Как не порезаться об осколки чужой души

      Кэйл проснулся с необычайно тяжёлым грузом на душе. Ха, он уже успел отвыкнуть от этого.       Потирая виски и немного пошатываясь, он подошёл к окну и вскинул брови, глядя на то, как солнце едва-едва виднеется из-за облаков. Хэнитьюз встал с рассветом.       Вероятно, от подобного мир должен был схлопнуться. К удивлению, этого не произошло.       Жестом подозвав Рона, появившегося как всегда к пробуждению своего господина, Кэйл приказал ему подать в гостиную две чашки чая и подозвать туда Эрухабена. Дворецкий молча повиновался, скрываясь из комнаты столь же быстро, что Рок Су не могло не пробить на дрожь.       Повернувшись в сторону кровати, он с нежной улыбкой на губах слегка прикрыл одеялом ворочающихся во сне детей, и вышел тихо, стараясь их не разбудить.       С самого утра день предвещал быть очень насыщенным.

* * *

      Эрухабен чинно потягивал чай, с нескрываемым любопытством глядя на Кэйла, который проснулся слишком рано, чтобы это не было подозрительным.       – Эрухабен-ним.       Дракону уже не нравился тон, которым был начат разговор. Он уже предвещал если не сложности, то хлопоты уж точно.       – Спасибо за то, что помог с садом.       Эрухабен слегка расслабился, облегчённо выдыхая. Вполне в стиле Кэйла было навести тревоги лишь для того, чтобы поблагодарить. И как он не догадался сразу?       За окном виднелись тонкие, тянущиеся к солнцу саженцы, посаженные буквально вчера. Земля вокруг них была тщательно очищена от сорных трав и перекопана всеобщими усилиями, увлажнена водной маной и обещала вскоре покрыться первыми зелёными всходами.       Сад или ферма – слова, очевидно не подходящие. Тут больше подойдёт огород, однако несколько посаженных яблонь и вишен негласно и совершенно нелегально превратили огородик в сад, хотя в этом и не было никакого смысла.       – Кхм... мне не сложно.       Кэйл лукаво улыбнулся и прищурился, с весёлыми искорками в глазах глядя на прочищающего от некоторого смущения горло дракона. Запись любезно помогла вспомнить вчерашнюю сцену того, как этот же великий и могучий древний дракон держался за свою поясницу и ворчал.       Улыбка медленно сползла с лица Хэнитьюза, оставив место лишь серьёзной сосредоточенности.       – Могли бы вы помочь мне и сегодня?       Эта просьба, с которой начинались очень многие хлопотные события, заставила Эрухабена вновь насторожиться.       – Что тебе нужно, несчастный панк?       – Надгробия.       Никаких слов никакого языка не хватит, чтобы охватить непередаваемые эмоции на лице Эрухабена в этот момент.

* * *

      Кэйл остервенело махал лопатой, будто желая отмахнуться от горько-сладких воспоминаний, всплывающих перед глазами всё чаще.       Шоколадный батончик, предложенный ему Ли Су Хёком в тот момент, когда они впервые встретились, в тот момент, когда он впервые был кем-то спасён.       Первая встреча с жизнерадостным даже во время апокалипсиса Чхве Чон Су, первая просьба называть их хёнами.       Дни рождения Рок Су, которые они провели втроём.       Миссии, на которые они ходили вместе.       Жизнь, которую они прожили на троих, отчаянно цепляясь друг за друга.       Эрухабен, мрачнеющий с каждой секундой, с помощью своей золотой маны установил надгробия в вырытые Кэйлом углубления. Тот же находился в прострации, хмурясь и вспоминая прошлое, сердясь на самого себя и чувствуя, как разрывается его сердце на куски.       Рок Су быстро хлопнул себя по запястью и приблизился к пустым надгробиям. Просто серые куски бетона, но в этой жизни они хотя бы установлены ровно. Он рад этому, честное слово.       Запись накладывалась на реальность. Он видел портреты своих улыбающихся хёнов, подвязанные потрёпанной чёрной лентой. Он видел дождь, шедший тогда и людей, убывающих от их могил с каждой секундой.       Кэйл зажёг на конце своего пальца крохотный огонёк Древней силы, Огня Разрушения.       В полном молчании он вывел на первой могиле имя Ли Су Хёка, чувствуя, как дрожат его руки. Корейская надпись, несмотря на это, получилась ровной и строгой, пусть и не без мелких неровностей.       На второй могиле Кэйл выжег надпись «Чхве Чон Су».       Он зажмурился, чувствуя, как его ноги начинают подкашиваться.       Судорожно хватая губами воздух, Ким Рок Су рухнул перед надгробиями. Надгробиями, под которыми не было ничего. Он не смог даже похоронить их тела. Снова.       Они остались в том мире, куда ему дорога закрыта, в желудке отвратительного безрангового монстра. Кэйл уверен. Он видел.       Он завыл, как раненый зверь, не в силах больше терпеть. Впервые за долгое время не скрывая боль.       В прошлой жизни он не смог пролить по ним слёзы. Ему не позволена была такая слабость.       В этой жизни он захлёбывался в крике и слезах над пустыми могилами.       Записи неслись перед глазами.       Кэйл дрожал, как осиновый лист. Он сжимал кулаки до хруста, прокусывал губы в кровь, надсадно хрипел, захлёбывался воздухом и горем.       Эрухабен стоял в нескольких шагах от него, не смея подойти ближе.       Остальные люди, спавшие раньше в поместье или находившиеся где-то неподалёку, пришедшли на шум и теперь стояли вровень с ним.       Они не подходили ближе.       Они позволили Кэйлу Хэнитьюзу скорбеть, не смея мешать ему в один из немногих моментов полной открытости и слабости.       В конце концов, сегодня очередная годовщина смерти его хёнов.