Как не порезаться об осколки чужой души

      Кошмары Кэйла были на зависть разнообразны.       Там было всё: и смерти близких, живых сейчас; и воспоминания об уже мёртвых; и прошлая жизнь, которая сама по себе уже была кошмаром, приукрашенная отчаянием и бессмысленностью, а во снах ещё и душила своей реалистичностью и чувством вины.       Чувством вины за то, что был недостаточно хорош; за то, что допустил это; за то, что был абсолютно бесполезен.       Здравый смысл в кошмарах всегда терял свою власть и позволял проигнорированным, втоптанным самим же Кэйлом в грязь чувствам взять над ним верх и потопить в себе, переварить и извратить, заставляя пробуждаться каждый раз не иначе как задыхаясь.       Как умён бы ни был Хэнитьюз, как бы ни изощрялся, как бы хорошо себя ни контролировал – кошмары начинались снова. Здравомыслие отключалось. Снова. И он падал и падал в этот омут бесконечного самобичевания, хоть и понимал, что в этом нет никакого смысла.       Впервые в жизни понимать и подавлять оказалось недостаточно.       Лишь игнорирование работало. Как и всегда.       Поэтому, глядя на обеспокоенное лицо Рона, протягивающего ему стакан воды, задыхающийся и давящийся кашлем при попытке глотнуть воздуха Кэйл мог лишь выдавить:       – Всё... в порядке.       Не стоит реагировать.       Зачем беспокоиться?       Не стоит.       Ведь всё как всегда.       Всё так, как он привык.