Энигма

      Как бы Лайт ни сожалел, он, конечно, не смог отговорить Эл от введения новых ограничительных мер. По приказу детектива на ночь его приковывали к кровати, и он безропотно сносил своё наказание, отчаянно пытаясь придумать способ достучаться до Эл. Лайт был бы рад вернуть хотя бы те вечера, когда мог фантазировать и мастурбировать перед ним, наслаждаясь его восхитительными попытками скрыть свою реакцию. Но быть прикованным наручниками, не иметь возможности прикасаться к себе или говорить о чём-нибудь сексуальном — это оказалось намного хуже, чем он мог себе представить. Неужели Эл не страдал так же, как он? Насколько можно было судить, он больше не мастурбировал по ночам. Самоконтроль детектива был непоколебим, и это выводило Лайта из себя.              Эту ночь ему снова предстояло провести пристегнутым к кровати, и он тяжко вздохнул.              — Не расстраивайся, Лайт-кун. Я уверен, что это пытка для тебя, но ты ведь и сам знаешь — наши планы насчёт Хигути почти осуществились. И если мы добьёмся успеха, то, без сомнения, найдём, чем занять свои умы, — заверил Эл. Цепь зазвенела, когда он обмотал её вокруг столбиков изголовья и защёлкнул второй браслет на свободном запястье подозреваемого.              — А для тебя это разве не пытка? — тихо спросил Лайт.              В глазах детектива промелькнуло что-то… сочувствие, возможно?              — Я бы так не сказал, — осторожно заметил он.              — Неужели тебе совсем не хочется?.. — шепнул Лайт. Эл отвернулся и уселся рядом, как обычно уставившись в свой ноутбук. В голове Лайта пронеслось видение того, как он разбивает его голову о жёсткую, металлическую поверхность, бьёт снова и снова, пока ноутбук не разлетится на куски, а Эл… вряд ли он тогда будет способен помешать поступить с ним по-своему.              Лайт вздрогнул — картинка вышла пугающей. Он всё же не был насильником, что бы там Эл ни говорил.              — Нет, — ответил ему детектив. Но он же наверняка лжёт! Эл скажет, что угодно, лишь бы заставить Лайта подчиниться.              Он снова тяжело вздохнул.              — Когда мы захватим Хигути… — начал он.              — Если.              — У нас хороший план. Ты и сам знаешь, что Хигути у нас в руках. Так вот, когда мы это сделаем… ты сдержишь своё обещание?              Эл стиснул зубы:       — Конечно, Лайт-кун.              — Я не о детективной деятельности говорю, я знаю, что ты позволишь нам и дальше работать вместе из-за моих навыков… но сможем ли мы прекратить всё это… — Лайт, забывшись, дёрнул руками, и холодный металл впился в запястья.              — Воздержание? — услужливо подсказал Эл.              — Ага.              — Моё обещание зависело от закрытия дела Киры, и я рассмотрю его только в том случае, если поимка Хигути действительно приведёт к этому.              — Но ты сомневаешься? — догадался Лайт.              — Ты неопытен, Лайт-кун, ты даже не представляешь, что такое закрытие дела. Уверен, бюрократические формальности покажутся тебе скучными и утомительными, — отмахнулся Эл. Он лгал. Он явно был уверен, что поимка Хигути нисколько не приблизит их к закрытию дела.              — Ты не успокоишься, пока меня не осудят за массовые убийства.              Фраза осталась висеть в воздухе. Эл, даже не думая что-то опровергать, продолжал стучать по клавиатуре, словно это было важнее, чем подозреваемый, которого он, на минуточку, даже удосужился приковать к себе.              — Хоть прикоснись ко мне. Пожалуйста! — попросил Лайт нежным голосом.              — Я же ясно сказал, что…              — Да я не имею в виду ничего сексуального. Но прошло уже столько дней… недель? Завтра мы поймаем Хигути. Ты можешь хотя бы сегодня вести себя со мной… по-человечески?              Эл нахмурился и посмотрел на Лайта… будто с жалостью. Потом отставил ноутбук в сторону, нерешительно протянул руку, ласково пропустил сквозь пальцы каштановые пряди, и Лайт потянулся к нему, отчаянно желая большего. Он почувствовал, как большой палец Эл прошёлся по его скуле, скользнул по уху, а потом прикосновение пропало так же быстро, как появилось. Детектив снова вернулся к работе и мельком покосился на Лайта, словно ожидая, что тот начнёт жаловаться на слишком короткий физический контакт.              — Спасибо, Рьюзаки, — только и сказал Лайт, закрывая глаза. Пока что он был удовлетворён и этим.       

***

      Стоило ему коснуться тетради смерти, как истинные воспоминания мощным потоком ворвались в него, перезаписывая пустоту и вгрызаясь в его разум подобно иззубренному клинку. Все его планы в отношении Эл оказались лишь фантазией, как детектив всегда и предполагал.              Эл, конечно, был слишком увлечён разыгрывающейся прямо перед ним сценой, чтобы обращать на Лайта внимание. Он был любопытным, поэтому не мог отвести глаз от шинигами, от пленённого Хигути, а после — от его смерти… от убийства, совершённого прямо у него под носом. Лайт удовлетворённо улыбнулся. Всё прошло точно, как планировалось.              Заметил ли Эл изменения в нём, когда Лайт заверил, что с ним всё в порядке? Увидел ли в его глазах блеск вернувшихся амбиций? Услышал ли в деланно спокойном голосе дрожь тщательно скрываемой эйфории? Это было неважно. А важно было то, что он, как всегда, не смог бы ничего доказать. И что целевая группа верила Лайту.              И всё же он невольно начал размышлять об альтернативах убийству Эл. Был ли способ обратить его в свою веру? Нет, невозможно. Эл слишком многое вложил в дело Киры и имел слишком много собственной власти, чтобы планы Лайта показались ему заманчивыми. Несмотря на то, что ему бы полагалось принять сторону Киры… ведь его так же глубоко заботила справедливость. Теперь Эл знал, на что способна тетрадь смерти — и к каким последствиям приводит такая сила. И если, обладая этими знаниями, он не способен принять план Лайта сейчас, то вряд ли примет в будущем.              А если его заставить? Нет, такое слишком сложно было бы провернуть. Насколько Лайт знал, защита Эл была непреодолима. Должно быть, именно благодаря этому он и смог выживать так долго. Его не получится ни принудить, ни похитить, не позаботившись перед этим о Ватари и других охранных барьерах, которые Эл внедрил в систему. Лайт не мог рисковать быть пойманным целевой группой в неподходящий момент.              К тому же, если и найдётся какой-то способ, будет безумием даже рассматривать его. План и без того достаточно трудновыполним, и усложнять его ещё больше ради чего… секса? Любви? Глупо. Отозвавшись на зов тетради смерти, Лайт отказался от простых человеческих желаний. Эл должен умереть, как и планировалось.              Но сейчас потребность доминировать над ним одолевала Лайта сильнее, чем когда-либо. Сейчас, когда он должен был планировать, импровизировать и оставаться в курсе событий, эта потребность ворочалась в его мозгу, не давая покоя. Это было похоже на то, как если бы наивная часть его «я» подсознательно хотела того же самого и сублимировала на Эл свои прежние желания, превратив их в нечто жестокое и плотское. Как если бы эта часть всегда знала, что является Кирой.              Убийство Эл станет наивысшим актом доминирования. Но победив, Лайт снова останется один. Он знал, что ради создания Нового мира ему придётся принести в жертву очень многое. В том числе и собственное счастье.       

***

      Эл с неохотой разомкнул наручники, и по его взгляду было ясно, что его разрывают противоречия. Лайт буквально видел, как в его голове с бешеной скоростью сменяют друг друга мысли и теории.              Он потёр запястье. На коже всё ещё чувствовалось фантомное присутствие металла.              — Не пойми неправильно, но… можно я сегодня переночую здесь? В твоей комнате? — спросил Лайт, старательно делая свой голос ласковым.              Эл с шумом вдохнул и выдохнул:       — Как бы мне ни хотелось присматривать за тобой… ты больше не под наблюдением. К тому же не думаю, что команда сочтёт это уместным.              Лайт сердито нахмурился и притворился обиженным:       — Значит, все твои слова были ложью?              — То, что ты не под наблюдением, не означает, что дело Киры закрыто. Просто теперь мы получили доступ к орудию убийства… — Эл какое-то время задумчиво молчал, потом устремил на Лайта обличающий взгляд: — Сверхъестественные силы обманчивы.              Лайт не знал, то ли притворно возмутиться столь неявному обвинению, то ли посмеяться над абсурдной попыткой применить к ситуации правила реального мира. Да уж, таких дел детективу явно ещё не попадалось.              — Это не игра, Рьюзаки, — предостерёг он.              — Как благородно с твоей стороны напомнить мне об этом, — с подозрением прищурился Эл.              Лайт опустил глаза в пол, потом посмотрел на дверь спальни, которую они делили столько месяцев.              — Ты, наверно, опять всю ночь будешь работать?              — Разумеется.              — Меня всегда восхищала твоя преданность делу, — улыбнулся Лайт.              — Скоро это перестанет тебя восхищать, — предупредил Эл.              Смело с его стороны.       

***

      Позже Лайт нашёл его на крыше, под проливным дождём. Это напомнило ему, каким был Эл тогда, в душе, когда он впервые прикоснулся к нему так интимно: волосы, распрямившиеся и отяжелевшие от воды, со сбегающими по ним каплями, и поразительный по своему накалу взгляд. Дождь насквозь промочил его футболку, и ставшая полупрозрачной ткань облепила тело. Лайт мог разглядеть его соски и призрачные очертания подтянутого пресса.              Эл обвинил его во лжи. Что ж, он, разумеется, был прав. Но Лайт готов на всё ради своего Нового мира, а кому, как не Эл знать, чего стоит создание империи. Просто не у всех людей имеются средства для этого.              — Нам незачем расставаться, — сказал Лайт, чувствуя, как внутри разгорается нестерпимое желание. Подойдя ближе, он протянул руку, чтобы погладить Эл по щеке.              — Даже не пытайся, Ягами-кун, — твердо сказал Эл, уклоняясь от ласки. Лайт опустил руку.               — Знаешь, я всё-таки думаю, что ты обошёлся со мной несправедливо, — сказал он с обидой в голосе.              Эл склонил голову к плечу и прищурился.              — Ты всё это время держал нас в секрете. И теперь, когда мы закрыли дело, взял назад своё обещание.              — Нет никаких «нас», и дело не закрыто, — монотонно произнёс Эл.              — Думаешь, остальные посмотрят на это именно так? Слушай, я просто больше не вижу смысла скрывать нашу связь. Меня это так мучит, Рьюзаки! — умоляюще произнёс Лайт и наклонился к детективу ближе. Эл не отступил, лишь немного изменил позу. Лайт крепко взял его за подбородок, склонился к уху и прошептал опасным голосом: — Я знаю, ты не готов к тому, чтобы остальные обо всём узнали.              — И ты говорил, что не станешь использовать это, как рычаг, чтобы снова принудить меня к сексу, — отчеканил Эл восхитительно грубым голосом.              Лайт отпустил его и коротко рассмеялся. Здесь, на крыше, видеокамер не было.              — Раздевайся или я прямо сейчас им скажу, — пригрозил он, чувствуя, как в груди поднимается маниакальный кайф.              — Нет.              — Вот как? Значит, теперь ты не против? — Лайт сделал шаг в сторону лестницы, ведущей в штаб. Эл не двинулся с места, но всем телом повернулся к нему, в его взгляде смешались отчаяние и тревога.              — Я так и думал, — самодовольно усмехнулся Лайт, шагнул обратно и прильнул к угловатому и промокшему, такому желанному телу.              — Хорошо, иди, скажи им, — произнёс Эл ровным тоном.              Ухмылка Лайта увяла, пальцы крепко впились в плечо детектива. Прежде эта угроза прекрасно срабатывала, и сейчас он был очень недоволен тем, что контроль начал ослабевать.              — Не скажу, если ты позволишь мне сделать то, чего мы оба хотим, — сказал он.              — Я не хочу.              Лайт зарычал и всё равно поцеловал его, грубо и жадно, вторгаясь языком ему в рот так глубоко, что их зубы столкнулись. Другой рукой он обхватил детектива за затылок, зарылся пальцами в путаницу мокрых волос. Эл поморщился, а в следующее мгновение его колено молниеносно врезалось Лайту в живот. Тот, разжав руки, согнулся пополам и закашлялся.              — Всё же пинаешься ты знатно, — признал Ягами, стараясь не выдать голосом охватившую его злобу и бушующий в теле адреналин. И ему удалось бы это, если бы не сбитое дыхание.              — Лайт-кун не забыл. Теперь давай вернёмся обратно в штаб, пока ты не опозорился, — Эл повернулся к нему спиной и направился к выходу с крыши, шагая так спокойно, словно не находился сейчас один на один с массовым убийцей. Что ж, это будет последний раз, когда детектив так принизил его. Если Эл считает, что в порядке вещей пинать соперника, когда тот не ожидает, то для того, чтобы отомстить ему за такой поступок, сгодится любая тактика. Око за око, не так ли, Эл?              Пользуясь тем, что дождь заглушает шаги, Лайт бесшумно приблизился и подсёк детективу ноги. Тот упал лицом вперёд, успев смягчить падение предплечьями. Лайт, не давая ему времени подняться, коршуном налетел сверху и ударил локтем между лопаток. Короткий, болезненный вскрик отозвался в нём волной жаркого возбуждения, член моментально отвердел. Схватив Эл за волосы, Лайт одним чётким, выверенным движением приложил его лбом о бетон — если бы удар получился чересчур сильным, его не получилось бы выдать за последствия их обычной драки.              Уперев свою эрекцию детективу в зад, Лайт задрал на нём футболку, провёл ладонями по влажной, бледной плоскости спины. Эл яростно брыкался и извивался, и Лайт, переполненный бурлящим в груди головокружительным восторгом, расхохотался в голос.              Перевернуть детектива на спину оказалось не так-то просто, и Эл успел заехать ему локтем в глаз. Лайт вскрикнул, чуть отодвинулся и со строго отмеренной силой дважды его ударил. Руки, стремящиеся вцепиться ему в лицо, замедлились, Лайт схватил детектива за указательный палец, выкрутил, едва не ломая и заставляя согнуть руку. От боли Эл с трудом дышал. Его взгляд плыл, из раны на лбу стекала прелестная, ярко-красная полоса. Капли дождя размывали её, словно акварель, уносили с собой, но она тут же сменялась новой.              — Слишком много боли? А может быть, недостаточно? — насмешливо проговорил Лайт, снова задирая на Эл футболку и с силой проводя по груди ногтями, заставляя его корчиться, как марионетку.              Пока Лайт расстёгивал ему ширинку и стаскивал джинсы и бельё, Эл нанёс ему ещё несколько ударов, но все они были слишком слабы — у него не было ни подходящей опоры, ни энергии для того, чтобы оказать достойное сопротивление. Удары по голове могут весьма дезориентировать.              — Ты жалок, — доверительно сообщил ему Лайт, беря в руку член — приподнявшийся, но всё ещё недостаточно возбуждённый. Эл втянул воздух сквозь зубы и отвернулся. Попытка поцеловать его в губы ни к чему не привела, он упорно не давался. Ну и ладно, всё равно Лайт мог с ним делать всё, что хотел. Он на пробу приник губами к его шее, оставляя засос. Дыхание детектива участилось, но взгляд остался отстранённым.              — На этот раз будет больно. Не боишься? — шепнул Лайт ему на ухо. Брови Эл сдвинулись, рот приоткрылся, когда он судорожно вдохнул, и Лайт с удовольствием почувствовал, как член твердеет в руке. — Вот он, мой хороший мальчик.              Он почти не думал о том, что говорит. Придерживая детектива одной рукой за ключицу, Лайт выпустил его член и скользнул пальцами ниже, медленно обвёл анус. Эл хрипло вскрикнул. В знак протеста? Или от восторга?              — Не надо… — взмолился он упоительно слабым голосом.              — Извини, но я не взял с собой смазку. Думал захватить вазелин из аптечки в нашей ванной, но он испортил бы силуэт моих брюк.              Эл попытался вывернуться, и лежащая на ключице ладонь тут же переместилась на шею. Он замер и наконец-то посмотрел Лайту в лицо, испепеляя его взглядом.              — Я должен быть в тебе, — шепнул Лайт и нетерпеливо ввёл в него один палец. Эл дёрнулся, попытался отодвинуться и снова застыл неподвижно, когда рука на горле предупреждающе сжалась.               — Ты не… ннх!.. не должен… — попытался вразумить его Эл, но был вынужден замолчать, когда Лайт втолкнул в него второй палец. Не обращая внимания на пытающийся сжаться сфинктер, он проник глубже, нащупал простату и погладил мягкими круговыми движениями, как Эл его учил. Наградой ему стали тихие, слабые вскрики.              — Поверить не могу, насколько ты сексуален сейчас… — благоговейно признался Лайт, упиваясь реакцией детектива на свои ласки. У него перехватывало дыхание от того, как выглядел Эл — истекающий кровью, полуголый, беспомощно корчащийся. Вынув из него пальцы и убрав руку с шеи, Лайт занялся собственными брюками, высвобождая ноющую от желания эрекцию. Эл приподнялся на локтях и начал неуклюже отползать назад. Лайт снисходительно покачал головой, за ногу подтянул его обратно.              — Не желаешь сыграть в небольшую ролевую игру? Давай притворимся, что я Кира и что я преследую великого детектива Эл, — улыбнулся Лайт, грубо раздвигая его тонкие ноги.              — Это… твоё признание? — выговорил Эл, тяжело дыша и упираясь в бетон длинными пальцами, похожими на испуганных пауков. Лайт склонился над ним, прижал член к анусу.              — О, как ты сразу включился в игру! Я знал, что для тебя это не составит труда, — улыбнулся он, надавливая сильнее и постепенно преодолевая начальное сопротивление. Эл вскрикнул, запрокинул голову и напрягся.              — Будет только больнее, если ты не расслабишься, — наставительно заметил Лайт.              — Разве Кира не счёл бы это ещё более возбуждающим? — сквозь зубы процедил Эл, чем привёл Лайта в неописуемый восторг — он обожал способность детектива язвить в трудных ситуациях.              — Полагаешь, что… — Лайт задохнулся от усилий проникнуть в сухое, сопротивляющееся отверстие, — …Кира наслаждался бы твоими страданиями? Знаешь… — он чуть подался назад и снова толкнулся, — …я думаю, ты прав.              С губ Эл дробным стаккато срывались панические стоны, всё более громкие и тем особенно возбуждающие. Лайт был уже на середине пути и настойчиво пробивался дальше, и стоны перешли в мучительные крики, руки Эл вцепились ему в плечи, пытаясь оттолкнуть. Безуспешно — Лайт и не думал останавливаться. Его пальцы тисками сжались на узких бёдрах детектива, он тяжело дышал и постанывал, толкаясь в его избитое тело, проникая всё глубже и с интересом наблюдая за искажённым страданием лицом. Он никогда ещё не видел Эл таким разгромленным — даже во время оргазма.              Ещё один, финальный толчок, сопровождаемый рваным криком боли, и Лайт почувствовал, что наконец-то — наконец-то — вошёл полностью. Эл затих и теперь лишь судорожно хватал ртом воздух. Лайт, давая себе передышку, тоже не двигался и ждал, пока детектив перестанет морщиться. Веки Эл дрогнули, он открыл глаза, и от вызова, горящего в его взгляде, член Лайта возбуждённо дёрнулся. С облегчением выпустив ноги детектива и дав им безвольно упасть по бокам от себя, Лайт склонился над ним, почти ложась на грудь.              — Надеюсь, ты… не ждёшь… приглашения, — сухой сарказм явно давался Эл с большим трудом.              — Нет, конечно, — весело рассмеялся Лайт, подаваясь назад и медленно входя снова. — Ты ведь этого не хочешь.              — Это больно… гораздо хуже, чем ты думаешь…              — Боль, в конце концов, притупляется, — холодно ответил Лайт.              Он начал трахать Эл всерьёз, хмелея от своей победы и сладкого осознания того, что детектив не сможет ему отомстить. Конечно, ещё оставались доказательства их предыдущих сексуальных связей, которые могут быть предъявлены целевой группе, но если бы Эл верил, что они помогут, разве уже не прибегнул бы к ним? И даже если вдруг он решит сделать это сейчас, у него нет ничего, чем можно было бы подтвердить произошедшее на крыше. Лишь его слово и изобличающая запись того, что он сам просил Лайта об одном из их сексуальных контактов. А его синяки и ссадины можно будет легко выдать за последствия очередной их драки.              Руки Эл напрягались и расслаблялись в такт каждой фрикции. Сейчас он, должно быть, переживал необычайно болезненный опыт. Лайт наслаждался великолепным выражением агонии на его лице, упивался сдавленными стонами и вбивался в него ещё глубже, ещё сильнее, чтобы добиться криков и почувствовать конвульсивное сжатие вокруг своего каменно-твёрдого члена. Разве он не заслужил это?              Протянув руку, Лайт в память о прежних временах легонько сдавил детективу горло. Эл неуверенным движением перехватил его запястье, так, будто хотел остановить, но понимал, что всё равно не сможет. От этого неожиданного прикосновения и слабой попытки сопротивляться Лайта словно пронзило молнией. Застонав, он стиснул пальцы крепче, наблюдая, как Эл слабо корчится и пытается вдохнуть, и продолжил его трахать, окончательно входя в раж.              В конце концов, детектив затих и раскинулся на бетоне, безвольный и податливый. Его кожа обрела теперь бледно-розовый оттенок. Лайт, чуть замедлившись, наблюдал, как по ней барабанят капли дождя. Он зябко поёжился, только сейчас ощутив холод льющейся с неба воды.              — Уже лучше? — поинтересовался он, и голос его неожиданно дрогнул. Эл ничего не ответил и даже не посмотрел на него. Но Лайт был уверен, что сможет это изменить. Снова приподняв детективу ноги, он нацелился на простату, несколько раз мощно толкнулся туда, где ощущения должны быть сильнее всего, и Эл закричал в голос, почти зарыдал от чрезмерной стимуляции. Через мгновение его эрекция вернулась, и Лайт схватился за неё, как за спасательный круг.              — Скажи… — простонал он, снова наращивая темп. — Произнеси моё имя, Эл.              Детектив перекатил по бетону голову, посмотрел на Лайта пустым взглядом.              — Кира, — прошипел он, и Лайт потонул в сокрушительном оргазме. Поскуливая и содрогаясь от острейшего удовольствия, он неотрывно смотрел в полные ярости глаза Эл и выплёскивал в него горячую сперму, пока не опустошил себя полностью. А потом приник губами к его шее, нежно целуя, покусывая и посасывая кожу, пылко лаская ему член, и Эл тоже кончил, быстро и молча, стискивая зубы и давя в горле стон.              Лайт, конечно, хотел бы растянуть всё это подольше, но дерзость Эл и его так кстати и так точно прозвучавший ответ не оставили ни одного шанса сдержаться.              Вынув член, Лайт заметил на нём кровь и принялся с излишней поспешностью натягивать брюки. Возможно, следовало использовать презерватив. Впрочем, об этом можно будет подумать и позже, а сейчас ему было очень интересно, что будет делать Эл. Он устремил на детектива выжидательный взгляд, но тот не торопился вставать и одеваться, продолжая неподвижно лежать на бетоне. Он выглядел полностью и окончательно побеждённым. Его ноги всё ещё были раскинуты в стороны, но Лайту с его места не было видно, насколько серьёзный ущерб он нанёс. Он прошёлся по детективу взглядом, в последний раз смакуя угловатые линии обнажённого и такого уязвимого тела. Пройдёт совсем немного времени, и Эл умрёт.              Приятные мечты Лайта были нарушены громкой трелью телефона — звонил мобильник, лежащий в кармане джинсов. Он нахмурился — если Эл не ответит, это будет выглядеть подозрительно… хотя и здесь можно будет сослаться на драку. Выпутав телефон из мокрой ткани, Лайт протянул его детективу. Эл посмотрел на него отрешённым взглядом, взял телефон и, морщась, сел.              — Да?.. Понял… Сейчас буду, — голос его звучал на удивление собранно.              Несколько минут Лайт наблюдал за тем, как Эл с трудом пытается натянуть на себя мокрые джинсы, потом протянул ему руку, чтобы помочь встать. Эл демонстративно проигнорировал его, с видимым усилием встал сам и торопливой, хотя и хромающей походкой направился к выходу. Лайт досадливо прищёлкнул языком и поспешил следом.              — Что случилось? — поинтересовался он с любопытством, но Эл упрямо продолжил его игнорировать. — Не хочешь сперва переодеться?              — Нет, — всё же ответил детектив.              — А как насчёт душа? — с большой долей юмора предложил Лайт, следуя за ним в лифт.              — Это будет контрпродуктивно.              — Давай хоть вытремся сначала?              Не дождавшись от детектива никакой реакции, Лайт обеспокоился. Почему это будет контрпродуктивно? Может, в расследовании произошло что-то срочное и Эл не хочет зря тратить время?              По распоряжению Ватари в штабе была собрана вся целевая группа.              Лайт приблизился к детективу, чувствуя себя очень неуютно — они оба были насквозь промокшие, и звук падающих с них капель подчёркивал напряжённую тишину.              — В деле произошли критические сдвиги, — сказал Эл, — но, боюсь, нам придётся отложить их обсуждение на более поздний срок. Сейчас нам важнее разобраться с очень серьёзным преступлением, совершённым Лайтом против меня.              Взгляды присутствующих скрестились на младшем Ягами, и он вздрогнул всем телом. Но такая реакция была вполне естественна — он просто был мокрым насквозь и промёрз до костей.              — Как это понимать? — требовательно спросил Аизава.              — Ватари, мне нужно, чтобы ты отвёз меня в больницу, а также привёл в действие протоколы безопасности, которые мы обсуждали ранее.              В этот момент Лайт обратил внимание на шею Эл, усеянную синяками, несколькими засосами и следами от зубов. Пока что они выделялись не очень сильно, но вскоре наверняка будут выглядеть заметно темнее, особенно на фоне бесцветной кожи детектива. Рукава его футболки были порваны и в разрывах виднелись ссадины, оставшиеся после падения. Однако, если не принимать во внимание эти вещественные доказательства, в остальном Эл говорил и вёл себя так, словно ничего не случилось.              — Вы что, опять подрались? — жалобно спросил сбитый с толку Мацуда. — Лайт, у тебя синяк под глазом.              — У Рьюзаки следы на шее. Ты обвиняешь Лайта в покушении на убийство? — заговорил, наконец, Соитиро, и в его голосе были слышны нотки паники.              — Нет, я обвиняю Лайта в изнасиловании, — без лишних предисловий заявил Эл.              Со всех сторон немедленно посыпались вопросы, требования объяснить и прочие возгласы. Члены целевой группы явно были потрясены.              — Доказательства? — потребовал Соитиро.              — Будет проведена медицинская экспертиза, и результаты покажут, что внутри меня сперма Лайта.              На какое-то время воцарилась полнейшая тишина. Нарушил её Мацуда, как всегда вылезший вперёд с самым идиотским вопросом из всех возможных:       — Лайт, это правда?              Младший Ягами прочистил горло:       — Да, но это не было изнасилованием. Мы подрались из-за расследования, а потом занялись сексом.              Потрясение на лице Соитиро сменилось ужасом.              — С… с Рьюзаки? — пискнул Мацуда неестественно высоким голосом.              — Да, мы с ним давно уже вместе, ещё с тех пор, как Рьюзаки сковал нас цепью. Я уверен, что он покажет вам видеозаписи.              — Я это непременно сделаю, и тогда мы всё обсудим.              — Следует ли задержать его, пока мы не вернёмся из больницы? — спросил Ватари, не глядя Лайту в глаза.              — Я сомневаюсь, что за время моего отсутствия он изнасилует кого-нибудь ещё. Но свободное время он может использовать для совершения убийств. Я оставляю решение о его задержании на усмотрение целевой группы.              Лайт онемел от его наглости. Внутри волной вскипел гнев, но он усилием воли подавил его. Сначала нужно разрулить всю эту ситуацию.              — Рьюзаки, мне жаль, если ты посчитал это изнасилованием! Я совсем не хотел причинить тебе боль! — крикнул он, когда Эл и Ватари направились к выходу.