Очередное столкновение с судьбой

Тап. Тап. Тап. Весьма раздражающий звук. Тап. Тап. Чертовски раздражающий звук. Тап. Тап. Клэр поморщилась и попыталась переключить свои мысли на что-то другое. Была тупая, ноющая боль в плече и неприятное покалывание на внутренней стороне локтя левой руки. Совершенно ничего хорошего. Однако было что-то еще… Ее правая рука… Ласковое, бережное поглаживание ее пальцев. Тепло. Девушка сосредоточилась на этом прикосновении. Тап. Тап. Горячие пальцы успокаивающе продолжали водить по ее ладони. Тап. Чертова клавиатура. - Прекратите… – прошептала младшая Рэдфилд и наконец-то подняла отяжелевшие веки. Белоснежная палата с ярким холодным светом лампы заставила ее закрыть глаза снова, но в голове отпечатался тревожный образ Леона Кеннеди. Девушка почувствовала нежное сжатие своей ладони и снова открыла глаза, чтобы увидеть, как мужчина убирает ноутбук с колен и склоняется к ней. - Привет… - девушка лишь немного растягивает губы в попытке улыбнуться при виде обеспокоенных серых глаз – ты специально, да? - Что специально? – мужчина неуверенно улыбается. - Купил ноутбук с самой громкой клавиатурой в мире и стараешься разозлить меня… - Прости… просто Ханниган заставляет меня третий раз переписывать объяснительную, почему я отказался входить в обнаруженную секретную лабораторию… - И что ты написал в первом варианте? - Что весь этот мир может идти к черту, пока я не доставлю Клэр Рэдфилд в больницу и не смогу убедиться, что она будет жить и с ней все будет хорошо... - А что было во втором варианте? - Что мне конечно очень жаль, но весь этот мир может идти к черту, пока я не доставлю Клэр Рэдфилд в больницу и не смогу убедиться, что она будет жить и с ней все будет хорошо… - И как только Ханниган терпит тебя? – губы девушки растягиваются немного сильнее в улыбке. - Не знаю. В любом случае, она никогда не называла меня тупым. Даже не хочу представлять, что твои последние слова мне могли быть, про то что я такой тупой… Кеннеди обхватывает руку Клэр, переплетая их пальцы, и прижимает к своей щеке. Девушке хочется беспечно пожать плечами, но она останавливает себя: - Лучше, если бы я сказала, что тебе срочно нужно побриться? Мужчина смеется и сердце Клэр сладко замирает от этого звука: - Это точно были бы самые худшие последние слова… Младшей Рэдфилд нравится тишина, которая установилась между ними, она просто рассматривает лицо своего лучшего друга. На лице Кеннеди видны все следы переживаний: не только сегодняшнего инцидента, но и всей его очень… непростой жизни. Мелкая сеточка морщинок возле глаз, несколько горизонтальных линий на лбу, межбровные морщины, потому что мужчина слишком часто хмурится… Но это все тот же коп-новичок, которого она встретила в 1998 году. Нежный поцелуй тыльный стороны ее ладони заставляет жаркий румянец выступить на ее слишком бледных щеках: - Ты потеряла так много крови… Пуля задела подключичную артерию… а я… Девушка немного хмурится, понимая, что Кеннеди до сих пор не может выразить свои чувства и это действительно очень сложно, особенно после стольких лет отрицания. Она лишь подсказывает: - Мы больше не будем игнорировать слона в комнате? Мужчина грустно улыбается и шепчет: - Ну я же не настолько тупой… Леон наклоняется намного ближе, и девушка чувствует его твердые губы на своих. Нежный, осторожный, а главное долгожданный поцелуй. Клэр думает, что им понадобилось слишком много времени, чтобы прекратить изображать из себя идиотов, но оно определенно того стоит… Шепот автора: понимаю, что где-то за кадром осталась история Рамона, которого продали в бордель из-за бедности его семьи и история Антонио, который согласился работать в лаборатории, чтобы спасти младшего брата, но когда увидел подростков его возраста, похожих на Рамона, то помог им выбраться, рискуя своей жизнью. За бортом также осталась история штурма лаборатории группой военных, которую все же частично нашли Клэр и Леон, благодаря группе напавших на них наемников. Но искренне надеюсь, что большинство читателей собрались здесь исключительно ради пары Леон/Клэр и эти побочные события воспринимаются ими скорее, как фон, ибо действительно тяжело писать о вещах, о которых автор имеет очень скромные познания.