Благоустроенная планета

*** И все-таки — Сарториус или Порошин? Порошин или Сарториус? Марий Гейдж считает, что Сарториус не захватывает предприятия, так как его цель — не обогащение, это семейство и так владеет половиной Сибелиус Прим, а власть. Что владеет — подтверждали данные из ноосферы. А вот по части второго богача ноосфера его удивила. Не Корбье. И не другие аристократические семейства. Миллиардными активами владела группа «Порошин трест». То, что Порошин набрал частную армию из мутантов и вел дела самым преступным образом, при этом пытаясь мимикрировать под Ультрамаринов, можно было считать доказанным. Оставалось установить, что это за твари и откуда они взялись. Гнездо мутантов на только что приведенной к Согласию планете — нет, это недопустимо! «Теория: они живут на нижних уровнях города, — сказал себе Валент. — Практика: выясним завтра. Возьму Аврелиана сотоварищи и отправлюсь с ними сам». Но кто же заказал убийство Гонориана? Убийца — либо астартес, либо сильно аугментированный человек. Обычный смертный не поднимет болтер, да еще и снайперский, он весит больше, и тем более не сможет сделать столь точный выстрел. Вполне вероятно, что это — один из мутантов Порошина. Рабочая версия, решил Валент. Остается узнать, действовал ли он по поручению хозяина или по заказу Сарториусов… хотя и Корбье я бы не спешил сбрасывать со счетов. Он открыл дверь, чтобы выйти из кабинета. — Лорд легат, — окликнул его один из Ультрамаринов, стоявших на часах, — уже дело к отбою. Не нужно ходить в одиночку. — Я в курсе, — отмахнулся Валент. Он больше беспокоился, что вот сейчас ретивые скауты доставят к нему смертных на опознание, а потом у тех будут неприятности из-за комендантского часа. Придется им выправить какую-то бумагу, надо подумать, что в ней написать… «Гражданин такой-то вызван лично легатом Валентом Долором для дачи показаний, разрешено передвижение по городу во время комендантского часа» — что-то вроде этого? Так… надиктовать на мнемопланшет, распечатать… подпись, печать… Можно выходить. Он направился к стоянке мотоциклов. Там уже стояла Хари. На ней было то же самое платье, что и в день преступления хотя Валент точно не смог бы его носить на ее месте. Он вспомнил ее переживания и сдержал позыв тошноты. — Господин! — окликнула она его. Видимо, ей тоже не давал покоя какой-то вопрос. — А вы… вы — боги, да?** — Богов не существует, — назидательно сказал Валент. — Мы астартес Императора. — А ваш главный — он полубог? — Лорд примарх Жиллиман — сын Императора, король Ультрамара и примарх XIII легиона. — Нет, я слышала, что он полубог. А он может дать беднякам вдоволь хлеба, мяса и одежды? — Нет, — ответил Валент с сожалением. — И вообще, вам это не пойдет на пользу. Те, кто и сейчас силен, отберут все у слабых… — А если слабых как-то защитить? Ну, чтобы сильные их больше не обижали? — Тогда их самих будут обижать другие сильные. — А если их наказать за это? — Другие появятся. — А если всем дать все? Ну, он же полубог, он же может! — Это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Валент. Однажды Жиллиман уже проделал такой эксперимент. О последствиях в легионе до сих пор вспоминали с содроганием. — Если они все получат даром, то перестанут трудиться и превратятся в нахлебников. Посмотри на сибелианских богачей. — А если не сразу, а по чуть-чуть? — Какая разница… — Ну, а если тогда все уничтожить, ну, государство там, заводы, поля, и все сделать заново? Чтобы им пользовались хорошие люди? И это тоже было опробовано XIII легионом, правда, не ради эксперимента — мир сильно пострадал при приведении к Согласию… — Но это все равно, что уничтожить весь мир, — сказал Валент. — Так и уничтожили бы, — девушка топнула ногой. — Зачем существовать миру, если в нем насилуют женщин? И если вы так-таки ничего и не можете сделать, зачем вы вообще нужны? Уходите, а мы будем потихоньку загибаться! В теории следовало разъяснить этой гражданке суть Великого Крестового похода и смысл объединения человечества. Но на практике это заняло бы слишком много времени... — Сердце мое, — медленно произнес Валент Долор, — преисполнено жалости. Я не могу этого сделать. Скауты, доставившие других потерпевших, ошарашенно выслушивали этот разговор. — Но наказать виновных мы можем, — Валент достал инфопланшет и показал Хари. — Посмотри, ты кого-нибудь узнаешь? Она всматривалась в пикты. — Вот этот, — показала она. — И этот. Остальные — нет, не они. Другие потерпевшие тоже подходили и смотрели. Уверенно опознать сумели пятерых, хотя Валент полагал, что нападавших было больше. У него не осталось сомнений, что в ту ночь охранка Порошина провела акцию устрашения специально, чтобы подорвать доверие граждан к Ультрамаринам. «Ишь, как заговорили! То дай им хлеба вдоволь, то огради бедняков… Почему, почему без нас они не могут организовать эффективное, справедливое управление с соблюдением законов?» Он выдал справки потерпевшим; те разошлись, а Валент все еще стоял на одном месте в задумчивости. Порошин… Эжен, 59 лет, выходец из семьи торговца. Образование — высшее экономическое, но в заштатной схоле. Ловчила, поднявшийся на спекуляциях, умело использующий волны дефицита продуктов. Да, хваткий делец, если не сказать выжига. Но в одиночку бы он не создал такую богатую империю. Впрочем, в ноосфере и не утверждалось, что он выстроил ее своими силами. Активы, о которых там говорилось, принадлежали «Порошин трест» — то есть целой группе торговцев и промышленников, а Порошин либо создал этот трест, либо представлял его интересы, был его «лицом». Валент достал инфопланшет и снова вышел в ноосферу. Какой же я наивный тупица, подумал он, читая страницы, посвященные «Порошин трест». Лох — вот как называют мне подобных. Я не узнал главного: что такое картель и картельное соглашение. Я не узнал, что такое планетарная корпорация. А теперь у меня просто лезут на лоб глаза… Третье сословие, не все, но самые богатые из него, — как во времена одной из великих революций древней Терры — собрались в единый кулак. Они не выдвигали лозунгов свободы, равенства и братства. Им это и не нужно было, хотя для обывателей они часто выступали с речами, где звучали и эти, и другие красивые слова. Пока аристократы тешились властью, не понимая, что она от них уже ускользает, нувориши с помощью картельных соглашений и раздела рынков сбыта и сфер влияния понемногу захватывали планету, иногда устраняя неугодных или слишком зарвавшихся дружков, — а остальные оказывались не только повязаны общими интересами и финансовыми потоками через банк «Финансы и доверие», но и скованы страхом и спаяны пролитой кровью. В статьях, которые он нашел в ноосфере, конечно, все это излагалось по-другому: в терминах «товарищеская взаимовыручка», «поддержка малого и среднего бизнеса», «договора о сотрудничестве», но Валент уже многое понял за последнее время. И все эти нувориши саботировали развитие промышленности Сибелиус Прим не потому, что не желали его, а потому, что намеревались подмять его под себя и получать от созданного Ультрамаринами и под руководством Ультрамаринов гомерические дивиденды. Внезапно послышалось чуть заметное жужжание. К счастью, Валент только что оторвался от чтения — поэтому уловил его и ушел с линии огня. Но ненадолго. У него с собой был только гладий — как у капитана Гонориана в его последнее утро, — и Валент недолго думая метнул клинок на звук. Послышался короткий рев и шорох ломающихся кустов, и тогда выскочило несколько человек в мундирах Ультрамаринов. Все они были вооружены местными пулевыми и лазерными пистолетами и клинками, а у Валента не осталось даже гладия. И все-таки они его недооценили. Первая же туша, кое-как затянутая в кобальтово-синий, почти сразу рухнула к ногам Валента, а тот выхватил пистолет у него из руки и выстрелил во второго из нападавших. Рявкнул болтер. Валент не успел обрадоваться — это стрелял мутант. Он снова ушел с линии огня, снова выстрелил, и снова, и снова, — перебить этих шумных и неповоротливых противников ему ничего не стоило, но хотя бы одного-двух следовало взять живьем, а это было уже сложнее. К нему, пыхтя, приблизились со спины, зашелестел вынимаемый из ножен клинок — Валент не глядя ударил ногой и локтем, развернулся и одним ударом сломал противнику шею… Болтер выстрелил еще раз. А потом рявкнуло сразу несколько болтеров подряд. — И ночью, при луне, мне нет покоя, — резюмировал родной и близкий голос примарха. Он улыбнулся Валенту. — Никогда не выходи без оружия, сын мой. — Я… я взял, — прошептал Валент. Один из прибежавших Ультрамаринов вытащил под мышки труп снайпера, оставшихся в живых скрутили Драк Город и остальные. — Я же просил вас, легат, — с упреком произнес Драк Город. — Снайперский, смотри-ка, — воскликнул Ультрамарин, осмотрев оружие стрелка. — Где только взял! — Похитил у нас на складе, — сказал Драк Город. — Кто это? Это же не наши? — Конечно, нет. Это охранка Порошина, — пояснил Валент. — Тот самый, который давал взятки, чтобы разорить наши заводы? Пора взять его за жабры, — сказал Жиллиман. — Именно! — Для них же стараемся, но нет, разрушают все, что мы делаем, — Жиллиман устало потер пальцами виски. — Зато чествуют меня как полубога! — Трудно быть полубогом, — вполголоса проговорил Валент. Жиллиман покосился на него. Когда он успевал читать художественную литературу, Валент не мог понять. — Примархом, сын мой, тоже непросто. *** Убийца найден, думал Валент Долор. Найден и убит. Но толку с того? Нас, астартес, нередко за спиной называют инструментами. Куда прикажут, туда и летят, там и воюют… Раньше я не знал, что на это ответить. Теперь знаю. Вот он — настоящий инструмент. Уничтожить его было верным, но уничтожим ли мы злую волю, которая его направила? За последние дни у него было только два приятных впечатления: когда он писал представление на братьев Метона, Лаэрта, Теона, Ольгина, Телио и отделения скаутов Аврелиана и Домициана к благодарности с занесением в личное дело — и когда он увидел Телио на мотоцикле и Алиду, которая приставала к нему с просьбой покатать. «Ребенок ребенком», — подумал тогда Валент и кивнул Телио. Тот подсадил девочку, и они вдвоем умчались в парк… Не должны дети опасаться, что их убьют, когда они родят собственных детей. В остальном он чувствовал себя подавленно. Да и остальные участники расследования казались мрачными. «Жаль, что не я тот гладий бросил», — так сказал Алексей Ольгин… Валент про себя дал слово, что выстрел в лоб настоящему убийце, который послал мутанта в парк ясным осенним утром, сделает именно Ольгин. А сейчас он сидел в допросной зале, под которую спешно выделили одну из комнат королевского дворца. Допрос вели втроем: Метон, Лаэрт и он сам, — чтобы ускорить процесс. Люди, оказавшиеся перед ним, вызывали отвращение. Краденые мундиры сидели на них мешковато, уродливо. От них резко пахло немытым телом. Валент присмотрелся к «своему» допрашиваемому: широкие запястья, вдвое шире, чем у него самого, разросшиеся кости лица, неестественно широкая челюсть, горбящиеся на загривке мышцы, но общее ощущение — не столько силы, сколько неустойчивости. Тварь действительно напоминала не то орка, не то человека, больного акромегалией, но никак не здоровую человеческую особь. — Имя? — Иван Лавуазье. Говорил он невнятно, еще более напоминая орка. — Год рождения? Адрес? Образование и профессия? Когда поступил на работу к Порошину? — Я не к нему, начальник, — осклабился Лавуазье. — Чего горбатого лепишь? Не знаю никакого Потрошина! — Не валяй дурака, Лавуазье. Нам все известно. Облегчи свою участь. По правде, эти слова Валент почерпнул опять-таки из художественной литературы. Но что он мог сказать этому дегенерату с орчьим лицом? Не напоминать же о чести, как в разговоре с провинившимся Ультрамарином… — Чего ты меня на понт берешь, начальник? Я у Беранже работаю в охране! Честно работаю, я как откинулся, так и завязал с мокрухой! — Неужели? Валент сделал вид, что что-то изучает в инфопланшете, а сам запустил переводчик. Но тут его ждал очередной сюрприз. Лавуазье разговаривал не на местном диалекте, а на сленге уголовников, — неудивительно, что Валент его не понимал. «Откинулся» — вышел из тюрьмы. «Мокруха» — убийства. Так-так… — Значит, у тебя уже была ходка на зону, — сказал Валент, — и ты лепишь мне горбатого, что завязал с мокрухой. А кто нашего офицера убил, не вы? — Так я тут при чем, начальник? Это Корявый убил, а я никого не мочил! — Тебя опознали потерпевшие, которых ты избивал, — напомнил Валент. — Тебя поймали за нападением на офицера Ультрадесанта. Этого мало? — Но я ж не мочил никого… — Да ты уже наплясал на вышку! — прикрикнул Валент. — Кто такой Беранже? Чем занимается? Беранже был владельцем ткацких фабрик. Участвовал в тендере на поставки тканей для обмундирования Имперской Армии. Входил в «Порошин трест»… Этого Валент не понимал: почему люди, намеренные извлекать выгоду из вхождения в Империум, другой рукой запугивают население и натравливают его на Ультрамаринов? — А вы будто и так не расстреливаете, — ляпнул Лавуазье. — Матерых бандитов вроде тебя — всенепременно. — А тех, кто бастует? Кто петиции пишет? Хозяин сказал, что расстреливаете всех. А ему-то зачем врать? Вам — понятно, зачем, вы мягко стелете, да спать жестко! Он своим рабочим так и сказал: еще одну петицию накарябаете — призову Ультрадесант, и он всех порешит! Валент на минуту умолк в растерянности. Объяснять наемному громиле с уголовным прошлым, что петиции, составленные и поданные без нарушений закона и массовых беспорядков, Ультрамарины обязательно рассмотрят и примут меры, не имело смысла. И тут на его инфопланшет пришли новые данные. Доступ в пенитенциарные инфохранилища им не предоставляли, пока сам примарх не трахнул кулаком — минус еще один инкрустированный драгоценный столик, плюс еще одна истерика госпожи Канны, — и вот теперь Валент углубился в изучение результатов дактилоскопии. С вероятностью 99,9% перед ним сидел не Иван Лавуазье, а Жиль Нетребко, осужденный на пожизненное заключение за убийство с отягчающими… Разбойник и грабитель с большой дороги, хмыкнул Валент. Кто ж тебя такого на работу в охрану взял-то? — Так, значит, Жиль Нетребко, — произнес он. Бандит перед ним вскинулся, поднял скованные наручниками руки, будто защищаясь. — И как же тебя выпустили? Ну? — Не знаю я, начальник! Пришли, вывели, сказали — ща уколы получишь. А потом служи давай! Ну, я и служил… Нетребко казался по-настоящему перепуганным. — Кто пришел? Кому служил? Какие уколы? — Да почем я знаю, что за уколы! Покололи меня, вот я такой и вырос. Бумаги новые дали. А служил господину Беранже, уже говорил. Метону и Лаэрту их подследственные рассказывали что-то очень похожее. Вошел Теон. — Ну, вот, результаты обследований этих орлов, — сказал он ворчливым тоном, проявлявшимся у него только в случае большого успеха. — Они не мутанты. Тут если и есть мутанты, то не они. Об этом Валент уже догадался: Домициан со своим отделением обследовал трущобы, подземные уровни и районы возле промышленной свалки, где предположительно водились мутанты. Там действительно был очень высокий процент уродств и умственной отсталости, но ничего похожего на охранку «Порошин трест» не нашлось. — Они родились нормальными людьми. Все изменения они перенесли уже во взрослом возрасте. Им кололи гормоны, причем без надлежащего обеспечения. — Какие? — Откуда я знаю? Мышцы нарастили с помощью ветеринарных гормонов, которые сельскохозяйственным животным колют. А вот эти, которые размягчали кости и вызывали их неконтролируемый рост, — это что-то незнакомое, но если мне дадут немного времени… — Факториум «Фармацевтика», — произнес Валент. — Входит в состав «Порошин трест»… — Может, и их разработка. Вызывает бесплодие, — Теон поджал губы, — и в 47,2% случаев эректильную дисфункцию… Все встало на свои места. Валент мысленно порадовался, что вызывает, пожалел только, что в 47,2, а не в ста процентах. — Но ни личная жизнь, ни здоровье этих… созданий не существенны! Со временем у них обязательно разовьются деменция и онкология… — Тебе так хотелось на свободу, Нетребко, — спросил Валент, — что ты согласился на импотенцию, слабоумие и рак, да еще и на рабство у твоего Беранже, лишь бы выпустили? — А ты бы сам там посидел, начальник, — оскалился Нетребко. — И так, и этак я бы скоро сдох, а тут хоть не лупят по хребту каждый день. Остальные подследственные подтвердили его слова. Все они были уголовниками. На Беранже работал один Нетребко, остальные — на других предпринимателей из состава «Порошин трест». — Кто отдавал приказы? Подследственных увели, а Валент с помощниками сидели в той же комнате. Они сличили показания. — Похоже, что координировал их Порошин, — сказал Валент наконец, — но координировал тех, кто приказывает этим. Эти — низовое звено, они не знают. И теперь его невозможно припереть к стенке: он будет отнекиваться! — А вы бы, лорд легат, как меня его — омофагией, — предложил Ольгин, сунув нос в комнату. Валент почувствовал, что багровеет. — П-приношу извинения, — промямлил он. — Мне… мне нужно было срочно убедиться в твоей невиновности. — Не советую, — встрял Теон. — Их кровь — это такой коктейль гормонов и искусственных стимуляторов, что даже у астартес может быть расстройство желудка! — Сейчас понос будет у Порошина и его подельников, — заявил Ольгин. — Мы их взяли! — Алексей, — вздохнул Валент. — Ну вот что за самодеятельность? На каком основании ты их задержал? — Я им сказал, что они государственные изменники и казнокрады! И знаете, ни один не спорил. Порошин этот, правда, вякал, что мы ничего не докажем, но видно же, что у него поджилки трясутся. — А кого еще ты задержал? — Ну, этих, кто в «Порошин трест» и про кого эти говорили. Беранже, потом этого из «Фармацевтики», хозяина самолетного завода и ремонтных мастерских, еще владельца спортзалов и казино, где эти тренируются, и еще того гада из частной клиники, доктора Котова. И нам еще Кур кое-кого указал, кто ему взятки давал. Трое рыл. Сейчас они все у нас расколются! — У нас есть законные основания только для допроса, — озабоченно произнес Валент. — Чтобы привлечь их к суду, нет. Любое обвинение рассыплется… — Не рассыплется, — возразил Жиллиман, входя боком и пригибаясь: в комнату вела довольно маленькая по сравнению с его габаритами дверь. — У нас есть результаты аудита, папки, добытые Ольгином, показания тех господ, которые явились к тебе, Долор. И представь себе, стоило мне задать пару вопросов одному из задержанных, Котову, как он тут же начал рассказывать во всех подробностях, как и когда пособничал Порошину в его деятельности против Империума! Валент ударил себя кулаком в грудь, салютуя. О признательных показаниях он как-то не подумал — по его опыту, Ультрамарины не запирались, так как дорожили честью, а смертные, с которым он имел очень мало дела, по его представлениям должны были запираться примерно всегда. — Будь мы с тобой смертными арбитрами, дорогой мой Долор, — улыбнулся Жиллиман, — они бы изворачивались до последнего. Но иногда и «трансчеловеческий ужас» нам бывает на руку! — Я одного не понимаю все-таки, — сказал печально Валент, — они же собираются наживаться с нашей помощью! Зачем они под нас копают? — Выше нос, Долор. Не надо так явно изображать свою фамилию*, — Жиллиман явно был в отличном настроении. — Они рассчитывают, что мы улетим, а они будут устанавливать на планете свои порядки. Это они не под нас копают. Они копают под аристократические семейства, а нас пытаются использовать. — Сволочи, — выпалил Ольгин. — Простите, лорд примарх. — Именно. А теперь к главному. Долор, Гейдж, Город, вам в три часа пополудни надлежит быть вместе со мной на помолвке дочери Людовика-как-его-там. Придется потерпеть скучный церемониал, что поделать. — Если сказано «в три часа», то примерно в пять оно все и начнется, — усмехнулся Валент. — Я ставлю на шесть в лучшем случае, но обещал быть к трем. Будь при полном параде, сын мой, и при оружии: среди аристократов мы тоже нажили могущественных врагов. Ну… они считают, что могущественных. Когда он вышел, Валент понурился. — Согласие открывает для этой планеты столько перспектив, — сказал он. — Образование, возможность путешествовать, делать карьеру… Заработки, которые не идут ни в какое сравнение с их нынешними барышами. Если для них главное нажива — почему они против? — Черт их знает, — сказал Ольгин, восприняв его слова как вопрос лично к себе. — Думаю, они привыкли к тому, что вот они продают свою продукцию, потом грызутся за власть, и все у них как по нотам. Вот вы, лорд легат, не спрашивали, как этих бандитов выпустили? А жалованье начальника тюрьмы, оказывается, малое. Основной доход — за счет взяток от семей заключенных. А тут надо все по-честному, и хоть больше получишь, но они по-честному просто не привыкли! Привычка — вторая натура, а у них все привычки гнилые… — Ну да, — вздохнул Валент. — Мы бы не позволили местным аристократам злоупотреблять властью. Мы бы разогнали этот картель с его банком, его охранкой, его преступными операциями. Вот и ответ… — А еще, если позволите, лорд легат, вы помешали Сарториусу жениться на принцессе, так что теперь он ваш личный враг, — добавил Теон. Валент удивленно поднял бровь. — Увидите! *** Вопреки предположениям Валента и Жиллимана, церемония помолвки началась с относительно небольшим опозданием — примерно без четверти четыре протрубили фанфары, и Людовик VII торжественно вывел под руку наследницу в ужасающе ярком и сверкающем платье, которое весило немногим меньше, чем доспех астартес, из-за нашитых на него самоцветов. Валент тщательно начистил пуговицы и сапоги, несколько раз запускал сервитора-чистильщика одежды, выбрился до блеска, наконец, остался доволен собой. Вспомнил, как сержант Мариус, — теперь уже брат-капитан 170-й роты Мариус, — ворчал по поводу благодарности Ольгину: «Еще и благодарность шалопаю! Пусть этот пижон радуется, что в карцер не отправился», — а Валент ответил ему: «Нам, Ультрамаринам, немного пижонства не помешает. Вот увидите, — этот мальчишка еще станет капитаном». Теперь он и сам чувствовал себя пижоном. Интересно, что бы сказала сейчас леди Тараша Ойтен на его счет? Она зрелая дама — говорят, зрелым женщинам нравятся мускулистые мужчины с длинными волосами. Что, если отрастить локоны, как у Ольгина? Как все-таки печально, что люди смертны. Ему, функционально бессмертному астартес, выпало смотреть, как леди Тараша из зрелой превратится в пожилую, затем — в старую и, наконец, в дряхлую женщину… и ничего не мочь сделать. Он одернул себя: его «бессмертие» могло в любой момент закончиться в бою с орками, хрудами или еще какими-нибудь агрессивными ксеносами. В конце концов, если леди Тараше не понравится его новая прическа, всегда можно постричься заново. Церемония показалась ему чересчур пышной. Невероятное количество расфуфыренных гостей — правда, зала могла вместить пол-легиона Космодесанта, но все равно вскоре стало душно. Аэрация непродуманная, решил Валент. И вентиляция. Многочисленные многоярусные гирлянды, чрезмерное освещение, вазы, изукрашенная посуда на столах, огромный оркестр, сыплющиеся с потолка лепестки роз, долгие речи. Понравились только огромные букеты цветов — леди Тараша любила расставлять похожие. Но не с таким резким запахом. Сарториусы тоже явились — не могли не. Группа разряженных людей, выделявшихся кислыми лицами, особенно младший из них — видимо, он и был кандидатом в супруги Алиды. Валент ожидал выхода жениха. — Думаю, этих честолюбцев ждет сюрприз, — усмехнулся Марий Гейдж, наклонившись к уху Валента. — Надеюсь, что так, — наугад ответил он, не представляя, что произойдет. То и дело лакеи сновали туда-сюда с букетами, бутылками вина и прочей праздничной амуницией. В этой кутерьме Валент вдруг обратил внимание на одного из лакеев. Он нес корзину цветов, но букет показался Валенту маловатым для такой обширной корзины — остальные букеты размещались в непропорционально маленьких корзиночках. Направлялся не к подиумам и столам, где ставили букеты, а в сторону примарха Жиллимана, — он занял место неподалеку от властителя и его наследницы. И двигался слишком целеустремленно. Валент забеспокоился и начал проталкиваться сквозь толпу, а Марий Гейдж, который тоже заметил странного лакея, заспешил вслед за ним. Но Драк Город успел раньше всех — он-то стоял за плечом примарха. Раздался стук и тихое, на грани слышимости урчание. Драк Город бросился на пол и накрыл собой выпавший из корзины лакея предмет, — и тут же грянул взрыв, и на гостей и платье наследницы брызнула кровь. Марий уже воксировал апотекарию, и оба подбежали к раненому Городу. — Мина… противопехотная, — прохрипел он, поворачиваясь на бок и морщась от боли. Тельца Ларрамана уже сворачивали кровь — но лужа, натекшая из раны, выглядела устрашающе. Гости подняли крик и суматоху, часть дам и некоторые мужчины попадали в обморок, до Валента донеслись женские возгласы «детей, уведите детей». А сам он поспешил за мнимым лакеем. Тот уже выбежал на балкон и начал перелезать через перила, но Валент выстрелил из серпенты, — на поражение, но стараясь попасть не в жизненно важные центры, — угодил в плечо, и злоумышленник упал вниз. Валент выскочил за ним, приземлившись точно рядом — одна нога по одну сторону головы, другая — по другую. Раненый злоумышленник в ужасе поднял на него глаза. — Тебя послали… кто? Сарториусы? — Да… они… — И как же ты согласился? Неужели только ради денег? — Да пошел ты, — корчась от боли, простонал он и потерял сознание. Несколько Ультрамаринов уже подбежали к нему — Валент поручил им охранять пленника как можно строже, скорее, чтобы его не добили заказчики, а еще несколько вынесли из зала раненого Драка Города. В отсутствие Жиллимана он позволил себе крепко выругаться. — Проклятье! Вот мерзавец!.. За ним сбежала Алида, а за ней — целая толпа ее слуг, и Город снова прикусил язык, так и не отведя душу как следует. Алида подобрала юбки и наклонилась к нему. — Ваше высочество, — проворковала она. — Вы спасли мне жизнь! Я буду ходатайствовать, чтобы вас наградили Алмазной Звездой I степени! Драк Город, конечно, спасал примарха, но уточнять не стал, потому что Алида обвила руками его шею и пылко поцеловала. — Если вы умрете, — деловито добавила она, — вам поставят памятник напротив моих окон. Ультрамарины сделали каменные лица, а самое каменное было, наверное, у самого Драка Города. Но он, к чести его, ответил со всей серьезностью: — Благодарю вас, леди. Я очень польщен и горд этой высокой оценкой моих трудов. Валент вернулся в залу. «Кто же жених? Неужели Сарториус?» Прерванная церемония возобновилась, и к юной невесте подвели человека в раззолоченном наряде — чем-то среднем между военным мундиром, только из парчи и в галуне, и особо пышной лакейской ливреей, с медалями и в треуголке. Валент сначала заметил, что жених почти вдвое выше невесты и хром, а затем узнал брата Телио. Он выглядел растерянным и покосился на Жиллимана с таким видом, будто приносил большую жертву во имя Легиона и Империума. Но когда он взял Алиду под руку, на лице его затеплилась добрая улыбка, и Алида открыто и радостно улыбнулась ему в ответ. *** Порошина и еще нескольких его подельников приговорили к расстрелу. Адвокаты, которых эти люди наняли в огромном количестве, пытались затягивать процесс, но Жиллиман был неумолим. Убийство Ультрамарина, — такое он прощать не собирался, тянуть с наказанием — тоже. Да и саботаж поощрять был не склонен. Привлечь к ответственности семейство Сарториус оказалось сложнее. В итоге они, видимо, решили пожертвовать несостоявшимся женихом, — так что он все-таки оказался на скамье подсудимых, а затем и в тюрьме, но Валент сильно подозревал, что после основательной взятки начальнику тюрьмы «дядюшка» Алиды окажется на свободе. Насильников расстреляли первым делом. Валент не раз и не два вспоминал слова Хари: «Зачем существовать миру, в котором насилуют женщин?» У него был только один ответ, который он и озвучил Хари, специально заехав к ней: такому миру существовать не надо. Но теперь, после приведения к Согласию, мир Сибелиус Прим должен измениться навсегда. Имя капитана Гонориана внесли в реестр героев Ультрадесанта: хотя он погиб и не в бою, но на боевом посту, трудясь во имя Империума. Юный Ольгин по-прежнему все свободное время посвящал вышиванию, только теперь он вышивал не цветы и не символику Ультрадесанта, а портрет капитана Гонориана. Вышивки самого капитана Гонориана он повесил над своей койкой, вправив их в рамочки. Если не считать капитана Гонориана, больше всего, наверное, пострадал бедный брат Телио. Впрочем, он был первым, но не последним: отныне лорд примарх решил ставить на ключевые посты Ультрамаринов — единственных людей, в неподкупности и добросовестности которых он мог быть уверенным. Валент сочувствовал ему целые сутки, но потом раздумал. Все равно брату Телио больше не бывать бойцом, не маршировать на войну, не обнажать меч против врагов Империума, подумал Валент. Стать соправителем имперского мира, пусть и через фиктивный брак, и сохранить жизнь девочки Алиды, — не так уж плохо для скромного бухгалтера Ультрадесанта… А главное — теперь можно надеяться, что они оставят за собой действительно благоустроенную планету.