Слепые

Пустота быстро заполняется запахами. Пользуясь тем, что наконец-то рассвело, толпы волшебного люда собираются у Большого озера. Они пришли сюда с одной целью — закопать тех, кто не поместился в новом мире. Новый мир, как большая коробка с одинаковыми кубиками, заполнен до отказа, мест нет. Я вижу среди толпы сгорбленную старуху, перекинувшую через плечо котомку. В сказках барда Бидля старуха всегда носит с собой косу, но сейчас решила оставить ее дома. Старуха довольна: на днях она забрала столько людей, что хватит на ближайшие полгода, а то и больше. — Мы нашли не все тела, — делится Шеклболт с кудрявой ведуньей. — Люди в панике метались по замку, когда погас свет, прежде чем поняли, что так еще больше запутываются. Мадам Пинс нашли в библиотеке, как всегда на посту… — Людям надо было сидеть на месте. Ну вот как мы сделали, — Блейз, ради приличия сменивший белую рубашку на черную (и где только взял?), останавливается и глубоко вздыхает, пытаясь втянуть в легкие весь цветастый мир. — Правда, Грейнджер? Она равнодушно смотрит на него и отворачивается, пожав плечами. Скорбная фигура долговязого Уизли вырастает неподалеку, и Гермиона невольно шагает вперед, но потом вспоминает, что Уизли ушел. Ушел наш Уизли, бросил и не вернулся. Видно, не очень-то и хотел. — Ты, наверное, хотела, чтобы Уизли остался, да? Чтобы они с Поттером, а не мы, раздевали тебя, целовали, — я склоняюсь так низко к ее уху, что никто больше не слышит ни звука. — И трахали, — слово падает на землю и катится к воде. — В темноте легче всего представить, что так оно и есть, — Грейнджер, не оборачиваясь, цедит сквозь зубы и подставляет лицо жидким лучам солнца. Я сжимаю ее подбородок и провожу пальцем по губам. — Но ты ведь не будешь? Не будешь представлять, потому что… потому что. Вместе с возбуждением приходит страх. Чувства цепляются одно за другое, чередой возрождаясь в сознании. Необъяснимый страх и мерзкий голод. — Смотри, как Уизли заглядывает в гроб. Как будто хочет поживиться трупами. — Твоя мать смотрит, Малфой, — между прочим замечает Грейнджер, отпихивая мою руку. Я хочу повалить ее на одну из крышек гробов, и чтобы ее стоны будили покойников. После смерти меня точно не возьмут на небо. Мамины волосы заплетены в косу, я едва заметно киваю ей и подавляю желание рассказать, что видел отца. В конце концов, отец был видением. — Поттер тоже пялится. Тебе не кажется, что он притворялся спящим, а сам все слышал? — На нас все смотрят. И правда — сотни взглядов направлены на нас. Мертвецы же никого не волнуют. — Да кому мы нужны, — Забини достает из кармана палочку и шепчет: «Люмос!» Нам постоянно не хватает света, вот и зажигаем про запас. Я веду Грейнджер по тропе к замку, по лестнице, через холл, чтобы спрятаться от любопытных глаз. И она неохотно идет следом. Мы бежим от сотни вырытых могил, от разномастных гробов и раздражающе спокойных людей. — Зря мы ушли, — Грейнджер мотает головой. — Это неуважение. — Очнись, Грейнджер, никто не заметил, ты и сама знаешь об этом. Я приникаю к ее губам, они до сих пор соленые, кожа пахнет водой, а волосы — дымом. Пинком открываю ближайшую дверь и толкаю Грейнджер в класс. — Что ты делаешь, Малфой? — она рвано вдыхает и выдыхает, пересохшие губы произносят одно слово — «безумие». Мы падаем на подоконник. — Так нельзя, это неправильно, там ведь умершие. И похороны. Мы должны вернуться и проститься с ними. — А ты разве не веришь в то, что покойники приходят к нам во снах? — я не скрываю издевку. — Вот во сне и пообщаетесь. Ты все еще боишься? Вспоминаешь длинную ночь и дрожишь от холода? — Все живы, — говорит Гермиона, глядя в окно на закрытые гробы. — Это главное. — Ага. Как в сказке, — поверх ее плеча я вижу, как люди мечутся по берегу озера. Я замечаю, что Шеклболт размахивает руками, а его подчиненные спешат к дверям замка. — Кстати, Грейнджер, а чем закончилась сказка о трех братьях? В сборнике Забини концовка была оборвана. — Гер-ми-она, — по слогам произносит она свое имя, как будто учит иностранца. — Когда младший брат состарился, он сам снял с себя мантию-невидимку и отдал ее своему сыну, — тараторит, как будто отвечает на уроке. — «Встретил он Смерть как давнего друга, и по своей воле с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира». — «Шли они в сумерках долгой дорогой», — нараспев произношу я, удивляясь, как еще могу шутить по этому поводу. Мы проходим мимо запертой двери Выручай-комнаты. — А мама Рона говорила «ночью». Вон она, — Гермиона выглядывает в окно. Толстуха прижимает ко рту платок и висит на локте долговязого Уизли. Завидев Шеклболта, они оба кидаются к нему, но тот лишь качает головой и пожимает плечами. — Нам надо идти, пока нас не хватились. Запираю дверь заклятием. Я уже отвык колдовать. — Думаю, они сами нас найдут, — убираю палочку в карман. — Рано или поздно. Май 2012 Примечание: *Английская баллада «О Джонни и пони». В оригинале камзол, жакет, берет и пр. действительно были зелеными.