Осенняя серенада

У Антона была красивая фамилия. После того, как они познакомились поближе, Олежа иногда задумывался, что в чеховских рассказах говорящие имена давались героям совсем не для красоты, ведь перед глазами был яркий пример такого литературного тропа. Звезда университета, звезда на светских вечерах, куда он иногда наведывался с семьёй, звезда на официальных мероприятиях в актовых залах кампуса, звезда на площадях и сценах, окружённый толпами митингующих. Всё это — Антон Звёздочкин, или, как он был записан в телефоне Олежи — АЗ. Во ВКонтакте они могли переписываться часами: спрашивали, как прошёл день, что купить к чаю, какую тему для диплома выбрать, договаривались, где и когда встретиться на выходных. На странице Антона было красовалось его полное имя, в профиле стояла официальная фотография, а ещё у них с Олежей было несколько общих друзей, преимущественно — одногруппники Душнова. В Телеграме и Сигнале переписка носила другой характер. Аватарки у Антона там не было, вместо имени — краткое АЗ. Сообщения сухие, колючие, но эмоций вызывали столько, что Олежа трясся каждый раз, когда слышал краткий звук на телефоне, специально поставленный на их диалог. «Прошло хорошо, еду в квартиру, отпишусь позже», — и Олежа выдыхал, благодарил Вселенную и со спокойной душой продолжал готовиться к парам, лишь иногда поглядывая на телефон, ожидая привычного: «Я дома». «Оторвался. Иду к тебе», — и Олежа доставал аптечку, сглатывал ком, боролся с тремором и ждал, когда под окнами промелькнёт знакомая макушка. Собственные инициалы казались Олеже уродливыми даже по звучанию. ОД — выглядело странно на бумаге, при росписи складывалось в два непонятных кругляшка, и парень не знал, кого винить — родителей, которые дали ему такое имя или свой почерк. Ситуацию делало хуже и то, что Оля, подглядев у брата, аккуратно вычертила свои инициалы в паспорте точно также. Олежа знал, что записан у Антона в контактах тоже кратко — ОД. Говорить о том, что это раздражало, не стал, всё равно лучше не придумаешь. Не называть же его в телефоне каким-нибудь милым прозвищем, чтобы потом судорожно искать среди других имён. Зачастую на это даже не было времени, особенно когда Дипломатор, кое-как отбившись от погони, забегал в подъезд и набирал сообщение с просьбой о помощи. Их имена рядом смотрелись красиво. О+А. Антон даже вывел эти инициалы рядом с дверью олежиной комнаты. Правда, тогда он завалился в общагу абсолютно пьяным и не то чтобы отдавал себе отчёт в том, что делал. Наутро они вдвоём пытались оттереть надпись на стене. Пока парни тщетно натирали губками въевшийся пигмент, Антон постоянно отводил взгляд в сторону и лепетал, что это вышло случайно, он просто был не в себе. Олежа повторял, что не сердится, а про себя горько думал, что ему хотелось бы, чтобы Антон написал такое трезвым. Первые буквы их имён так и остались вычерчены рядом с дверью если не навсегда, то как минимум до следующего капитального ремонта. Олежа улыбался, когда вставлял ключ в замочную скважину и случайно натыкался взглядом на следы маркера. Уши и щёки тут же начинали гореть, и парень захлопывал за собой дверь, пряча смущённую улыбку в знакомой, почти родной картонной коробке, гордо называемую коменданткой «комнатой». Олежа знал, что девочки в школе часто воображали, как они носили бы фамилию объекта своих воздыханий, исписывали поля тетрадки своим «новым» именем. Парень же считал это глупостью и довольствовался лишь «О+А», выведенным на стене. Но по ночам мысли плутали, запутывались в тугой нераспутываемый клубок, и когда перед сном в голове всплыло гордое «Олегсей Звёздочкин», парню захотелось провалиться под землю. К счастью, глаза слипались после нескольких часов зубрёжки, и Олежа вовремя остановил поток сознания, отдавшись в руки Морфея. Но на следующий день пресловутое «Звёздочкин» рядом со собственным именем снова возникло в мыслях. Олеже хотелось не то плакать, не то смеяться. На последней странице тетради появилось робко написанное «ОЗ». Выглядело красиво. Каламбур про то, что у него даже есть свой волшебник, вызвал смешок, который затерялся в лёгких. В животе взрывались фейерверки, и впервые в жизни Олежа позволил себе отвлечься от лекции преподавателя, уткнувшись головой в сложенные на парте руки. Восстановить дыхание, так невовремя сбившееся из-за сущего пустяка, не получалось. Замедлить сердцебиение — и подавно. Но на губах расцвела улыбка, и во ВКонтакте, где у Антона был чересчур официальный профиль, Олежа отправил сообщение. «Встретимся сегодня?»

***

Переезд был не то чтобы сложным, просто слишком муторным. У Олежи было мало вещей, но отсортировать их казалось невыполнимой задачей. Магистратура осталась позади, аспирантура — тоже, однако, Олежа продолжал жить в общаге и копить деньги на собственную, может и маленькую, зато уютную квартиру. Научные публикации, передачи, на которые его приглашали как эксперта, постоянная работа приносили достаточно денег хотя бы для съёма квартиры. Переезд к Антону даже не рассматривался. После долгих разговоров они решили, что вступать в подобную зависимость было бы пагубно для их отношений. Психолог, к которому они ходили вместе, сказал тоже самое. Но курс психотерапии был практически закончен, в правом кармане пиджака Антона всегда лежала таблетница, а свои лекарства Олежа носил в рюкзаке. Возможно квартира, которую Душнов купил, когда-нибудь могла бы стать их общей. — Тут тетрадки. — сказал Антон, перелистывая страницы старых конспектов. — Оставлять? — Посмотри там. Если что-то важное увидишь, передай, пожалуйста, я гляну. — Олежа раскладывал одежду, пытаясь понять, стоило ли выбрасывать старые, слегка потрёпанные рубашки, или их ещё можно было подлатать. Минуту они сидели в тишине, пока Антон не ухмыльнулся себе под нос. Олежа приподнял бровь и глянул на него исподлобья, поправив очки. — Что такое? — Посмотри-ка. Ты когда это писал? — Душнов взял переданную тетрадку и уставился на аккуратное «ОЗ», выведенное на полях. Он моргнул, улыбнулся и тихо засмеялся, подняв глаза на Антона. В глазах последнего плясали развесёлые искры, и Олежа не мог не поддаться его настроению. — Курсе на третьем. Ты тогда ещё дипломаторствовал и мы бегали друг от друга как идиоты. — Олежа вздохнул, и Антон приобнял его за плечи. Воспоминания вихрем пронеслись в голове. С университетской поры дышать рядом со Звёздочкиным стало легче, влюблённость уступила место сдержанным, нежным чувствам, которые мужчина ценил куда больше, чем студенческий огонь, вечно полыхавший в сердце при виде Антона. — Возможно, ты был провидцем. — засмеялся Антон и оставил лёгкий поцелуй на макушке Олежи. — Если это предложение, то я подумаю. Может, когда-нибудь. А пока давай соберёмся, а то мы никогда не закончим. За окном, в палисаднике, вовсю цвели одуванчики и ромашки, тополиный пух, будто снег, опускался хлопьями на землю. Июльское солнце проникало в комнату, освещая лица хитро улыбавшихся мужчин. У входа в комнату всё ещё красовалась потертая временем надпись. О+А.