эл исказилось в мнимом беспокойстве. Лайт никогда ещё не видел его таким выразительным — за исключением, разве что, моментов, когда трахал его.              Едва слова детектива дошли до его сознания, как вся кровь Лайта превратилась в лёд.              — Что за критические сдвиги произошли в деле?              Эл, не говоря ни слова, уставился на него, и уголок его рта насмешливо пополз вверх.              — Скажи, когда я отсюда выйду, Эл! — потребовал Лайт. — Когда начнётся арбитражное разбирательство? Сколько ещё продлится моё заключение?              — Хм… — лицо Эл снова стало маской безразличия. — Я дам тебе знать.              Он встал со стула и, повернувшись к Лайту спиной, шагнул к выходу.              — Вернись, Эл! — зарычал Лайт. Он чувствовал, что снова теряет контроль.              Эл обернулся, держа руки в карманах.              — Думаю, ты скоро узнаешь, что срок твоего заключения будет больше, чем ты думаешь, — просто сказал он.              — Ты блефуешь! — заорал Лайт, дёрнулся в его сторону, но металлический браслет больно впился в лодыжку. — Ты пытаешься задурить мне голову! У тебя нет ни одного доказательства! Я НЕ КИРА!              — Незачем так громко протестовать, — заметил Эл, наблюдая за утратившим самообладание Лайтом с клиническим интересом. Так, словно тот был неким лабораторным образцом.              — Они никогда уже не посмотрят на тебя так, как раньше, — сплюнул Лайт. — Даже если примут твою сторону. Они видели, что я с тобой делал… видели, что тебе это нравилось.              Эл очень постарался не выдать своей реакции.              — Думаешь, я утрачу их доверие только потому, что они видели, как я получаю от тебя принудительное сексуальное удовольствие? Я им с самого начала не нравился. Для них это может быть всего лишь очередной моей причудой. Важнее здесь то, что они полны решимости поймать Киру. А ты разрушил в их глазах свой невинный образ так качественно, как мне самому не удалось бы, — Эл немного помедлил, хмуро глядя на Лайта, и снова шагнул к выходу.              — Держу пари, ты сделал бы это снова. Со мной. На какие бы уловки ты не шёл ради расследования… мы оба знаем истину. А истина в том, что ты молил меня о большем. И если бы ты не боялся того, что скажет целевая группа или как это повлияет на арбитражный процесс… готов спорить, ты отдался бы мне прямо сейчас.              — Интересная теория. Жаль, что твоя небольшая скованность помешает тебе её проверить, — отметил Эл, склоняя голову к плечу в лёгкой заинтригованности.              — Подойди ко мне. Здесь ведь нет видеокамер, верно? — подмигнул Лайт.              Эл не спеша подошёл, всё так же не вынимая рук из карманов. Лайт не сделал ни малейшей попытки встать. Детектив наклонился, его губы медленно приблизились, и Лайт прикрыл глаза, запрокинул голову, задышал часто, мучимый жгучим желанием впиться в эти губы глубоким, страстным поцелуем — Эл был так близко, только руку протянуть!              — Лайт, ты знаешь… — шепнул детектив, — …что боги смерти любят… людей?              — …что? — Лайт непонимающе заморгал. Эл отодвинулся и теперь стоял перед ним в своей нелепой, сгорбленной позе. — О чём ты?              Ягами знал одного конкретного бога смерти, который любил одного конкретного человека. Неужели Эл выяснил что-то об их отношениях? Рем не стала бы ему рассказывать, она ведь знает, что Эл — самая большая угроза для Мисы! Почему он ещё не умер?!              — Что за важные сдвиги в деле, Эл? — потребовал ответа Лайт, однако детектив, игнорируя вопрос, зашагал к выходу. — Я хочу написать письмо своей девушке!              — Не сомневаюсь, — мурлыкнул Эл.              — Ты не можешь вечно держать меня здесь!              — Я могу держать тебя здесь столько, сколько захочу, Кира, — ответил Эл, оборачиваясь к нему с недоброй усмешкой на губах. — Я — справедливость.              Дверь открылась и закрылась за его спиной, и протестующие крики Лайта эхом заметались по комнате, не слышные никому, кроме него самого.