ЛЕТО ИМЕНИ ТЕБЯ

      Сегодня на улице было особенно серо и хмуро. Облака нависли над городом, заслоняя и без того не очень яркие лучи солнца. Погода отражала нынешнее состояние Алены: ее настроение было таким же мрачным, хоть сегодня и был день ее отъезда. Вчера она попрощалась с родителями, а сейчас ехала в филиал фирмы, собрав вещи в свой серый чемодан и попрощавшись с отелем, ставшим для нее на эти несколько недель домом. А после ее ждала самая трудная поездка – поездка на кладбище. – Привет, ты уже с вещами? – Надя взглянула на чемодан, который Алена закатила в ее кабинет. – Да, сегодня поезд, решила заехать, попрощаться, – девушка остановилась у двери, заметив, что Надежда, как всегда сидит за компьютером и что-то печатает. – Уже? А я думала позвать тебя сегодня куда-нибудь, – Надя поднялась со своего места, разгладила на животе белую рубашку с воротником-стойкой и закатанными до локтя рукавами. Черные брюки обтягивали ее бедра и подчеркивали длинные ноги. – Не получится, мне нужно в еще одно место заглянуть по дороге на вокзал, – Надя оперлась о край стола, глядя на Алену. – Жаль. Мне было с тобой очень приятно работать, да и обедать тоже, – на щеках шатенки появились еле заметные ямочки. – Это взаимно. Спасибо тебе за то, что так хорошо меня приняла, несмотря на то, что я приехала с проверкой, как ревизор, – Алена улыбнулась в ответ. – Давай я тебя подвезу в то место, а потом на вокзал? Смотри, какая погода мерзкая, чего ты будешь такси дожидаться? – девушки перевели взгляд на окно, за которым небо становилось все серее, не предвещая ничего хорошего. – Нет, не стоит, – Алена вздрогнула от стука, раздавшегося за ее спиной. – Доброе утро! Ой, и вы здесь, Алена Константиновна, – в проеме двери показался заместитель питерского филиала. – Что такое, Игорь Сергеевич? – Надя перевела задумчивый взгляд с Алены на мужчину. – Да, ничего, просто обед скоро, хотел пригласить вас в ресторан, – голос мужчины затих. – Я помешал? – Нет, я как раз пришла попрощаться, – Алена взялась за ручку чемодана. – Удачи вам всем в работе. Надеюсь, наш первый филиал ждет успех. – Спасибо, Алена Константиновна. Приезжайте к нам еще, покажем вам Питер. А то вы все в работе, да в работе, – мужчина улыбнулся во все 32 зуба. – Хорошо, я подумаю над этим, – Алене очень не нравился этот тип, его чрезмерная лесть и наигранная забота выводили из себя. – Пока, Надя, – голубоглазая девушка улыбнулась, когда заметила, что шатенка идет к ней, раскрывая объятия. Девушки обнялись, это было неожиданно для Алены, но, ей было приятно, что Надя действительно прикипела к ней за это время. – Игорь Сергеевич прав, приезжай к нам еще. Только Питер ты показывать будешь, – добавила она шепотом, улыбаясь. – Уж лучше вы к нам.       Водитель остался ждать Алену у больших черных ворот, ведущих к кладбищу. Она же шла вдоль могил, дорогих и скромных памятников, вокруг мелькали лица людей, изображенных на фотографиях. С неба начали падать снежинки, медленно кружась в воздухе. Алена спрятала подбородок в теплый шарф и, прижав к себе дневник Славы, пробиралась по плохо очищенной от снега тропинке. Вдруг ее взгляд упал на небольшой серый памятник, на котором было очень знакомое и любимое лицо. К камню была прикреплена фотография, та самая, которую девушка когда-то видела в студенческом Славы, только в большем размере. – Привет, – голос Алены задрожал. – Так глупо, я разговариваю с камнем, – девушка присела на стоящую рядом лавочку белого цвета. – Прости, что я не уберегла тебя от всего этого, прости, что все так закончилось. Знаешь, я все еще люблю тебя, – в глазах заблестели слезы. – Ни на минуту не забывала о тебе. У меня есть лабрадор Джек, как ты и мечтала, представляешь? – девушка грустно улыбнулась и смахнула с ресниц слезы. Вокруг была тишина, давящая на уши и душу. С фотографии на нее смотрели любимые глаза. За это время фотография успела немного выгореть, но Алена помнила наизусть каждую морщинку, ресничку, родинку. Когда тишина и пустота окончательно сдавили ее грудь, она заплакала навзрыд, сильно сжав края лавочки, будто боясь упасть. На ее коленях лежал дневник, из него торчала газета, в которую впитывалась то ли слеза, то ли растаявшая снежинка. Девушка дрожащими холодными пальцами открыла блокнот на нужной странице и медленно начала рвать газетный лист, стараясь не задеть появившиеся под ним строки.

Привет, любимая

      Не знаю, когда ты прочтешь это письмо и прочтешь ли, но, скорее всего, меня уже не будет. Я знаю, что это очень глупый поступок, но я не вижу больше смысла жить. Моя мать пьет и избивает меня, она спокойно спала в комнате, пока ее собутыльник… насиловал меня. Я ужасная, мерзкая, грязная. Твоя мама права, я не подхожу тебе. Я никто, пустое место. Последние дни я именно так себя и чувствую. Я не знаю, что делать дальше. Я не хочу, чтобы ты грустила из-за меня. Не хочу, чтобы ты жила такой жизнью со мной. Ты достойна большего.       Когда я тебя впервые увидела, то сразу поняла, что ты какая-то другая, неземная. Мне так повезло, что ты полюбила такую, как я. Это лето было самым прекрасным в моей жизни, потому что в нем была ты. Но, тебе будет лучше без меня, я знаю. Ты умная девушка, которая станет самым лучшим врачом на свете, я уверена.       Я знаю, что я слабая, но моя жизнь похожа на ад. Кажется, в этой жизни меня любишь только ты. А я не достойна твоей любви, не достойна быть рядом с тобой.       На самом деле, я уже мертва, меня убила моя мать в ту злосчастную ночь и в то утро, когда она не поверила мне и избила за то, что я наговариваю на ее собутыльника. Именно в этот момент я поняла, что меня больше нет. Что я больше не существую, только лишь физически, но не морально. А может она права: это я во всем виновата?       Спасибо тебе за все, милая. За то, что была рядом, за любовь, но я не смогла справиться. Я люблю тебя, очень. Но, я не справилась. Я умерла.       Но, ты, слышишь? Ты живи, пожалуйста, живи. И люби. Обязательно.

Прости меня. Твоя Слава

      Слезы полились из глаз нескончаемым потоком, капая на страницы, в ушах зазвенело, вдалеке закаркали вороны, напоминая о том, в каком месте сейчас находится Алена. Внутри бушевало пламя из обиды, несправедливости, злости, грусти и жалости. Девушка злилась на себя, на мать Славы и даже на саму Славу за то, что она ничего не рассказала ей и решила принять решение в одиночку, за то, что так сильно себя не любила, за то, что оставила ее одну. В голове девушки мелькали картинки их знакомства, первого поцелуя, первого секса, закат в парке, звезды, парк аттракционов. Все это все еще было в ее памяти, но она осознала, что детали уже исчезли. Ей вдруг стало страшно. Страшно за то, что она может совсем забыть Славу, что она сотрется из ее памяти навсегда. В голове вдруг возникли слова отца: «Умерла. Но, она вот здесь, с тобой». Алена положила руку на грудь, чувствуя биение сердца. – Я никогда тебя не забуду, – губы тряслись, а глаза из-за застилающих их слез не могли разглядеть лицо на фотографии. – С тобой случились ужасные вещи. Но, почему ты мне об этом не рассказала? Мы бы что-нибудь придумали, вместе. Алену все еще переполняли чувства, и она могла сожалеть, а через секунду злиться; бояться, а следом чувствовать обиду. Так она просидела около получаса, то проговаривая свои обиды вслух, то плача. Когда боль внутри стихла, а чувства пришли в некое равновесие, ее взгляд упал на слова: «Прости меня». Девушка начала часто кивать головой, будто бы отвечая. – Я прощаю тебя. – Ты уверен, что она запечется за полтора часа? – Вика обращалась к мужу, стоящему возле плиты. Остались последние приготовления к Новому году: Алена и Вика нарезали овощи для салатов, на плите кипела картошка, Джек лежал под столом, положив голову на ступни хозяйки, будто боясь, что она снова уедет. – Конечно, я же сто раз так уже делал. Вот никогда мне не веришь, – смешно сощурившись, заявил Дима. Жена улыбнулась в ответ, угостив мужчину кусочком огурца. – Вы такие смешные, – Алена с улыбкой взглянула на эту парочку. – Ой, горошек то не купили! – от возгласа Вики даже Джек подняла голову, чтобы понять, что происходит. – Точно? Мне кажется, что он у нас был где-то, – Дмитрий начал внимательно рассматривать кухню. – Точно нету. Сходи, пожалуйста, – Вика сделала грустное лицо, – заодно с Джеком погуляешь, – пес моментально оживился и радостно завилял хвостом. – Ладно, уговорили, – Дима вздохнул и почесал за ухом Джека. – Идем. – Ты же сказала, что горошка нет? – Алена смотрела на то, как подруга высыпает из банки горошек в салат, когда муж с Джеком ушли. – Мне просто тебе нужно было кое-что сказать, а Димке пока это знать не нужно, хочу сюрприз сделать. Вот и пришлось выпроводить его, – почему-то шепотом произнесла Вика. – Ну, хорошо, говори, – Алена очищала яйцо от скорлупы, глядя на подругу. – В общем, я беременна. – Что? – Алена замерла, глядя на подругу. – Ты серьезно? – Да. Наконец-то получилось, – подруги обнялись и заплакали. Алена прижимала Вику к себе, зная, насколько это событие важно для нее. – Я так рада за вас, Вик. Это просто потрясающая новость. – Да, спасибо. Хочу сегодня в 12 часов Димке сообщить, – Вика вытирала со щек слезы кухонным полотенцем, висящем на ее плече. – Расскажи теперь ты, съездила на кладбище? – девушки снова сели за стол и занялись готовкой. – Да, съездила. Знаешь, я очень жалею, что не сделала этого раньше. Мне это помогло, очень сильно. И вообще, вся эта поездка была своеобразной терапией для меня. Мне стало легче дышать, – кубики яиц полетели в миску. – Я очень рада это слышать. Давно уже нужно было ее отпустить и двигаться дальше. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, ты же знаешь. – Конечно. Я тоже этого хочу. Сестра Славы дала мне ее дневник, там было письмо для меня. Я так много не знала. Ее мать пила, била Славу, но последней точкой стало, – Алена почувствовала подступивший к горлу ком, – ее изнасиловал собутыльник мамы, а та ей не поверила и избила за то, что врет. – Ужасно, – Вика прислонила ладонь к губам. – Да, а она была совершенно одна, никто ей не помог. Даже я не смогла помочь. – Но, ты же не знала ничего, как ты могла ей помочь? Она все скрывала. – Да, не знала. Я не понимаю, почему она не рассказала мне ничего? Ведь мы же были вместе. – Думаю, она просто не привыкла жаловаться и просить о помощи, с такой-то матерью. А тебя она любила и тем более не хотела огорчать и погружать в свои проблемы. Она прекрасно видела, что у тебя совершенно другая жизнь. Думаю, она чувствовала вину за то, что так бедно и нездорóво живет. – Может ты и права, – Алена свела брови, задумавшись. По телевизору героиня «Иронии судьбы» пела песню под гитару, Вика резала огурцы, а за окном раздавались очередные выстрелы салютов. – С Новым годом! С Новым счастьем! – звон бокалов пронесся по квартире, а Джек радостно лаял, чувствуя, что хозяйка и ее друзья чем-то взволнованы. – Милый, мне нужно тебе кое-что сказать. В общем, я беременна. – Ты серьезно? – кивок жены, – о, боже мой, Викуля. – Мужчина крепко прижал жену к себе, Алена заметила, как в его глазах мелькнули слезы. Счастливые будущие родители обнимались и целовались, стоя возле праздничного стола. А Алена, улыбаясь, перевела взгляд в окно, за которым разливались разноцветные искры, озаряя небо яркими красками. «Но, ты, слышишь? Ты живи, пожалуйста, живи. И люби. Обязательно». Алена кивнула, держа в руках бокал с шампанским, пузырьки которого медленно поднимались вверх.