Лицезрея море

The voice of the sea speaks to the soul. Голос моря говорит с душой. Кейт Шопен

Легкий утренний бриз играет с волосами. Гудки автомобилей слышны где-то издалека. Чайки кружат над высокими неприступными скалами, а обитатели глубин пробуждается ото сна. Море. Неизвестное и превосходное. Его вид производит всегда глубокое впечатление и отвлекает от излишностей. Оно — воплощение того бесконечного, которое непрестанно привлекает мысль. Это лето они решили провести на острове. От цивилизации оно никак не отстовало: небольшой городок на этом островке по истину красив и прекрасен, а в огромном лесу водятся дикие животные. — Оно прекрасно. Такое… завораживающее, — послышался бархатный, но в то же время хриплый голос юноши. Уголки искусаных губ слегка поднялись. Они сидели поверх постеленного на песке пледа. Мягкое одеяло согревало босые ноги, а тело вздрагивало от одного лишь порыва, заставляя лишь сильнее прижимать колени к груди. — Ты видишь прекрасное во всем, Кадзуха, — послышался тихий смешок. Холодная ладонь собеседника сильнее сжала бледную ладонь другого. Для него море всегда было «обычным». — Помню, как ты отыскал вдохновение на новое стихотворение в камне у обочины. Сказал даже, что он «эстетичный». — Ну не виноват же я, что ты не видишь прекрасного даже в простых вещах… — тихо прошептал юноша, утыкаясь носом меж своих колен, от чего-то смущаясь того случая. — Может, и так, — Скарамучча вздохнул, поворачивая голову на Каэдэхару. Была видна лишь светлая макушка. — Только не говори, что обиделся, — фыркнул брюнет, выпутывая свою ладонь из чужой. Он придвинулся ближе к собеседнику. Настолько, что плечи обоих соприкосались друг с другом. — Нет, не обиделся, — вздохнул блондин, ощущая, как холодная ладонь ложиться на его волосы, перебирая пряди. Это вызвало волну мурашек, но и в тоже время чужие прикосновения были такими приятными. Он любил Скарамуччу. Такой холодный, дерзкий и отстраненный… Но такой открытый и заботливый лишь с ним. Это всегда заставляло Каэдэхару чувствовать себя особенным, и также каждый раз чувствовать вину и это «почему?". Ему всегда казалось и кажется, что он не заслуживает такого Скарамуччу. Но брюнет говорит обратное. — Знаешь, я… — он остановился, подбирая нужные слова. — …Очень рад, что ты рядом со мной. Спасибо. Скарамучча молчал. В сердце что-то отдовало болью и скорбью, заставляя замереть и задуматься над словами, что он произнесет. Но в миг его мысли прерываются кашлем Каэдэхары. Его дрожащая рука сжимает постеленный плед под собой, стараясь унять гнятущую боль. Дышать сложнее, а сидячее положение с каждой секундой даётся с трудом. Скарамучча спокойно берет его за дрожащую руку, отсаживаясь чуть в сторону. Вопросительный взгляд мокрых глаз уставился на блондина. — Приляг, Кадзуха, — ровный и даже серьёзный тон заставил вздрогнуть. Но блондин молча поворачивается на спину и аккуратно опускает голову на чужие ноги, поднимая взгляд на его обладателей. — Тебе лучше? — Да… н-но… — в момент юноша заикается, сглатывая. Он отворачивает взгляд в сторону водного простора, не хотя, чтобы слезы на его глазах были видны. — Мне не верится, что уже сегодня… Скар, я не хочу… — Я буду рядом с тобой до твоего последнего вздоха, слышишь? — Кажется, голос дрожит. Почему? Рука вновь опускается на светлые волосы, зарываясь пальцами в те, и проводя между локонов поглаживал кожу головы. Каэдэхара болен. Давно смертельно болен, но закрывал глаза на это, стараясь жить «обычной жизнью». Но такой жизни он не увидит никогда. Они приехали на этот остров, потому что того пожелал Каэдэхара. Здесь он подписал согласие на эвтаназию в больнице этого города, здесь он проведёт последние минуты своей жизни. И Скарамучча старается отнестись к этому так спокойно, как только сможет. Но сможет ли? Ему жаль этого парня настолько, что лишь одна мысль о его смерти ужасно давит. Он не хочет прощаться. Скарамучча чувствует, как бледные и холодные ладони касаются его щек, нежно поглаживая. Он слабо улыбается. — Тебе должны быть провести эвтаназию несколько часов назад, Кадзуха... — его голос дрожит, — Почему ты захотел быть здесь? Я ведь знаю, какую адскую боль ты чувствуешь сейчас, как каждую минуту тебе тяжело двигаться и говорить... Но ты попросил помочь тебе сбежать. Почему же, Кадзуха? — В синих глазах застыла заметная влага. — Я л... люблю тебя, Скар...— он слегка приподнимается одной рукой, еле дотягиваясь даже до подбородка любимого. Ему тяжело, но чужие руки поддерживают за плечи. Кадзуха улыбается, целуя брюнета в губы. Как бы хотелось зайти дальше, но сил нет. Тело обмякает в чужих руках, а перед глазами мутнеет. Веки больше не держат. — Изв...и..ни.. Брюнет кусает губы, его дыхание сбивается а из глаз потекла первая солёная капля. — И я тебя люблю... — он опускает чужое тело со своих ног. Оно больше не дышит, заставляя чувствовать себя хуже. Скарамучча аккуратно укытывает тело в плед, сидя уже на песке. Взгляд падает на море перед ним одним. — Оно действительно прекрасное, – срывается с уст прежде, чем он звонит в больницу.