Как не порезаться об осколки чужой души

      Кэйл наблюдал, как босиком по свежей, ломкой и по-настоящему летней траве бегает в своей человеческой форме залетевший ненадолго Раон. Он заливисто смеётся, его сапфировые глаза искрятся от веселья, а сам он выглядит очень счастливым. Ласковые цветы льнут к дракону, шелестят невесомыми листьями деревья у склона к морю, солнце заливает полянку и греет воздух. Кэйл действительно чувствует что-то тёплое в своём сердце, наблюдая за подобной сценой.       – Человек! Смотри, какие цветы!       Раон приседает и поглаживает кончиками пальцев нежные лепестки. Он материализует из своей маны горшочек, приподнимает цветок и сажает туда. Кэйл лениво приоткрывает глаз и смотрит на это, не в силах задуматься о том, на что этот ребёнок тратит свою ману.       – Человек! Возьми!       Кэйл приподнимается на локте с мягкой травы, смахивает с себя букашку и принимает из рук дракона горшочек. Он выглядит очень аккуратно, без изысков, но при этом гармонично и красиво. Хэнитьюз благосклонно кивает и расплывается в улыбке, ложась обратно на примятое место. Солнце приятно припекает, однако пролежи он хоть весь день, неестественная бледность его кожи не пройдёт – уже стала хронической. Почему он вообще об этом думает?       Белая, тонкая и угловатая рука удивительно контрастно смотрится на абсолютно чёрном цветочном горшке.       Голубой цветок льна тихо покачивался на тонком стебельке под дуновениями ласкового ветра.

* * *

      Кэйл сидел, откинувшись на спинку стула и вертя в руках ручку. Отчёты перед ним вперемешку с документами Альберу вновь шелестели под пальцами.       Взгляд Хэнитьюза невольно зацепился за горшок со льном, стоящий на подоконнике.       Надо не забыть полить его, – машинально проносится в мыслях.