За белокаменной стеной

      Гонец бежал через весь Куроград, огибая кварталы и улицы, тем самым намного укорачивая свой путь до здания партии. Он время от времени проверял сумку на наличие письма, полученного от мрачного человека, облаченного в темно-фиолетовые одежды.       Курон то и дело оглядывался на дома. Те стремительно меняли своё обличие: жилой дом, который ранее был сделан из камня и дерева, отсылая на прошлые времена, сменился более современным зданием; бунгало, находившееся на одной из улиц, превратилось в газетный киоск; деревянные копья, играющие роль ограды, приняли форму мощного забора из железа. Единственное, что постоянно оставалось неизменным — это огромная металлическая стена, огибающая весь Куроград, лишь она не претерпевала изменения.       Если остальные правители сразу же начали отстраивать свои государства и проверять себя на наличие сверхспособностей (второе особенно касается Вару), то Куромаку напротив не спешил что-либо делать.       Как выяснилось, он был фабрикатором — человеком, который из чего угодно мог сделать что угодно, нужны лишь материалы. Правда, он никак не мог понять, каким же образом ему удалось создать стену, не имея под рукой никаких камней, бетона или чего-то подобного. На этот вопрос он не мог найти ответ.       Отойдя на довольно приличное расстояние, он принялся изучать генератор: тот представлял собой круглый объект, корпус которого был выполнен, судя по всему, из металла неизвестного происхождения. На его нижней части были прикреплены две ножки, играющие роль подставки. Как заметил Куромаку, у каждого клона подставка генератора имела свой цвет. Конкретно у него был серый. В середине генератора находилось отверстие, а внутри него — электронная панель, показывающая заряд его устройства, которая на данный момент равнялась ста процентам. Сверху находилась вертушка, назначение которой Куромаку так и не выяснил. Скорее всего, она играла роль декора, но вот зачем? Это же абсолютно не логично. Самой, пожалуй, главной вещью в данном приборе являлась кнопка, вызывающая событие. Стоило только Куромаку нажать на нее и загадать любое желание, оно бы мгновенно исполнилось. Но, как бы он не хотел выпить чашечку кофе, тратить энергию генератора, которая, по словам Создателя, не бесконечна, не стоит, поэтому не желательно тратить её на свои хотелки.       Нужно продумать все до мелочей, чтобы не сбиться с курса.       Кардинал решил, что его государство должно пройти через все стадии эволюции. Община, рабовладельчество, феодальный строй, капитализм и, наконец-то, всеобщее равенство. В теории все должно было пройти идеально, а на практике и подавно: нет отвлекающих факторов как, например, погода или враги. Пока нет.              Первым, кто появился благодаря генератору вероятностей, был Курон. Он играл роль помощника и секретаря, а после, когда государство начало приближаться к более современному, гонца-курьера. Если кто-то из клонов по неизвестным причинам не выходил на связь или требовалось что-то разузнать, то на разведку отправляли его. Куромаку до сих пор не понимает, что за пакеты прятала делегация после визита в Фелицию.       Курон приближался к зданию партии — каменному сооружению, выполненному в серо-коричневй цветах. По двум сторонам от громоздкой двери располагались высокие колонны, а над ней — две звезды, символ Курограда. Он открыл дверь и вошел внутрь.       На входе за стойкой его встретила Курохишо.       — Добрый день, товарищ, — пролепетал Курон, махая рукой.       Он направился к кабине лифта, попутно здороваясь с остальными партийцами, вызвал его и зашел в кабину. Курон топал ногой от нетерпения. Сам он не смел открывать письмо — это должен сделать товарищ Куромаку, все таки оно адресовано ему.       Двери кабины распахнулись. Проходя по коридору, гонец слышал циркулярные пилы и лязг металла — это другие работники изготавливают различные устройства и машины. В свободное время (хоть его было и не так много) Куромаку тренировался создавать различные металлы и руды, которые видел в реальном мире. В этом деле у него был явный прогресс, потому Куроград можно было смело назвать местом, богатым цветными и черными металлами, что не скажешь о других государствах.       По пути Курон встретил двух механиков: Курометару и Куросу. Первый держал в одной руке, на которую была надета громоздкая перчатка для работы с металлом, молот, а другой — вытирал пот со лба. Второй был с ног до головы покрыт копотью и сажей, он вытирал грязное лицо салфетками и, судя по внешнему виду, направлялся в душевую. Курон решил с ними заговорить:       — Добрый день, товарищи! Товарищ Куромаку у себя?       — Так точно, — ответил Курометару. Его напарник смог лишь покашлять, выражая свое согласие.       — Почему товарищ Куросу весь измазан в саже?       — В цеху прорвало трубу. Пока он менял ее, успел замараться, — Курометару похлопал того по плечу. — Зато партия запомнит его, как отважного сотрудника, работающего на благо!       — Да, что верно, то верно, — поддакнул Курон и направился дальше. — Спасибо, товарищи!       Он побежал дальше, удерживая сумку на плече. Подойдя к кабинету Куромаку, тот постучался. Услышав "Войдите", Курон робко толкнул дверь.       — А, Курон, это ты? — послышалось из дальнего угла. — Проходи.       Курон хоть и был тут не впервые, все равно двинулся вперед немного неуверенно.       Зрение у Куромаку было не ахти, но, не смотря на это, бо́льшую часть времени он работал в темноте. Кардинал не знал, откуда у него появилась данная привычка. Возможно, так сложилось потому, что темнота ассоциируются с ночью, ночь — с тишиной, а тишина, соответственно, со спокойной обстановкой, в которой удобно работать.        На стенах кабинета висели различные чертежи, заметки и календарь. Напротив окна находился большой стол и такое же большое кресло. Жалюзи, приоткрытые так, что во внутрь попадала лишь тонкая полоса дневного света, и подоконник. Маленькая лампа, еле-еле выполняющая свою функцию, ютилась на краю стола, кое-как освещая что-то, что Курон никак не мог разобрать.       — Заходи.       — Товарищ Куромаку, а можно открыть окно?       Кардинал открыл окно, и комнату тут же залил яркий дневной свет. Курон только пришёл с улицы, поэтому никак не отреагировал, а вот Куромаку сразу закрыл глаза. Гонец увидел, что тот стоит рядом с окном, опираясь на костыль, а после перевёл взгляд на стол. На нём лежали различные приборы для лепки и, соответственно, сама глина. То, что было из неё вылеплено, отдалённо напоминало партийное здание.       — Как ваша нога? — поинтересовался Курон.       Куромаку отвернулся от окна, все так же упираясь на костыль, и сел в кресло. Курон хотел помочь ему, но тот махнул рукой, показывая, что помощь ему не требуется.       — Более чем, — ответил тот.       Чтобы как-то развеять обстановку перед тем, как перейти к письму, Курон решил спросить:       — Это.. Партийное здание? — спросил гонец, обратив внимание на поделку из глины.       — Да, это оно, — ответил кардинал. — Рад, что узнаваемо. В свободное время практикуюсь в фабрикаторстве, — он обратил внимание на одну из стен. — Кажется, угол немного не такой.. Ничего, это поправимо.       Куромаку начал проделывать какие-то махинации руками в воздухе, из-за которых поделка претерпевала некоторые изменения. На глазах у Курона крыша партийного здания стала чуть более ровной, где-то пропали скосы, колонны стали более отчётливыми.       — У Вас виден явный прогресс, товарищ Куромаку.       — Благодарствую.       Отношения между этими двумя отдалённо напоминали родительские. Будто бы отец принял на работу собственного сына и вынужден разговаривать с ним в деловой интонации, чтобы коллеги не подумали, что тот даёт ему поблажки из-за тесных связей. Если бы они находились в непринужденной обстановке, например, на улице, то между ними завязался бы разговор о жизни, ее смысле, книгах и о много чем еще. Для остальных куроградцев не было секретом то, что Курон был создан самым первым. В государстве процветало всеобщее равенство, поэтому никому не было дело до того, каким ты появился: первым или последним – здесь все равны, дорогой товарищ.       — Зачем ты пришел? — спросил кардинал, не отрываясь от процесса. — Неужто новости из партийного отдела? До меня доносился слух о том, что производство механических деталей за последний месяц увеличилось на шестьдесят два процента.       — Н-нет, товарищ Куромаку, — с волнением ответил Курон.       Ему самому было до жути интересно, что же написано в этом письме. Исходя из того, что отправлено оно было из Пиковой империи, быть там могло что угодно: объявление войны, подготовка к капитуляции, разоружение складов.. Даже страшно подумать.       – Что случилось, Курон?       — Кхм-кхм, — гонец собрался с мыслями. — Сегодня я получил это письмо от темного человека, — он протянул письмо кардиналу. — Судя по его одежде и печати на конверте, я смею предположить, что адресат отправил его из Империи Пика, товарищ Куромаку.       Фабрикатор молча взял конверт, встал с кресла, опираясь на костыль, и подошел к окну, чтобы рассмотреть письмо при дневном свете. Он аккуратно открыл конверт и достал исписанный лист, начав читать текст про себя. Тишина пугала Курона. Он не видел его лица и лишь мог предполагать, что тот сейчас испытывает. Куромаку заговорил:       — Курон, а этот человек ничего тебе не говорил?       — Никак нет, товарищ Куромаку, — обеспокоенно протараторил Курон. — Он лишь спросил, не направляюсь ли я в Куроград и, услышав положительный ответ, попросил передать письмо Королю Треф, то есть Вам.       — Хм, понятно..       Внутри Курона все сжалось. Что же там такое написано? Что заставило кардинала задуматься? Гонец не выдержал:       — Товарищ Куромаку, что там?!       — Это письмо от Короля Пик.       От услышанного гонцу не стало легче. В тот раз, когда он отправился на съезд правителей вместо кардинала, ему хватило нескольких мгновений, чтобы понять, что Пиковый Король — очень серьезная личность. Один лишь взгляд его красно-желтых глаз вызывал страх и ужас, чего уж говорить про голос и внешний вид. Позже Курон убедился в этом лично.       — Здесь написано следующее, — продолжил Куромаку, зачитывая текст. — Куромаку, я понимаю твою ситуацию, связанную с травмой ноги, но мне нужно, чтобы ты лично приехал в Пиковую Империю для саммита непосредственно между нами двумя..       Далее шла информация о времени и дате, но ее Куромаку решил не читать, посчитав ненужной.       — Товарищ Куромаку, неужели Вы и вправду поедете в Пиковую империю? — спросил Курон.       — Похоже на то. Я уверен на восемьдесят пять процентов в том, что ничего страшного не произойдёт, — сказал тот, не отрываясь от бумаги.       — А остальные пятнадцать?!       — На самом деле, Курон, я не совсем понимаю, в чем была такая крайняя необходимость отправить письмо именно сегодня. Через два дня съезд правителей, Пик мог рассказать мне то, что хотел там. Смею предположить, что дело действительно важное..       — Но.. Но ваша нога.       — Думаю, Пик осведомил свою охрану об этом, — он вновь взглянул на письмо. — Я должен быть там завтра.       Кардинал начал убирать рабочее место. Легким движением руки он сделал из поделки кусок глины — все равно получилось не очень. "Либо ты делаешь идеально, либо ты делаешь никак" — считал он. Куромаку надел свой пиджак и, опираясь на костыль, собрался выйти, чтобы осведомить членов партии о своем скором отбывании. Путь перегородил Курон.       — Но постойте, товарищ Куромаку! Что, если все не так, как кажется? Ведь если дело имеет особую важность, то товарищ Пиковый Король мог осведомить Вам по видеофону!       — А ведь ты прав..       Куромаку взял свой видеофон и набрал Пика. Послышались гудки. Он подумал, что тот, возможно, не услышал вызов или занят, поэтому позвонил еще раз. Опять ничего.       — Он не отвечает на звонок, — с досадой ответил кардинал. — Вероятность, конечно, мала, но на двадцать пять процентов я уверен в том, что Пик не просто так послал мне это письмо.       — Почему Вы так решили?       — Во-первых, — он загнул один палец. — Письмо тебе передал его человек. Во-вторых, — загнул еще один палец. — Пик не выходит на связь. В-третьих, сказано, что дело крайней важности. В-четвертых, в конце письма стоит его подпись, а я очень сомневаюсь в том, что кто-то мог заставить его поставить ее, применив силу.       — Звучит вполне убедительно.       — Вот именно, — Курон освободил кардиналу проход, и тот вышел в коридор. Проходящие мимо партийные рабочие кивали при виде его. — Действуем по той же схеме: ты и товарищ Курокайхо остаетесь за главных во время моего отсутствия. Я беру с собой видеофон, поэтому в экстренном случае вы сможете со мной связаться.       — Так точно, товарищ Куромаку, — сказал гонец, встав в боевую готовность. — Что-нибудь еще?       — Нет, ты свободен.       Кардинал поспешно удалялся, отказываясь от предлагаемой помощи дойти до кабины лифта. Хоть саммит и назначен на завтра, он, как человек организованный, начал подготавливаться заранее: проверять состояние транспорта, подготавливать Куроград на время его отсутствия и пытаться выйти с Пиком на связь.       В Курона была вложена частичка его души. Возможно, когда пройдёт несколько лет, он будет так похож на кардинала, что отличить их будет достаточно трудно. Манера речи, походка, образ жизни — все это у них было одинаково. Но кое-что всё-таки отличало их друг от друга. Курон умел думать на шаг вперед. Точно так же он знал, что ничего хорошего этот отъезд не предвещает.