Осенняя серенада

— Погибших пока нет. — это было первое, что услышал Антон, когда очнулся на больничной койке. Он попытался открыть глаза. В руку впивались иглы капельницы, в голове была пустота. Всё тело ныло как после драки, где Антон позорно проиграл. Дышать было сложно, каждое движение отдавалось болью. — Но девушка, которая была за рулём другой машины, сейчас в реанимации. В лучшем случае она останется инвалидом на всю жизнь. По телу Антона пробежали мурашки. Он пытался думать здраво, силился понять, что произошло, но мысли запутались в тугой клубок. Воспоминания были нечёткими. Он помнил музыку в клубе, сливавшуюся с собственным пульсом, вкус коктейлей, который теперь почему-то вызывал тошноту, девушек, крутящихся рядом. Антон пошёл на тусовку в честь поступления в университет. С ним была компания не близких друзей, но ребят, поддерживавших его самые безумные идеи. Полиция закрывала глаза на то, что происходило в местах, где тусовались отпрыски богатых родителей. В центре города, где мирных людей могли задержать за надпись на шоппере, случались вещи куда хуже, чем прогулки и одиночные пикеты. В подобных заведениях повсюду были наркотики и дорогой алкоголь, во дворах стояли припаркованные автомобили BMW, Tesla и Mercedes. Для Антона такие вечеринки вошли в привычку. Почему он не должен был пользоваться своими привилегиями? Антон помнил, как садился в машину, пытался вставить ключ зажигания. У него получилось сделать это только с третьего раза. Дорожные фонари слились в один непрекращающийся поток света, сигнальные гудки других водителей, направленные в его сторону, спазмами отдавались в голове. Антон на секунду прикрыл глаза чтобы справится с постепенно накатывающим на него похмельем. А после наступила полная темнота. Под коленом адски болело. Антон приоткрыл глаза. Врачи говорили с его родителями, правая нога была перебинтована от икры до середины бедра. За окном палаты стояли двое полицейских. По телу пробежала волна мурашек, руки непроизвольно задрожали. Антон не знал, что он сделал, но был уверен, что теперь не смог бы отделаться недовольным взглядом отца и угрозами лишить карманных денег. Он закрыл глаза, снова провалившись в сон. Следующее пробуждение случилось уже ночью. Капельница всё ещё стояла у кровати, бинт на ноге пропитался кровью. Боль немного стихла. Родителей в палате не было, полиции тоже. Антон надеялся, что всё происходившее было лишь кошмаром, сном во сне. Голова оставалась тяжёлой, окружающий мир казался фантазией, краски словно померкли. Антон попытался приподняться, но тело не хотело его слушаться. Парень не знал, в чём была причина. То ли алкоголь всё ещё не выветрился из организма, то ли лекарства, вливаемые в вены, делали его неповоротливым и неуклюжим. С утра пришёл отец. Антон увидел его недовольное лицо, сведённые к переносице брови. Он выглядел выспавшимся, словно не переживал, только хотел поговорить с сыном о чём-то важном. Антон шумно сглотнул. — Помнишь что-нибудь? — Эдуард не поздоровался, он сразу сел на стул ну койки и упёрся локтями в колени. — Нет. — Антон говорил с трудом, слова застревали в горле, выходили из лёгких сдавленным хрипом. — Только что ехал. — Хорошо. Через три дня поедешь домой. Отлёживаться будешь там. Когда пойдёшь в университет, не распространяйся об этом инциденте. Ничего не было. — отец звучал сухо, слова, произносимые через сжатые зубы, казались агрессивными, но Антон знал, что Эдуарду не нравилась сама ситуация, он не поменял отношения к сыну. — И, да, в следующий раз не садись за руль хотя бы под наркотиками. Антон кивнул и сглотнул. Он думал, что прошло достаточно времени, чтобы анализ крови не нашёл запрещённых веществ в его крови. Мысли не давали покоя. Что случилось с девушкой, про которую вчера говорили врачи? Почему полиция ушла? Как ему стоило поступить, чтобы этого не произошло, где была допущена ошибка? Что он наделал? Антон знал ответы на все эти вопросы, но не мог принять, что такое могло с ним произойти. Он всегда ходил по грани, но никогда не сваливался в пропасть. — Что случилось с девушкой, про которую вы говорили вчера? — Антон собрал всю смелость в кулак. Он никогда не сталкивался с реальными последствиями своих проступков, всегда избегал наказания. Но Антон не думал, что у него получится уйти от ответственности в такой ситуации. Что-то в этом казалось неправильным. — Не бери в голову. Тебе не нужно об этом знать. На следующей неделе все наркотики и крепкий алкоголь оказались на помойке. В шкафчике на кухне теперь покоилась только небольшая бутылка виски, оставленная на случай отвратительных вечеров. Антон думал, что ему стоило прийти в полицию и сознаться в содеянном, поговорить с родными девушки, пострадавшей из-за него, но он не знал ни её имени, ни даже того, была ли она жива или умерла в реанимации. От одной мысли живот скручивал страх, он бил током по спине, неприятно отдавался в кончиках пальцев. Антон успокаивал себя тем, что на воле он мог сделать больше, чем за решёткой. У него была возможность бороться с коррупцией, с людьми, которые уходили безнаказанными просто потому, что имели много денег. Так зародилась идея создания Дипломатора. Антон знал, что отдать дань уважения пострадавшим от его действий людям можно было только так. Он не мог допустить, чтобы преступники продолжали калечить невиновных и оставаться безнаказанными.

***

Потёкшая красная помада щипала глаза, боль поселилась в каждой клеточке тела, но Антон не плакал. Он больше не умел. Последняя слеза упала на землю на кладбище, когда чёрный гроб погрузили в землю. Люди вокруг смотрели с сожалением, но только на лице сестры Олежи отразилась нечто похожее на скорбь, первородную боль, пожиравшую изнутри. Антон понимал её, но не знал, что сказать. В автозаке было холодно. Мороз колол щёки и пальцы ног, паника отошла на второй план. Росгвардейцы следили за каждым вздохом Дипломатора, но тот даже не шевелился. Криво нарисованная маска скрывала его эмоции от силовиков. Антон печально усмехнулся. Забавно вышло. Он не совершал преступлений против других, ни разу не нарушил Конституцию, будучи Дипломатором. Антон переходил закон много раз в молодости, но именно народный герой сдался полиции без боя. Ему нужно было найти убийцу. И для Олежи он был готов поставить на кон свою свободу, лишь бы отомстить за его смерть.