Как не порезаться об осколки чужой души

      Кэйл уселся во главе оживлённого стола. На него с весёлыми искорками во взглядах глазели близкие, дорогие ему существа. Те, кто давали ему смысл жить.       Розалин ковыряла вилкой салат, тщетно пытаясь подцепить лук, и морщилась, когда всё же удавалось зацепить скользкий тонкий кружочек и отложить его в сторону. Она перебрасывалась колкими и лучащимися нескрытым задором фразочками с расплывшимся в робкой улыбке Чхве Ханом и что-то тараторящим Локом, подёргивающим волчьими ушами и косо поглядывающим на аппетитные стейки, приготовленные Кэйлом.       Эрухабен крутил серебряную вилку в руках и ворчливо что-то вещал Раону, Шеррит сидела рядом с ними и горько-печально улыбалась, Мила грозила пальцем Додори, измазавшемуся в соусе, злобно зыркая на Рашеля, который выглядел слишком недовольно и злобно даже в пижаме и с гнездом на голове.       Бикрокс успокаивал волчат, Гашан добродушно скалился и с теплотой смотрел на Хэнитьюза своими слепыми глазами на пару с Роном, который быстро и аккуратно пробовал еду, приготовленную Кэйлом и Бикроксом.       – А помнишь как мы! – Розалин заговорщицки наклонилась к уху Лока и сказала что-то, от чего последний смущённо вспыхнул и закрыл лицо руками.       – Даже не вспоминай! Мне слишком стыдно! – Его хвост предательски вертелся под столом, не находя себе места.       Чхве Хан рассмеялся, глядя на взаимодействие этих двоих, полностью игнорируя испепеляющий взгляд Бикрокса на себе.       Рон ободряюще похлопал сына по плечу, призывая не обращать внимание на "глупого Чхве Хана", как сказал бы летающий рядом Раон, и вновь вернулся к разговору с Гашаном и Эрухабеном.       Кэйл смотрел на это застолье, смотрел, как веселятся дорогие ему люди.       Смотрел и искренне радовался.       Вопреки его раздражающей судьбе все живы, а он наконец счастлив.       Все живы. Никто его не покинул.       Одинокая слеза капнула на стол, когда Кэйл закрыл лицо руками.       Единственная слеза его осознанной жизни принадлежала всем им и их счастью. Этому весёлому и радостному вечеру, пропитанному запахом мёда и теплотой.