Как не порезаться об осколки чужой души

      Рон, Чхве Хан и Эрухабен суетились.       Они просто хотели знать чуть больше, чем ничего. Кэйл – не тот человек, который станет объясняться, не тот человек, который скажет больше необходимого. Кэйл – тот человек, который не выставит своё грязное бельё напоказ даже самым близким людям. Он тот, кто не привык доверять. И это видно.       Чхве Хан лишь хочет знать ответы. Он волнуется.       Рон хочет подтвердить свои сумасшедшие предположения. От их существования он беспокоится ещё больше.       Эрухабен просто сочувствует несчастному ублюдку и тоже волнуется. Он видит, что Кэйл не в порядке, но достаточно тактичен, чтобы не наседать на больные места чужой души.       К сожалению, Эрухабен оказался слишком мягким, чтобы отказаться от подобной авантюры.       Он бережно уложил Кэйла на диван, сел рядом с ним и занял оборонительную позицию, сверля зачинщиков микрозаговора обвиняющим взглядом.       Рон, будто по мановению руки, оказался тут же, со своим неизменным лимонадом в руках. Он поднёс его к лицу Кэйла, и то рефлекторно сморщилось.       Эрухабен хмыкнул, а Кэйл в тот же момент проснулся, отодвигаясь от всей этой компании. Лицо каждого теперь было хмурым и серьёзным.       Первым извинился Эрухабен, действительно ощущая, что был не прав.       – Извини, Кэйл. Мы хотели знать правду и зашли слишком далеко. – Его лицо было всё так же спокойно, но в голосе звучали нотки сожаления и горечи.       – Да, вы зашли слишком далеко. – Тяжёлый взгляд Кэйла буравил каждого по отдельности.       – Будте добры объясниться, – взгляд Рона не предвещал ничего хорошего. – То, что Вы сказали, очень странно. Однако я верю.       Кэйл глубоко вздохнул, понимая, что отвертеться уже не получится. Он зажал красную прядь волос между пальцами, поигрывая ей, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Было сложно всю жизнь структурировать в один рассказ. Все это понимали, и милосердно дали Кэйлу немного времени. Хэнитьюз был бы благодарен, не будь он раздражён.       – Начну с того, что попал в это тело около четырёх лет назад. Прежняя моя жизнь происходила в другом мире, и об этом я знал только через книгу, которую подбросил мне Бог Смерти. Он переместил настоящего Кэйла в моё тело, а меня без предупреждения закинул сюда.       Его глаза были усталыми и почти пустыми. Там светился крохотный огонёк надежды и виднелось море отчаяния. Однако этот взгляд не был взглядом сдавшегося человека. Кэйл продолжал упрямо идти по жизни вперёд.       – Прямо сейчас Кэйл живёт там. Также Бог Смерти переместил в тот мир душу Джур Хэнитьюз. Мать и сын воссоединились и теперь являются дядей и племянницей. Я рассказал всё.       – Да ничего ты не рассказал! Кэйл-ним! Почему ты не сказал о своём прошлом, ты же столько пережил! Или ты считаешь это недостойным даже упоминания? А как же Чон Су и Су Хёк?!       Кэйл впервые видел Чхве Хана таким эмоциональным. Он кричал. Кричал на него, того, кого почитал, уважал и жалел. Сжимал свою накидку до хруста пальцев и треска нитей. Ругал его. За что? Он ведь сам может выбирать тему рассказа.       – То, что было в прошлом, теперь уже не важно, – по глазам было видно, что врёт. Кэйл всё ещё носил бремя своих ошибок и сожалений прошлой жизни. Абсолютно все это понимали. – Я рассказал самое важное.       Демонстративно уверенным шагом Кэйл предпочёл стратегически хорошим ходом отступить из комнаты и зализать раны. Синяки уже сходили с шеи благодаря чудесной работе Живучести Сердца. Но его маскировка была сброшена, в глазах мутилось, а от волнения тошнило. Кэйл ненавидел состояние беспомощности, но теперь он уже ни на что не повлияет. Остаётся лишь плыть по течению, выпустив всё из своих рук.       Он очень презирал подобную жизнь по мановению чужой руки. Но ничего не мог с этим сделать.