Как не порезаться об осколки чужой души

      Кэйл шуршал листами, хмурился и смотрел в отчёты.       Ему не нравилось то, что он видел. Неужели он действительно нуждался в отчётности? Серьёзно? Это походило на бред сумасшедшего, однако сейчас он держал в своих руках отчёты, написанные им самим добровольно. Когда он вообще писал отчёты добровольно?       Кэйл хотел ударить себя по голове, однако он из последних сил сдерживался. Сейчас он чувствовал себя раздражённым даже больше, чем когда слушал бредни Белой Звезды, хотя казалось бы, куда уж больше?       Прав был Эрухабен, – проносится в его голове. – Я действительно сам отдаляю свою жизнь бездельника. Теперь я даже готов поверить в то, что мне нужно спасение от себя, как он и говорит.       Кинув этот хлам, заставивший его вчера чувствовать себя до безобразия беззащитным, в искрящийся огонь в камине, Хэнитьюз цыкнул и, всем своим видом выражая недовольство, спустился на первый этаж.       Нет, так низко он ещё не опустился. Не может же он быть настолько глуп, чтобы нуждаться в отчётах перед самим собой? Когда это было ему нужно? Его самодисциплина на высшем уровне. Всё он понимает, и свои чувства поймёт тоже. Да и что тут сложного?       Глядя на Раона, летящего к нему, Кэйл даже сквозь раздражение мог чувствовать свою любовь и гордость по отношению к нему.       Верно. Любовь и гордость. Просто не надо бояться называть вещи своими именами.       Сейчас ведь нет смысла что-то скрывать или недоговаривать.       Став хмурым и нелюдимым очень давно, Кэйл ощущал, что ему действительно хватает просто признавать свою семью как близких к себе и изредка тепло им улыбаться.       Этого было достаточно.       Чёрная клякса по имени Раон приземлилась прямо в объятия Хэнитьюза, улыбаясь и чувствуя, как с чужого лица сходит хмурость и заменяется тёплым спокойствием.