В свете розовых ламп

Но где черны, там черви, мы так притворяемся издавна Клоуны устали бить в бубны Тут все ждут, когда явится избранный веселить публику А дело не хитро, все ахнув прикроют уста Когда вкусившая плоть вдруг подавится кровью Христа

Виа Долороса — pyrokinesis

      — Да, мам, вздохни свободно, — юноша взял телефон, до этого зажатый меж головой и плечом в руки, и бросил на подоконник, — у меня всё... — он сделал паузу, чтобы придумать более убедительное слово для описания эмоционального состояния, лишь бы в очередной раз не заставить родительницу волноваться. Меньше знаешь — крепче спишь. — Хорошо. Не прекрасно, конечно, но кто сейчас может таковым похвастаться, верно? — Антон выдавил из себя вымученную, натянутую улыбку, которая благо пропускаясь через фильтр трубки стала звучать вполне искренне, — Ладно мам, мне нужно срочно за конспекты садиться, иначе рискую быть убитым некоторыми зверствующими преподавателями. К сожалению, не имею ни мазохистских, ни суицидальных наклонностей, от чего ситуация становится отнюдь не веселой... — парень фыркнул и со старанием пятилетнего мальчишки, выводящего полузасохшими фломастерами на обрывке бумажки портрет матери, пытался подчеркнуть контур лица каким-то кремовым скульптором. В тишине собственного тяжелого дыхания кажется прозвучало усталое, но по-прежнему нежное прощание.       Парень бросил взгляд на экран телефона, дабы узнать сколько оставалось времени до смены, а следом откинул предмет связи в сторону, ввиду не надобности и «чтоб не отвлекало».       Покрыл губы блеском, заканчивая работу над лицом. Подобрал пульверизатор с водой, затем обрызгав волосы, делая их пошло влажными, придавая и так волнистой шевелюре больше кудрявости, а затем собирая в хвостик.       Юноша залпом выпил остатки уже холодного, совсем омерзительно кисло-горького кофе из, далеко не первой за этот ужасно длинный день, поллитровкой кружки и начал выполнять пункты из, давно отточенной до идеала, сметы в голове: разложить диван, заправить, накидать подушек; направить подсветку розового цвета, на самом деле являющейся фитолампой, с растений на импровизированную съёмочную площадку; подключить камеру (стоящую больше ста тысяч и настолько распространенную у моделей, что Антон попросив найти консультанта магазина данное оборудование на складе, поймал на себе взгляд отчетливого отвращения), к ноутбуку, туда же подсоединить микрофон, не сильно уступающий в цене вебке, закинуть беспроводные клавиатуру и мышь на диван, а на прикроватный стол — ноут; накинуть полупрозрачную, белую футболку на тело, так, чтобы проступали, от тонкой струйки ледяного воздуха сквозняка, набухшие, проколотые соски; натянуть кружевные чулки, на идеально гладкие, длинные ноги; надеть до безобразия короткие черные шорты.       Проделав все эти действия, аморфно, ужасающе быстро даже не заметив, Антон впервые за непозволительно большой срок задумался о том, насколько его, вызывающая шок и порицание, деятельность стала рутинной и катастрофичное, практически полное, выученное безразличие немного треснуло.       «Я настолько давно этим занимаюсь, что мое сознание включает непробиваемый, полноценный автомат, будто всё это не подготовка к флирту с незнакомцами и дрочке на камеру, а спуск по лестнице или утренние хлопоты...», вторило сознание бесцеремонно разрастающейся панике в грудной клетке, но тут же легко пресекаемой натренированным, с детства меланхоличным, но спустя годы и обстоятельства, ставшим куда более апатичным и циничным Антоном.       Он вновь подошел к телефону, взглянул на время: всё штатно, времени оставалось ровно на чашку кофе и одну сигарету.       Коридор приветливо встречал мягким, плавным мерцанием огней гирлянды и приглушенным светом желтоватых ламп, обеспеченный специальным регулятором, стоящим в каждой комнате. На эту идею Антон потратил пару дней и несколько тысяч, но оно определенно того стоило: ночей в этой квартире проведенных в бодрствовании, было до безобразия много, а яркий, предусмотренный по умолчанию свет сжигал чувствительные, сонные глаза, поэтому приобрести возможность регулирования освещения, было великолепной идеей.       Юноша осмотрел гостиную, окрещенную комнатой Позова и Ксии. Ибо первый регулярно обитал тут, ввиду проживания в общаге, что было не самым удобным, а главное пряным местом. К тому же друг обожал атмосферу и уют этой небольшой двушки. А вторая... Да черт знает, как объяснить мотивацию кошки к трепету из-за определенного места. Может из-за бóльшего пространства помещения, наряду с остальными или может, ото того, что хозяин с убийственной, для существ, мечтающих контролировать каждый сантиметр, регулярностью предательски запирал дверь в другую комнату.       Здесь, всё тоже было штатно. Две ультрафиолетовые лампы грели, заодно освещая стереотипным, для представителей профессии парня, цветом целый ботанический сад: подоконник был заставлен горшками, с большими, раскидистыми растениями, не пойми как, около тройки кашпо с зеленью, явно меньшего размера, например: цикламен или вереск свисали с карниза, а по оконной раме проходилась какая-то лоза.       Старая квартира советского типажа не могла похвастаться высокими потолками, но Антона это не останавливало. Он - приверженный превращать всё вокруг в умеренный, атмосферный хаос, вечно заполняя подвластные пространства своими заморочками, просто не мог упустить этой части помещения. Здесь, потолки были зеркальными, от чего когда юноша приводил очередных парня или даму сердца, со стороны их деятельность выглядела весьма комично: либо сам Антон, либо его партнер крайне неумело тверкали в отражении зеркала. К потолку были на леску приурочены самодельные облака из ваты, старых обувных коробок и белых светодиодных лент на батарейках, что отражаясь создавало невероятно красивую многослойность. К ним были приклеены на те же прозрачные ниточки аккуратно вырезанные и раскрашенные бабочки, которые из-за удачного ракурса не отражались в потолке, действительно создавая репродукцию неба.       Про балкон, в который выводила эта комната можно был лишь промолчать, если не всматриваться, можно было подумать, что помещение выкрашено в темно-зеленую краску: к двум свободным стенам прижимались стеллажи, от и до заполненные рассадой; совсем мелкими цветами и суккулентами, на остальных подоконниках и стендах смотрящиеся бы неуместно, в сравнении, с огромными растениями — почти деревьями. По краям потолка была приклеена всё так же розовая, светодиодная лента.       У другой, чистой от темной зелени стене, в полумраке виднелся выступ, застеленный мягким, сероватым пледом, представляющий собой самодельную сидушку, сверстанную вроде бы из ДСП с подлокотником, на котором неизменно валялись две пачки сигарет — самого юноши и Димы, зажигалка и соответственно, но не очевидно — пепельница: Антон часто сидел здесь в перерывах и размышлял о чем-то очень глубоком и абсолютно не важном, что забывалось уже через пять минут концентрации на работе или делах, а чтобы стряхивать пепел в окно, пришлось бы, как минимум каждый раз приподниматься, а как максимум — вовсе курить стоя.       Антон, почему-то осторожно взглянул на электронные часы, закрепленные чуть выше стенда: «Двенадцать сорок одна. До трансляции двадцать четыре минуты», резюмировал внутренний голос. Юноша немного вытянулся и приоткрыл маленькое, верхнее окно, хотя любому другому пришлось бы вставать на цыпочки. Еще одна особенность этой чудной квартиры: окна во всю стену лоджии. Это было затратно и невероятно сложно в исполнении, но парень очень уже загорелся идеей панорамных стекол, поэтому вариантов не было. Потому что, если Антон вдруг чего-то захотел или ему что-то приглянулось... Взгляните на количество растений в его доме и сразу всё поймете.       Тлеющий кончик сигареты немного освещал серьезное лицо Антона, придавая ему мрачности. Он обожал философствовать, выворачивать любую идею наизнанку, находить смысл там, где его никогда не было, классифицировать не классифицируемое, мыслить нагружено и витиевато, всему виной СДВГ вперемешку с ПРЛ поставленные в подростковом возрасте, в большей степени мешающих жить, но всё же изредка приносящих пользу ввиду интересных мыслей, зачастую выписываемых в заметки. Но есть одно «но», заболевания предрасполагали к постоянной рефлексии, а Антон, прекрасно знающий, к чему приводит перманентное самобичевание, о том неустанно напоминал, изредка фантомно ноющий продолговатый, очень крупный, уродливый рубец на бедренной артерии, предрасполагал отсутствие любых достаточно глубоких размышлений о себе и своем способе заработка.       Сегодня всё шло не так. Он позволил себе допустить мысль о неправильности своих действий и о том, насколько он с это неправильностью, не просто смирился, а скорее даже никогда и ни смирялся, ввиду ненадобности. Просто случайно попал в этот бизнес, просто случайно остался, никогда не ставя под сомнения нравственную сторону медали или хотя бы чуть сомневаясь, смущаясь раздеваться перед тысячной аудитории. Гарантии того, что не сольют — есть; от матери с отчимом парень скрывать свою деятельность в состоянии, а близкие итак прекрасно знали о его работе, значит проблем — ноль.       Нет, не думал об этой, не разгонял в голове до вселенских масштабов, как делал буквально с любой другой идеей. Просто на секунду допустил подобную мысль в голове, а значит, это уже грозит развернуться в огромную проблему. Дамба, которую юноша строил и укреплял, как только мог, на протяжении четырех лет, на протяжении всего своего пути в этой стезе начала давать пробоину.       Парень фыркнул сморщившись. Он в потемках схватил не ту пачку, а следовательно в его пальцах дымился не парламент тонкий, с кнопкой, а чужой винстен серый, толстый. Легкие несильно протестовали, сжимаясь чуть сильней обычного, при попадании вредоносного дыма. Пришлось докуривать: стереотипная студенческая жадность, оказавшаяся не приобретенной, а врожденной, побеждала осознание далеко не малой цифры на счету.       Красные цифры на стене, непреклонно отнимали время. Двенадцать пятьдесят две. Пятнадцать минут до смены. Антон, голова которого от непривычного обилия никотина начала немного кружиться, неуклюже поднялся с импровизированного сиденья и направился на кухню за спасительной дозой кофеина. В помещении чувствовался сладкий запах свежей выпечки — шарлотка, приготовленная специально для Поза на скорую руку, так как тот сделал за юношу курсовую, чтобы он смог хоть немного отоспаться и теперь был должен, пусть друг не сказал об этом непосредственно в лоб, но моральный долг всё равно висел на Антоне.       Смена начиналась типично, но отрицать того факта, что атмосферно — нельзя. Аромат блаженного пирога и горького, кисловатого, от того, что крепкого кофе разливался по квартире, заставляя пусть ненадолго, но отвлечься от незыблемой тревоги и вечного недосыпа. Минуты всё утекали, оставалось всего лишь десять минут. Антон решил, что в таком состоянии мемберов привлечь будет нереально, нужно было хотя бы приблизиться к какому, никакому верному вектору мыслей и ощущений.       Юноша вернувшись в спальню упал на разложенный диван, сразу настраивая кадр, принимая неудобную, но давно выученную — нарочито сексуальную позу, поставил уже наполовину опустошенную кружку, больше напоминающую плошку для салата с ручкой и открыл телеграм. Архив, рандомный канал, один из десятков, если не сотен: работа обязывает, где-то коллеги просили подписаться, для массовки, где-то более опытные ребята из его направления, у которых можно было брать интересные идеи для шоу, ну а остатки — для изменения направления мысли перед трансляцией, поднятия настроения, к сожалению только настроения, ибо попадая в эскорт, неважно какой, ты обязательно прознаешь всю внутреннюю, не слишком привлекательную кухню этого бизнеса, поэтому на порно не вставал, но отвращения не вызывало, что удивительно, даже дарило небольшую волную возбуждения, которую уже можно было раздувать. И на том спасибо.       Благо Антон был очень впечатлительным мальчиком, поэтому за трехминутный ролик он смог успешно скопировать, как минимум игривое настроение, а это уже хоть что-то, работать можно.       Парень ввел логин на сайт: «Samdi» — барон Самди в мифологии вуду означал смерть и сексуальность одновременно. Юноше это показалось идеальным, ведь невероятно хорошо подходило парню, а так же звучало просто и лаконично, а когда на приватах произносили полную вариацию, с использованием слова «Барон», Антон и вовсе покрывался мурашками.       Затем написал и пароль, представляющий собой инициалы абсолютно случайного человека из книги рекордов Гинеса и его даты смерти. Парень был ненормально, в странном векторе повернут на безопасности, но главное — работало. Примерно по тому же принципу юноша подбирал кличку и комку шерсти, вечно шатающемуся по квартире. Но действовал уже осознанно. Ксие Кьюпин — полное имя кошки, а так же принадлежащие женщине с самыми длинными в мире волосами. А всё потому, что это вечно мяукающее создание принадлежало к породе с максимальной длинной шерсти.       Мышь потянулась к кнопке «start live streaming». Сердце пропустило пару ударов. Внутренний критик за секунду успел перебрать тысячу страхов: от сомнения в собственной сексуальности, до уверенности в нехватке знаний во всемирном языке, которым его пичкают с трех лет. Парень занимается этим делом четыре с половиной года, оброс сотнями мемберов, заработал больше семидесяти тысяч токенов и всё еще боится нажимать чертову кнопку. Щелчок мышки. Глаза бояться, а руки делают. Убивающая, секундная тишина. Пара сотен зрителей. Глубокий, рваный выдох.       — Hi guys! [Привет, народ!] — Антон криво улыбнулся, даже не надевая, а приклеивая на секундный супер клей, маску на ближайшие тройку часов, чтобы потом она отходила с кожей, а свежие раны, ввиду отсутствия ухода гноились. Сегодня выбор пал на «невинный мальчик». Да у юноши был целый гардероб образов, как метафорический, так и вполне себе реальный. — Today I went shopping, bought new rings, a whole set of five pieces and one incredible bracelet! [Сегодня я устроил шоппинг, купил новые кольца, целый набор, из пяти штук и невероятный браслет!] — парень воодушевленно вытянул руки к камере, демонстрирую свои мнимые покупки, вместе с недавно сделанным минималистичным маникюром: аккуратная, натурального цвета база, поверх которой располагались, тонкие, графичные, матовые линии. Конечно, он безбожно врал, всю эту бижутерию он приобрел еще около полугода назад, просто не используя её до этого на стримах. У юноши в целом был пунктик на анонимности, всё-таки третий год обучения на информационного безопасника давал о себе знать. В кадре никогда не появлялось ничего личного, включая Антона. На фоне бесконечно висели плакаты релевантных групп, рисунки и скетчи, выпрошенные у Димы, в объектив всегда попадал исключительно диван — всё лишь бы сделать атмосферу более уютной и интимной, не выдавая ни капли себя. Парень заметил, как на трансляцию вошел постоянник и показ руками сердце, чтобы выделить, а затем глаз зацепил удачное сообщение в чате: «What about the jewelry in your nipples? [Что насчет украшений в твоих сосках?]»       — Oh... that... [Ох... Это...] — Антон наигранно, смущенно опустил взгляд, на самом деле пряча ехидную, ликующую улыбку — его небольшая уловка сработала, полупрозрачная футболка была отличным решением, — To be honest, I'm still embarrassed — it was an impulsive decision... [Честно говоря, я всё еще стесняюсь — это было импульсивно...] — Антон говорил медленно, тягуче, полушепотом, с придыханием, оттягивая ворот трикотажной футболки и демонстрируя проколотый сосок, предварительно пару раз намеренно задев его, чтобы тот набух. — How do you like it? I doubt it, maybe it's better to take it off? [Как вам? Я сомневаюсь, может лучше снять?] — юноша закинул крючок и о чудо, очередная манипуляция сработала, в очередной раз теряя веру в людей:       В тревожном лишь для Антона молчании раздалось уведомление, оповещающая модель о донате размером в пятьдесят токенов и сообщении: «Take off your shirt. I really want to admire your beautiful body and a new upgrade! [Сними футболку. Очень хочу восхититься твоим прекрасным телом и новым пирсингом!]», дальше шел какой-то смайлик, но парень предпочел не акцентировать внимания.       Потом всё шло, вроде как, неплохо. Пришла еще пара донатов, на чуть меньшую сумму, пятеро решились на приват, в итоге пришлось раздеться до нижнего белья, но это еще малая кровь: не пришлось разрабатывать анус и подбирать подходящие под образ игрушки — уже радует.       Юноша вернул спальню к заводским настройкам, превратив съёмочную площадку в необычную, но, как раз, в стиле Шастуна комнату.       Засыпать сейчас было определенно ужасной идеей. На часах четыре шестнадцать, вставать к первой паре, плюс дорога, значит спать оставалось от силы три часа, просыпаться будет невыносимо трудно, перед носом маячила угроза — проспать, а значит наилучший вариант — сублимировать в таком полуживом состоянии еще несколько часов, заодно изучить, написать, понять конспекты. Парень всё-таки не соврал матери, дел по учебе было непростительно много, просто конкретно сегодня в приоритете работа.       Антон сел за стол; щелкнул выключателем настольной лампы; раскидал тетради; учебники; какие-то листки с обрывками информации: ручки; цветовыделители; отписал Позову, чтобы скинул курсовую, как проснется, как раз успеет изучить и принялся грызть гранит науки, не щадя, стачивая зубы.       Спустя каких-то жалких пятнадцать минут, по квартире эхом пронесся рингтон. Юноша мгновенно поднял трубку, — На связи телефонного аппарата. Слушаю? — когда-то Шастун начал так отвечать на звонки, лишь для новых, интересных оборотов речи, но фраза почему-то приросла.             — Знал же что не спишь! — послышались радостные возгласы друга-начальника, — Знаю, что послезавтра смен нет, но... — мужчина слегка задумался и Антон решил, что момент подходящий:       — А знал, что звонить людям пол пятого утра, как минимум некрасиво, Стас? — произнес парень дежурную фразу, скорее иронично, нежили зло, прекрасно зная, что работодатель всегда так поступает, благо хотя бы расписание знает и в редкие дни, когда юноша может выспаться, не тревожит.       — Шастун, а ты знал, что нарушать субординацию — это тоже, как минимум некрасиво? — звонящий глухо усмехнулся. — Станислав Владимирович, между прочем, заставлять друга, называть вас по имени, отчеству, тем более, когда сами умоляли его стать вашим сотрудником, ну совсем некрасиво.       — Ладно победил... Я к чему вообще? — мужчина замолкнул, Антон, как раз успел вывести ответ в какой-то примитивной задачке, — А! В среду поработаешь? Там богатый мембер, неплохо заработаешь, а мы клиента не потеряем, а? Я предложил и Женю, и Данила, но почему-то он хочет именно тебя... — Стас усмехнулся, видимо вторя каким-то своим мыслям, — Боже, как же его?.. Память совсем не к черту... Точно! «Адалрикус».       — Это тот, который по душевным разговорам? — юноша искренне улыбнулся воспоминаниям об этом человека. Стас на том конце провода промычал, что нужно было воспринимать за согласие, — Бог с ним проведу — куда я денусь...