Вой (Yowling)

Шэнь Цинцю нравится Лю Цингэ. Он ему очень нравится. Он уже давно чувствует, что хочет просыпаться с этим человеком каждое утро до конца своей жизни. Он хочет всегда иметь возможность заснуть, слушая его мурлыканье. Чувство удовлетворения, которое он испытывает, незаменимо. Еще больше он хочет большего. Хочет быть ближе. Шэнь Цинцю не совсем понимает, почему это новое щекочущее ощущение не появилось раньше. Действительно ли может быть так, что просто поняв, что у него новые отношения, он вдруг испытывает совершенно новый драйв? Итак, в течение следующих нескольких недель Шэнь Цинцю ставит перед собой задачу выяснить, что вызывает у него это ощущение. Он много смотрит на Лю Цингэ. Мужчина потрясающе красив. Иногда от этого у Шэнь Цинцю перехватывает дыхание, а иногда в животе поднимается жар. Разница, кажется, во многом связана с тем, сколько мышц он может видеть. Шэнь Цинцю считает обязательным несколько раз навещать Байчжань, где наблюдает, как Лю Цингэ избивает своих учеников. Его боевой стиль каким-то образом одновременно жестоко эффективен и необычайно грациозен. Шэнь Цинцю всегда считал, что изящество в бою — это, как правило, показное, но Лю Цингэ не тратит ни одного лишнего движения и всегда выглядит как произведение искусства. Однажды ему удается поймать Лю Цингэ, выполняющего формы меча. Каждое движение живописно, напоминает небрежную грацию тигриного прыжка. Представление длится почти час, и Шэнь Цинцю ни на мгновение не отводит взгляда. Его сердце колотится. Он не может поверить, что этот человек может даже подумать о том, чтобы стать его. (Он вспоминает, что в тот день, когда понял, что встречается с Лю Цингэ, то думал, что это ни к чему не обязывает и можно прекратить в любой момент. Он понимает, что это работает в обе стороны, и на этом этапе Лю Цингэ все еще может решить, что он ничего не хочет делать с Шэнь Цинцю. Эта мысль вызывает легкую тошноту.) Лю Цингэ носит рядом с ним все меньше и меньше одежды. Они уже некоторое время не соблюдают обычных стандартов скромности, деля постель. Но недавно было несколько случаев, когда Лю Цингэ ходил по их общему пространству с незастегнутой верхней одеждой, что давало Шэнь Цинцю четкое представление о его невероятных кубиках пресса. Шэнь Цинцю случайно заставил его покраснеть, несколько раз взглянув на него, но Лю Цингэ не назвал его бесстыдником (и не застегнул мантию), так что Шэнь Цинцю предположил, что ему, вероятно, можно. Шэнь Цинцю задается вопросом, должен ли он также демонстрировать больше кожи, но его телосложение, хотя и хорошее, далеко не на уровне Лю Цингэ, и думает, что это, вероятно, не будет иметь такого же эффекта. Хотя он несколько раз ловил Лю Цингэ за подглядыванием, так может быть? Помимо взглядов, Шэнь Цинцю начинает исследовать глубины своего мозга в поисках того, что ему нравится. Он начинает понимать, что до сих пор у него, вероятно, не было нормальных чувств к сексу. Он всегда считал, что его безразличие к порнографии объясняется тем, что он выше всего этого, но теперь начинает казаться, что он просто смотрел не туда. (На самом деле в ПГБД секс интересовал его гораздо больше, чем в других романах. Шэнь Цинцю потерял интерес после первых нескольких сексуальных сцен, но какое-то время он действительно был увлечен. Когда он копается в своем мозгу, пытаясь снова найти эти чувства, то вспоминает образ трагического, прекрасного, неукротимого главного героя.) [1] Итак, Шэнь Цинцю считает, что должен выяснить, что ему действительно интересно. Его первые несколько попыток думать о изящных, мозолистых руках Лю Цингэ между его ног, были очень успешными. Так что он начинает придумывать сценарии с участием Лю Цингэ. Он снова пытается вспомнить множество ситуаций из «Пути Гордого Бессмертного Демона», пытаясь представить Лю Цингэ в них. Поскольку у него, кажется, проблема с тем, чтобы думать о людях, которых знает, он выбирает случайную па-па-па сцену с женой, имя которой не может вспомнить. Лю Цингэ тяжело дышит. На покрасневшем лице застенчивое выражение. — Пожалуйста, мне так жарко, я не могу этого вынести… Неа. Почему его мозг пытается заставить Лю Цингэ говорить фальцетом! Не говоря уже о том, что в голове у него постоянно всплывает фраза про «вздымающуюся грудь»! К черту Самолета. К черту его ужасную порнуху, которая, как начинает осознавать Шэнь Цинцю, составляет подавляющее большинство того, что он когда-либо читал о сексе. Он знает, что до этого читал порнографию, иначе как бы он узнал, что «Путь Гордого Бессмертного Демона» был таким ужасным, но он ничего не помнит! Шэнь Цинцю пытается еще несколько раз, с теми же результатами. В конце концов, он решает, что, вероятно, слишком старается. Он уже добился хороших результатов, просто пассивно находясь рядом с Лю Цингэ, не так ли? Вероятно, ему просто нужно позволить этой идее развиться самой. (Часть его хочет поторопиться, так как он уже так сильно отстает. Его отношения с Лю Цингэ уже на двадцатом уровне, и тот, вероятно, думает, что Шэнь Цинцю намного опережает его. Не говоря уже о том, что всего через несколько коротких лет, Ло Бинхэ вернется, а Шэнь Цинцю придется сначала инсценировать свою смерть, затем уйти на долгие годы, а потом дистанцироваться от школы. Он действительно хочет, чтобы к этому моменту его отношения устоялись, чтобы Лю Цингэ был готов к такому.) Проходит неделя, и пусть все идет своим чередом, это отлично работает. Шэнь Цинцю постепенно начинает собирать коллекцию того, что считает сексуальным. У Лю Цингэ выработалась привычка не вытираться после ванны, а у Шэнь Цинцю странная фиксация на том, как он выглядит мокрым. Он думает о том, чтобы слизать капли воды, проведя по мягкому горлу языком. Понимает, с чувством, больше похожим на трепет, чем на что-либо другое, что он, вероятно, уже мог бы это сделать. В последнее время он постоянно облизывает Лю Цингэ, он действительно мог бы просто подойти и облизать его. Шэнь Цинцю еще не набрался смелости сделать это, но думает, что это лишь вопрос времени. Однажды днем ​​он пролил немного чая себе на руку. Лю Цингэ, совершенно неожиданно, взял его за запястье, поднес к лицу и начисто вылизал. Шэнь Цинцю почувствовал себя так, будто пробежал марафон. Есть целый жанр сексуальности, связанный с языками, и прямо сейчас, когда его пальцы во рту Лю Цингэ, он больше не может сдерживать это знание. И Лю Цингэ тоже должен это знать, верно? Не может быть, чтобы Лю Цингэ не знал, что такая штука, как минет, существует. Если подумать, Лю Цингэ казался совершенно невежественным во время того инцидента с суккубами. Он действительно может даже не знать, как прикасаться к себе, так что вполне возможно, что он просто пропустил все нормальные этапы развития с порнухой и «разговоров в раздевалке» в пользу тренировок. Шэнь Цинцю вспоминает инцидент с суккубами. Как взволнован был Лю Цингэ, как сильно он покраснел. Он думает о том, как все могло бы закончиться, если бы он предложил остаться и помочь. Если бы вместо того, чтобы толкнуть Лю Цингэ в ванну с розами, он предложил бы остаться и показать ему, что делать. Если бы он обнял его, как они это делают во сне, сцепил их руки и потянулся бы ему между ног… (Чем больше растет его запас сексуальных мыслей, тем больше Шэнь Цинцю осознает, что он не так много времени проводит в одиночестве. Лю Цингэ находится рядом большую часть времени, и единственное уединенное место в бамбуковом доме — это старая спальня Ло Бинхэ, которую он абсолютно не хочет для этого использовать. Ему отчаянно нужно научиться немного лучше выбирать время.) ~ Шэнь Цинцю знает, что ему нужно отказать Юэ Цинъюаню, и он должен сделать это как можно раньше. К счастью, есть стандартное решение, и Шан Цинхуа его знает. В отличие от их собственного мира, где расставание по переписке является дурным тоном, здесь отказ письмом считается хорошим вариантом. На это смотрят как на возможность обеим сторонам сохранить свое достоинство за счет дистанции во время всего этого процесса. Он просит Шан Цинхуа помочь ему написать письмо. В конце концов, его предложения — это не столько полезный совет, сколько подробный список того, чего не следует делать, но это как-то облегчает жизнь. В результате получается сдержанное, уважительное длиннющее эссе на тему «это не ты, это я». Это ясно дает понять, что Шэнь Цинцю не заинтересован в ухаживании ни сейчас, ни в будущем, и что это в такой же мере его собственное решение, как и решение Лю Цингэ, потому что, хотя у Шэнь Цинцю есть идеальное оправдание, он не может заставить себя пойти на это и солгать благонамеренному главе школы. Шэнь Цинцю чувствует себя неудовлетворенным этим, особенно когда думает о том, как флиртовал в ответ, но он не может придумать, как сделать это лучше. Он просит Лю Цингэ прочитать письмо, прежде чем отправить, потому что думает, что после всего он обязан Лю Цингэ некоторой прозрачностью. Тот молча читает, затем встречается взглядом с Шэнь Цинцю и торжественно кивает. Письмо отправлено во второй половине дня. ~ Если подумать, больше всего во всей этой ситуации отталкивает Шэнь Цинцю мысль о сексе. В частности, о типе секса, который происходит между мужчинами. Он из хорошей семьи, но порой был вовлечен в случайные разговоры, которые случаются между подростками и молодыми людьми. «Бьюсь об заклад, он берет в задницу», — он помнит, как это однажды со смехом сказал парень из его старшей школы. Как будто это фетиш, что-то постыдное и унизительное. Фотография, размещенная в социальных сетях, с красивой молодой женщиной, выглядящей удивленной и несчастной, и мужчиной позади нее с подписью «Закуси подушку, я иду сзади». Это явно подразумевалась как шутка, но думать об этом сейчас неудобно. А когда это двое мужчин, все становится очень, очень некомфортно. «Кто из них женщина?» — с ухмылкой. Как будто кто-то должен быть. Все истории и сплетни, которые он слышал о конкретных гей-парах, похоже, совпадают. Чтобы двое мужчин были вместе, кто-то должен смириться с ролью женщины. Его преследуют как добычу и соблазняют до тех пор, пока он ничего не может поделать и вынужден позволить унизительно лишить его мужественности. Возможно, Шэнь Цинцю слишком много вчитывается в это. И в любом случае, он уверен, что с Лю Цингэ такого не будет. И, по-видимому, между мужчинами существует множество здоровых, взаимных отношений, так что наверняка есть способ сделать это не таким неудобным? Возможно, анальный секс на самом деле не является чем-то стандартным для геев. Может быть, это просто одна из тех вещей, которые просочились в основные СМИ, которые ухватились за идею, не вникая в нее, потому что это интересно. Может быть, это вообще ненормально для однополых пар? Шэнь Цинцю знает, что есть и другие способы. Определенно, такие вещи, как оральный секс и дрочка, очевидно, будут работать с мужчинами так же хорошо, как и с женщинами. У Шэнь Цинцю есть приличное количество информации об этом, хотя большая часть ее исходит из дерьмовых глав Самолета, которым он не очень-то верит. Вспоминая то, что он увидел, когда наткнулся на Му Цинфана и Не Цинхэ, он не думал, что действительно мог видеть, куда «это» было направлено? Может быть, это было просто… между его бедер? Или что-то еще? Он действительно не может вспомнить и не может спросить Му Цинфана или Не Цинхэ. Итак, ему нужно выяснить, что является нормальным. В такие моменты он отчаянно скучает по интернету, но Шэнь Цинцю повезло, что из всех мест, где он мог оказаться в этом мире, он попал на Цинцзин. Библиотека здесь почти бесконечна. Есть книги по любой теме, от толстых фолиантов, излагающих мелочи геополитической истории, до дискуссий о философии, душе и загробной жизни, и даже некоторые личные дневники, принадлежащие заклинателям, которые всю жизнь исследовали этот мир. Есть книги по всем видам флоры и фауны, по всем аспектам биологии и даже вещам, которых еще не должно существовать, например, по клеточной биологии. Там есть что-то вроде поисковой системы, пустой журнал на кафедре в фойе, где можно написать любой термин и получить список результатов поиска. Он не такой всеобъемлющий, как современные поисковые системы, не может расставить приоритеты результатов по релевантности или популярности, но у него есть преимущество в том, что тут нет платной рекламы. (Шэнь Цинцю слишком поздно осознал, что на самом деле ему не нужно было много разговаривать с Шан Цинхуа. В библиотеке будет много высококачественной информации о стандартах ухаживания. Он не чувствует вины за то, что беспокоит крайне занятого главу пика, но делает мысленную пометку, чтобы проверить все, что узнал.) Итак, Шэнь Цинцю берет угольный карандаш с кафедры и, немного подумав, ищет «парное совершенствование». Тут же весь пустой журнал заполняется заголовками. Десятки тысяч, легко. «Жизненный цикл растений семейства мускусных гибискусов», «Репродуктивная флора северно-западного климата в середине зимы», «Проклятия демонически-совершенствующихся племен эпохи Вэй» и много других вещей, которые на самом деле не имеют ничего общего с тем, что ему надо. Шэнь Цинцю действительно должен был ожидать этого, учитывая огромное количество всевозможных штук для секс-сюжетов в дерьмовом романе Самолета. Парное совершенствование, вероятно, является решением половины проблем, которые могут произойти. Шэнь Цинцю смахнул тряпкой свой поисковый запрос, и журнал опустел. Он тайком оглядывается и, обнаружив, что фойе библиотеки пусто, пишет: «Руководство по парному совершенствованию». Результаты по-прежнему исчисляются тысячами. Он быстро просматривает и обнаруживает, что большинство из них похожи на предыдущие. «Обычные яды области Цзи в середине эпохи У», «Состояния, возникающие в результате использования экстракта красно-синей календулы», «Журнал путешествий мастера Хань, том 9»… В некотором смысле примечательно, что все такие сухие заголовки каким-то образом связаны с парным совершенствованием. К черту Самолета. Шэнь Цинцю наугад отмечает один из результатов, очищает журнал и достает книгу. Кажется, это описание алкоголя, сделанного из определенного семейства растений. Раздел о парном совершенствовании — не то, что он ищет. «В случае серьезного сбоя меридиана Цзюэ парное совершенствование красного цвета может помочь стабилизировать состояние пьющего до тех пор, пока не будет назначено лечение. См. «Руководство Мастера Цзю по парному совершенствованию» для всестороннего объяснения парного совершенствования красного цвета». Цвета для парного совершенствования — один из бредовых стандартов, которые придумал Самолет, чтобы заставить людей делать определенные вещи так, как ему нравится. Яд Х требует парного культивирования цвета У, поэтому на этот раз этой юной леди нужно положить его между грудей. Этот ритуал требует орального секса, или это проклятие лечится позицией наездницы спиной к партнеру. Опять же, к черту Самолета. Красный цвет означает полный проникающий секс, как вспоминает Шэнь Цинцю. За неимением лучшей идеи он просматривает справочник. Это абсолютно ужасно. Автор явно пытался избежать того, чтобы это воспринималось как непристойность, и результат настолько сух, что едва ли можно распознать какое-либо отношение к парному совершенствованию. «Совершенствование пурпурного цвета включает в себя длительный контакт между точками Гуаньюань и точкой Шаофу с медитативным сосредоточением второй формы». Шэнь Цинцю кладет книгу обратно. Он повторяет этот процесс несколько раз. Он находит еще несколько отсылок, и все они почему-то такие сухие, что если бы не их заголовки, ему, вероятно, понадобилось бы еще три слоя отсылок, чтобы понять, что они вообще говорили о сексе. Нет абсолютно никакого упоминания о том, что является нормальным, а то, что кажется хорошим, почти не упоминается. «Применение давления на точку Ли во время связанного совершенствования увеличит поток духовной энергии через систему Чжан-фу…» Твою мать. Что это вообще значит. Он возвращается к кафедре и на этот раз совершенно бесстыдно пишет: «Секс между мужчинами». Журнал, похоже, воспринял это как вызов. «Использование опалесцирующей травы в производстве тканей», — говорится в первой записи. Почему??? Шэнь Цинцю смотрит на журнал и пытается еще раз: «Анальный секс — это нормально?». Совершенно невозможно, чтобы книга содержала эту фразу, не включив в нее что-то полезное, верно? «Строительная техника с использованием дальневосточных лесных растений», — насмехается над ним журнал. «Интернет бы знал, что я ищу», — угрюмо думает Шэнь Цинцю, свирепо глядя на журнал. ~ В общем, Шэнь Цинцю требуется еще три часа, чтобы сдаться и отправиться за советом. Он недолго думает о том, чтобы вернуться к Шан Цинхуа, но отказывается от этой идеи. Тот дал достойные советы по более публичным аспектам ухаживания, но Шэнь Цинцю вполне уверен, что у него нет опыта однополого секса, поэтому он, вероятно, не может рассказать ничего, на что Шэнь Цинцю мог бы положиться. В конце концов, он выбирает Му Цинфана. В этом мире нет клятвы Гиппократа, но у Му Цинфана есть строгие личные стандарты конфиденциальности между врачами и пациентами [2]. Он также обычно очень легко задает смущающие вопросы, проецируя этот идеальный образ доктора, который видел все и давно лишился способности удивляться. (Кроме того, Шэнь Цинцю уже видел его с Не Цинхэ, поэтому не думает, что вопрос об этом сделает их отношения еще более неловкими.) Шэнь Цинцю заранее посылает сообщение, чтобы договориться о несрочной встрече, и его приглашают вернуться на следующий день после обеда. Когда он приходит, дверь на этот раз открыта — и слава богу, потому что Шэнь Цинцю больше никогда не откроет дверь Му Цинфана без специального приглашения — и его ждут. Му Цинфан дает ему свое лекарство от Неисцелимого (Шэнь Цинцю знал, что он что-то забыл), затем подает чай, который на вкус неприятно полезен, и они обмениваются любезностями. К счастью, не упоминается то, что он застукал Му Цинфана вместе с Не Цинхэ. Он не знает, в курсе ли Му Цинфан, что он был здесь тогда, и не собирается спрашивать. Наконец Шэнь Цинцю переходит к делу. — Му-шиди, возможно, слышал, что этот мастер в настоящее время ухаживает за Лю-шиди, — говорит он. — Действительно, я слышал. Поздравляю, Шэнь-шисюн, — вежливо улыбается Му Цинфан. — Спасибо, — вежливо улыбается он в ответ. — Однако это вызывает некоторую озабоченность, для решения которой этому мастеру трудно найти надежный совет. Му Цинфан, кажется, на мгновение задумался. — Ах, конечно. — Его нейтральное выражение лица не меняется. — Опыт Шэнь-шисюна до этого момента был связан только с женщинами, не так ли? [3] Верно, это тело раньше часто посещало публичные дома, не так ли? Шэнь Цинцю прочистил горло. — Этот мастер очень мало знает о том, что происходит между мужчинами. Он надеется, что Му-шиди порекомендует что-нибудь подходящее? Му Цинфан задумчиво мычит и тянется за чистым листом бумаги и кистью. — Верно. Есть мастер Чжи, который написал несколько очень подробных руководств по этому вопросу, направленных на здоровое совершенствование и хорошие отношения между партнерами. Он ссылается на труды мастера Цзина, которые я считаю очень полезными. Я знаю, что в библиотеке Цинцзина есть копии всех этих материалов. Он вручает Шэнь Цинцю список с восемью наименованиями, и все они гораздо более многообещающие, чем все, что Шэнь Цинцю находил ранее. — Спасибо, Му-шиди, — благодарно кивает Шэнь Цинцю. — Могу я также спросить… — он замолкает, пытаясь придумать, как сформулировать то, что он собирается спросить. Му Цинфан терпеливо ждет, не прерывая. — У этого господина есть некоторое представление о том, что происходит между мужчинами. Но из-за того, как чаще всего говорят об этом, это кажется несколько… Он не знает, как закончить это предложение, поэтому замолкает, надеясь, что Му Цинфан услышал достаточно, чтобы продолжить. Но Му Цинфан просто продолжает выжидательно ждать, поэтому Шэнь Цинцю сплачивается. — Это кажется довольно… неудобным. Мне приходит в голову, что это может быть менее нормальным, чем можно было бы предположить по сплетням? Му Цинфан понимающе кивает. — Шэнь-шисюн имеет в виду анальный секс, да? Шэнь Цинцю скрывает румянец веером и кивает. — Руководство мастера Чжи очень подробно объясняет, что анальный секс вполне безопасен и удобен, если все сделано правильно. В этом регионе это считается стандартом для мужских однополых отношений, а также оральный секс, который также совершенно безопасен при соблюдении правил личной гигиены. Паре, не имеющей опыта, я бы посоветовал просмотреть иллюстрированное руководство мастера Цзина, чтобы понять, какие варианты доступны. В таких вещах важно двигаться в удобном темпе, а не действовать в соответствии с ожиданиями нормальности. — Тон Му Цинфана успокаивает, а выражение его лица безмятежно. Шэнь Цинцю чувствует, как напряжение покидает его плечи. — Этот мастер понимает. Спасибо, Му-шиди, — искренне говорит он. В общем, Шэнь Цинцю чувствует себя менее взволнованным этим разговором, чем если бы обсуждал это с Шан Цинхуа. Он хотел бы, чтобы Му Цинфан не был так занят, иначе он приходил бы сюда по каждому вопросу, не требующего другого переселенца. — Что касается твоего ухаживания за Лю-шиди, у меня сложилось впечатление, что Чжанмэнь-шисюн тоже участвует? — тон Му Цинфана мягкий, а выражение лица приятное. Хотя Шэнь Цинцю не давал никаких обещаний в отношении местных стандартов ухаживания, он определенно принял ряд подарков, был на ряде встреч и в целом позволил Юэ Цинъюаню действовать, уже несколько месяцев ошибочно полагая, что у него есть шанс. Шэнь Цинцю впервые приходит в голову, что другие люди, вероятно, тоже знают об этом. Что-то в мягком выражении лица Му Цинфана напомнило Шэнь Цинцю, что в настоящее время он пьет чай, приготовленный человеком, который, безусловно, может производить яд, не оставляющий следов. — После обсуждения этого вопроса с Лю-шиди этот мастер решил не вступать в более близкие отношения с Чжанмэнь-шисюном, — объясняет Шэнь Цинцю. — Письмо было отправлено на этой неделе. — Он очень, очень надеется, что Шан Цинхуа был прав и письменное расставание здесь является вежливым. — Хм, — Му Цинфан долгое время спокойно наблюдает за ним. Шэнь Цинцю чувствует, что вот-вот начнет потеть. — Ну, ничего не поделаешь, если нет интереса. И, конечно же, хорошо отдать предпочтение своему основному партнеру по совершенствованию. Я рад, что Шэнь-шисюн был готов дать Чжанмэнь-шисюну хотя бы шанс изложить свою позицию. Шэнь Цинцю снова расслабляется. Му Цинфан откидывается на спинку стула. — Ах, этот шиди также хотел воспользоваться возможностью извиниться за прошлый раз с Не-шиди. Моя дверь зачарована открываться для любого из глав пиков в случае чрезвычайной ситуации, и мы использовали заглушающие чары, поэтому, боюсь, я не услышал стук шисюна. — Выражение лица Му Цинфан не изменилось. Его тон настолько мягок, что Шэнь Цинцю требуется некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. — Я понимаю, — выдыхает он. — Этот мастер тоже приносит свои извинения. Я не собирался вторгаться в частную жизнь Му-шиди. — Кажется, это самое безопасное, что можно сказать в этой ситуации. Му Цинфан немного хмурится. — Мой кабинет вряд ли можно считать частным. Это действительно неподходящее место для таких вещей. — Он снова улыбается. — Ах, но иногда Не-шиди может быть весьма убедительным. Кажется, у вас с Лю-шиди гораздо более адекватное отношение к таким вещам. Я рад. Неловко. Это очень, очень неловко. Шэнь Цинцю понятия не имеет, что сказать. Вместо этого он запинается и извиняется, допивает остатки чая и уходит так быстро, как только может. ~ Шэнь Цинцю выбирает утро, когда у него нет занятий, а Лю Цингэ отправляется на задание, и забирает рекомендованные Му Цинфаном материалы в свою бамбуковую хижину, потом сообщает ученикам, чтобы они не беспокоили его, если это не чрезвычайная ситуация, закрывает все двери и окна и садится за стол. Восемь книг, рекомендованных Му Цинфаном, включают три с иллюстрациями и варьируются от полезных технических до информативных по существу и до ярко-порнографических. Руководства мастера Чжи невероятно полезны. В первом перечислены полдюжины способов полового акта и методы их безопасного и комфортного исполнения. Он включает в себя и список расходных материалов. Есть несколько иллюстраций, в основном технические схемы различных частей анатомии человека, включая прямую и толстую кишку, пищевод, пенис и мошонку, все с полезными описаниями. Пассаж по анальному сексу интересен. Оказывается, это гораздо больше, чем «вставить деталь A в отверстие B». При первом прочтении все это кажется немного ошеломляющим. Шэнь Цинцю перечитывает снова, пока это не кажется более понятным. Будет ли на месте мужчины он или Лю Цингэ? С одной стороны, Лю Цингэ — глава Байчжаня, мужчина с бесспорно мужественным характером — даже если его лицо не совсем соответствует. С другой стороны, Шэнь Цинцю является старшим между ними и, кажется, (каким-то образом) привел ко всему этому. Шэнь Цинцю не совсем уверен, что он предпочитает. Мысль о том, чтобы позволить кому-то засунуть что-то внутрь себя, на самом деле не вызывает у него трепета, но, может быть, ему просто нужно время, чтобы эта мысль улеглась? Книга уверяет его, что, если он сделает это правильно, ему будет неудобно совсем недолго. Идея засунуть что-то в Лю Цингэ тоже не очень привлекательна. Это должно быть неудобно только в том случае, если это сделано неправильно, но Шэнь Цинцю не знает, может ли он положиться на то, что Лю Цингэ сообщит ему, если это произойдет. Слишком велика вероятность того, что он причинит вред Лю Цингэ, даже не подозревая об этом. Шэнь Цинцю надеется, что это одна из тех вещей, которые просто встают на свои места. Он ни за что не наберется смелости, чтобы поговорить с Лю Цингэ. По сравнению с работами мастера Чжи, иллюстрированные руководства мастера Цзина находятся на другом конце спектра. Они менее стилизованы, чем большинство произведений искусства той эпохи, с явным акцентом на эротику. Шэнь Цинцю долго смотрит на изображение двух мужчин вместе, один из которых сложен почти пополам, а другой поддерживает его руками под коленями [4]. Что-то в деталях позволяет невероятно легко представить связанные с этим ощущения. Как его кожа стала бы скользкой от пота, вес, если бы он просунул руки под ноги Лю Цингэ и раздвинул их. Как он будет ощущаться, как он будет пахнуть — Шэнь Цинцю знает, как пахнет Лю Цингэ, когда вспотеет. Дыхание Шэнь Цинцю учащается. Когда он смотрит вниз, его мантия комично топорщится. До следующего занятия осталось три часа, а Лю Цингэ вернется не раньше сегодняшнего вечера. Впервые с тех пор, как Шэнь Цинцю начал свое «расследование», у него есть надлежащее уединение. Шэнь Цинцю оглядывается, убеждаясь, что рядом никого нет. Он ставит свой стул спиной к двери на случай, если кто-то войдет, и накладывает на область заклинание тишины (бамбуковая хижина не очень звукоизолирована). Если кто-то войдет, освещение изменится, так что он не будет застигнут врасплох, как Му Цинфан. Он снова смотрит на иллюстрацию. Автор изобразил мимику, но оставил только самые общие черты лица. По сравнению с яркими описаниями Самолета, спроецировать на них Лю Цингэ легче. Он проводит пальцами по бугорку на своей мантии. Ощущение электрическое. Шэнь Цинцю тяжело сглатывает. Он оглядывается на книгу и еще несколько раз проводит рукой по себе, не оказывая никакого давления. Точка контакта яркая, как будто каждый нерв в его теле находится в одном месте. Он уже чувствует маленькое влажное пятно на своих внутренних одеждах. Шэнь Цинцю достает тряпку из купальни, расстегивает одежду и снова садится. Он снова смотрит на картинку в книге. Смотрит на то место, где встречаются два тела, из-под ног которых выглядывает что-то непристойное. Этот вид невероятно пробуждает воспоминания, заставляя Шэнь Цинцю задуматься о том, каково это должно быть. Идея засунуть кое-что в Лю Цингэ неожиданно стала намного привлекательнее. Шэнь Цинцю на пробу поглаживает себя по всей длине. Его рука знакома. Ощущения же сейчас абсолютно другие. Он смотрит на проблеск языка, который он может видеть между двумя ртами, и нежно поглаживает большим пальцем головку. Он уже течет. Он убирает руку и долго и дрожаще выдыхает. У него есть часы, и не хочется тратить их впустую. Он пролистывает еще несколько страниц. Заставляет себя прочитать еще несколько отрывков из работы мастера Чжи. Глава об игре с сосками будоражит его воображение, поэтому Шэнь Цинцю следует руководству по самостимуляции, водя пальцами вокруг собственных сосков, пока они не станут твердыми как камень. Он находит полезную иллюстрацию в работе мастера Цзина, где один человек сидит на коленях у другого. Думая о Лю Цингэ у себя за спиной, ему хочется выгнуться навстречу собственным пальцам. У этого мужчины невероятные мозоли, и мысль об этих шероховатостях в его самых чувствительных местах заставляет Шэнь Цинцю корчиться. Шэнь Цинцю продолжает читать, играя со своими сосками. Мастер Чжи кажется уверенным, что это не заставит его кончить само по себе, и это приятно. Он думает о том, как Лю Цингэ, кажется, любит брать вещи в рот. Думает, что будет достаточно легко убедить Лю Цингэ лизнуть его соски. Задается вопросом, на что это будет похоже. Конечно, ничего похожего на его пальцы. Он читает главу об оральном сексе, в которой содержится больше информации о рвотных рефлексах, чем во всем «Пути Гордого Бессмертного Демона». Думает о Лю Цингэ, который на днях облизывал пальцы от чая. У него начинает болеть между ног. Он заставляет себя закончить весь первый том мастера Чжи, прежде чем позволяет руке сделать что-нибудь еще. Откладывает книгу в сторону, чтобы не испортить ее, осторожно кладет ткань и обхватывает себя, как обычно. Он продолжает пощипывать соски другой рукой и бесстыдно гладит себя. Слышит, как издает тихие звуки, не столько стоны, сколько дыхание со звуком, тихое короткое «Ах, ах, ах…». Он никогда раньше не слышал, чтобы его голос звучал так. (Так вот как это должно было звучать. Читая это в стиле ПГБД, он всегда воспринимал это как настоящую вокализацию. Но вот так это на самом деле звучит немного сексуально. Он задается вопросом, сможет ли он заставить Лю Цингэ звучать так.) Он кончает меньше чем за минуту. Это грязно, и Шэнь Цинцю стонет громче, чем, как ему кажется, когда-либо в любой из жизней. Шэнь Цинцю какое-то время сидит, переводя дыхание. Он немного вспотел, и это заставляет его вспомнить ту первую иллюстрацию. Его соски болят от пощипываний, и он все еще может чувствовать фантомное ощущение собственных пальцев. Это действительно нельзя сравнить с тем, как мастурбация всегда ощущалась раньше. В конце концов, он собирается, приводит себя в порядок и поправляет мантию, а затем возвращается к чтению, как будто ничего не произошло. Пять минут спустя он натыкается на рисунок, на которой один мужчина держит другого одной рукой, а второй растягивает. Когда Шэнь Цинцю смотрит вниз, его одежды снова топорщатся. Что ж, у него еще есть несколько часов до следующего занятия. ~ Той ночью, после того как Лю Цингэ возвращается домой в хорошо проветренный бамбуковый домик к свежевымытому Шэнь Цинцю, они вместе ложатся спать. Вместо того чтобы лечь, Шэнь Цинцю усаживает Лю Цингэ и садится прямо рядом с ним. Он берет Лю Цингэ за руки и долго смотрит ему в глаза. Лю Цингэ смотрит на него с торжественным выражением лица. Шэнь Цинцю видел множество романтических комедий о взрослении, в которых первые поцелуи неловкие, смущающие и требуют больших усилий. С Лю Цингэ это просто. С Лю Цингэ всегда все просто. (Иногда Шэнь Цинцю задается вопросом, действительно ли он любит Лю Цингэ, или это просто так ему удобно, что он чувствует, что может сделать все, что угодно.) Шэнь Цинцю немного наклоняется, затем делает паузу, чтобы оценить реакцию Лю Цингэ. Ресницы Лю Цингэ трепещут, а дыхание немного сбивается. Он наклоняется на долю дюйма, глядя на Шэнь Цинцю из-под полуопущенных век. Шэнь Цинцю еще немного смотрит на него, затем наклоняется и прикасается губами к губам Лю Цингэ. Губы Лю Цингэ мягкие. Шэнь Цинцю знает, что это заклинательская ерунда, потому что Лю Цингэ определенно не пользуется бальзамом для губ. Шэнь Цинцю на мгновение задерживается, чувствуя, как дыхание Лю Цингэ касается его лица, затем откидывается назад и снова смотрит Лю Цингэ в глаза. Лю Цингэ покраснел и воодушевленно смотрит в ответ. Шэнь Цинцю ободряюще улыбается ему, затем тянется вперед, на этот раз чуть крепче прижимаясь губами к губам Лю Цингэ. Руководство мастера Цзина по поцелуям невероятно полезно. Не только потому, что Шэнь Цинцю знает, что делать, но и потому, что ему не нужно беспокоиться о том, что он делает неправильно. Шэнь Цинцю выучил множество трюков, которые ему не терпится опробовать, но пока он начинает с основ. Нежно прикоснуться губами, не влажно, задержаться на несколько мгновений, а затем отступить. Он выдерживает взгляд Лю Цингэ, украдкой чмокает еще раз, затем улыбается ему. Он подносит руку Лю Цингэ к своему лицу и проводит губами по костяшкам пальцев. Потом разводит пальцы Лю Цингэ и прижимается лицом к ладони, закрывая глаза, и начинает мурлыкать. Рука Лю Цингэ слегка дергается, но не отступает. Шэнь Цинцю какое-то время сидит так, положив руку на руку Лю Цингэ. Слышится легкое движение, затем рука Лю Цингэ двигается, и Шэнь Цинцю чувствует, как что-то касается его губ. На мгновение ему кажется, что Лю Цингэ поцеловал его, но на самом деле это подушечка его большого пальца. Шэнь Цинцю был прав. Эти мозоли невероятны. При легком надавливании шероховатость создает приятное трение, оставляющее после себя искрящийся след. Он позволяет Лю Цингэ на мгновение коснуться своих губ, затем мягко прижимается губами к подушечке большого пальца. Его губы слегка приоткрыты, пропуская немного влаги. Он приоткрывает глаза и смотрит на Лю Цингэ сквозь ресницы. Тот смотрит на лицо Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю снова целует его. И еще, еще несколько раз, для верности. Дальше этого они пока не идут. После еще нескольких поцелуев они сворачиваются в свою обычную позу, за исключением того, что их лица находятся очень близко друг к другу, чтобы они могли обменяться еще несколькими легкими поцелуями. Шэнь Цинцю думает, что он, вероятно, был бы достаточно счастлив, чтобы пройти весь путь прямо сейчас, но он остро осознает, что его собственное состояние все еще меняется. На данный момент, думает он, это в самый раз.