Мы сможем сыграть это заново

      Олежа был мертв — Олежа теперь жив.       Он тянет Диму вперед по коридору общежития No12, мертвецки-ледяной ладонью сжимает чужое запястье. Понебрацкий молчит, но руку не вырывает, только щурится с подозрением — бывший призрак идет неловко, неуверенно, едва не падает при каждом шаге, но о помощи не просит. Не может или не хочет, Дима не знает, но все равно готовится подхватить Душнова при падении на холодный пол. Мало ли, провалится ещё.       Людей в общежитии сейчас мало — большинство студентов ушли на пары или кто-куда, лишь бы не сидеть в четырех стенах своих комнат. Но даже так Диме удается увидеть знакомые лица, которые при виде их с Олежой начинают о чем-то переговариваться.       Он не вслушивается в разговоры, но видит как лицо Олежи кривится. Значит говорят про них.       Комнату 213 нельзя пропустить, хотя бы из-за ярких стикеров с предупреждениями, расклеенных по всему дереву двери. Дима слишком много тут жил, чтобы бояться символов опасности — хотя, может быть, стоило бы.       Душнов останавливается у самого порога, разжимает холодную ладонь и выпускает Диму из ледяных оков.       — Я успел забыть о ней, — он произносит задумчиво.       «О + А», надпись у двери, за время стала больше похожа на серое пятно. Но даже так все равно можно разобрать старые буквы, начерченные кем-то впопыхах.       Олежа помнит, когда она впервые появилась. Тогда он заканчивал второй курс, а Антон уже начинал готовиться к 4 — их только-только свела судьба и ни о какой скрытности речи и не шло.       — Думаю, кто-то из студентов увидел нас с Антоном вместе и решил подшутить.       Олежа протянул ладонь и провел тонкими пальцами по очертаниям букв, позволяя себе задуматься о прошлом. Дима же стал немного поодаль, внимательно вслушиваясь в голос друга. Они были знакомы уже несколько месяцев, но даже спустя время призрак никогда не говорил об их с Антоном взаимоотношениях.       Дима мог только догадываться, что их связывало на самом деле. Догадываться и молчать, не высказывая своих мыслей.       — Тогда как раз начали ходить слухи о том, что я… — Олегсей запнулся, — Неважно.       Вспоминать было легко — во времена одиночества память была единственным, что спасало Олежу от полного безумия.       В прошлом дверь была чиста от ярких наклеек и паутины, а сам Душнов не знал о смерти и жизни ровным счетом ничего. И надпись отличалась — горела ярким черным пятном на пустой стене, привлекала всё внимание на себе. Можно ли его винить, что он застыл, увидев её впервые?       «О + А». Такая детская и глупая шутка. Почему он вообще так сконцентрировался на ней?       Его отвлек Антон с его громким, спокойным голосом и теплой улыбкой. Антон, который также удивлённо вздохнул, увидев черные буквы.       — Это то, что я думаю?       Олег лишь кивнул, сжав лямку старого рюкзака. Словно это могло успокоить его хоть немного.       — Ну… Мы должны были это ожидать, — Антон казался спокойным, словно обсуждал погоду.       Душнов на эти слова лишь нахмурился, но отрицать не стал. В глубине души понимал — сам виноват. Не стоило так открыто взаимодействовать на публике, когда он сам сформировал себе образ одиночки без друзей. Знал же, что так будет. Знал, а всё равно сделал.       — Я идиот, — Антон попытался возразить, — Даже не думай отрицать это.       — Не больше, чем я.       — Что мы будем делать? — это их «мы» грело душу каждый раз как первый.       — Ничего. — Антон улыбнулся.       Олег почувствовал острое желание переспросить его снова. Может, ему послышалось?       Антон заметил его недоумение и улыбнулся:       — Что? Думаю, эта надпись не стоит наших нервов. Вряд ли они имели в виду что-то серьёзное.       Звездочкин прав. Выводить ручкой всякое на стенах — простая шалость, знакомая ещё со школьных времен. Хотя было бы лучше, если бы в этих самых временах она и осталась.       — Пошли. Разве ты не хотел зайти за ноутбуком? — Антон кивает в сторону чистой-чистой двери с яркой табличкой «213».       Олег кивает и открывает дверь немного резко, старательно отводя глаза от черного пятна надписи. Лишь только перед уходом он цепляет её взглядом, в последний раз читая простое «О + А».       Детская шалость. Ничего, что бы стоило его внимания. Если Антон в это верит, то и он тоже должен.       — В итоге, дальше пары-тройки шуточек и этой надписи не зашло. — Олег качнул головой, отходя от надписи, — Но общаться на публике мы стали намного меньше.       Олег перевел взгляд невероятно голубых, будто бы светящихся, глаз на Димино лицо.       — Думаю, это и хорошо. Про меня, итак, слишком много слухов ходит.       Дима неопределённо кивнул, про себя отмечая явную тоску в глазах друга. Бывший призрак только улыбнулся и открыл дверь в их комнату. Пришло время разговора.       Антон так и остался запретной темой для них обоих. Олежа больше не слова не говорил, Дима и не спрашивал.       Впереди была новая жизнь.