Как не порезаться об осколки чужой души

      В какой-то момент Кэйл решил просто перестать думать о чём-то настолько сложном и энергозатратном как чувства, считая, что всё разрешится само собой. Это было совершенно не в стиле Рок Су – выпускать что-то из-под своего контроля, однако сейчас такое решение казалось самым оптимальным.       Кэйл хотел довериться своей семье и просто плыть по течению. Лучше не знать, насколько долго и тяжело он принимал это решение.       Молчание было его вечным спутником. А его команда, близкие, научились понимать, что несло в себе это молчание.       Хэнитьюз не должен был изощряться в выражениях, чтобы его поняли, не должен был стараться для этого – его настроение улавливали по мимолётному движению губ, поднятию брови и малейшему изменению во взгляде. Никто больше не называл его бездушным ублюдком за малоэмоциональность, или жутким за извечную хмурость и трезвость разума, настороженность и готовность к неприятностям.       Его не заставляли говорить, и он мог сохранять своё молчание столько, сколько душе угодно. Это было чудесно.       Настолько же чудесно, насколько и прекрасная бездельная и безбедная жизнь, которую вёл сейчас Кэйл.       – Человек! Голди дедушка зовёт тебя вниз! Он хочет что-то показать!       Кэйл оторвался от созерцания стены и блуждания в своих мыслях, услышав звонкий голос Раона.       – Я слышал, что ты хотел сделать тут огород.       Эрухабен стоял, держа в руках лопату, Чхве Хан лукаво улыбался, Розалин закатила рукава и нахлобучила себе на голову соломенную шляпу, а Кэйл смотрел на это, потеряв дар речи.       Хорошо. Сейчас он сделает огород и насладится времяпровождением со своей семьёй.       О могилах чуть позже подумает. Он не забыл. Он не может забыть.