В свете розовых ламп

В видеоиграх с возможностью нескольких финалов Перед принятием решения, которое изменит судьбу героя Время замедляется, дают 30 секунд И говорят: ваш выбор будет иметь последствия Каждые семь лет — Meanna

      — Бля, Дим, странный он какой-то… — Антон задумчиво потер переносицу, затем продолжая методично нарезать огурец на идеально ровные продолговатые треугольники. — Нет, не относительно морального маньяка или человека с эмоциональным диапазоном чуть больше зубочистки… — овощи ложатся в тарелку аккуратной пирамидкой, следом под нож попадают помидоры, — Нет, скорее… Я будто не работаю с ним — не имеет смысла ни держать кадр, ни создавать образ мачо, наивного, неопытного мальчика и далее по списку, но при этом волнуюсь до беспамятства и трясущихся коленок перед трансляцией, как в первый раз… — блюдо, уже политое бальзамикой отправляется на стол. Юноша делает бесконечный глоток вновь отвратительно кислого кофе, даже не сморщившись — слишком давно притерпевшись к спасительному, крепкому вареву.       — Приятного аппетита… — друг прокашлялся, пытаясь вывести парня из бурного мысленного потока, в котором тот видимо застрял, окончательно загрузившись, озвучивание коего продолжалось последние двадцать минут.       — Человек живет не тем, что он съедает, а тем, что переваривает. Положение это одинаково справедливо относится к уму и к телу. — задумчиво выдал Антон, опускаясь на стул, вроде как выйдя из темницы мыслей или просто зайдя в другую камеру, впоследствии затягиваясь электронной сигаретой, которая эксплуатировалась куда чаще привычных обществу табачных изделий, и выдыхая приятный персиковый пар.       — Объективно… — вымученно произнес Позов, слизав остатки соуса с уголка губ, сыздавна привыкший к подобным выкрутасам друга и перестав анализировать, — Ты к чему?       Юноша глубоко вздохнул, — Не я, а Бенджамин Франклин. К чему?.. — он медленно потянул крепкий напиток из кружки, — Да, просто в голову пришло. Эвентуально к чему-то… — Антон опомнился, будто выходя из транса, — Пусть вкусная трапеза не только насытит твой желудок, но и наполнит тебя невероятной энергией, красотой и вдохновением на новое творчество, новую мечту. — он вбросил это, с непробиваемой серьезностью на лице и монотонно ровным тоном, высмеивая друга за осточертело бессмысленные, абсолютно не нужные условности, которые как ему казалось, они перешагнули на этапе идеи частичного переселения Позова в эту квартирку.       — Нахуй иди, окей? — Дима рассмеялся, — Почему бы тебе просто не залить в кофе бейлис и потягивать на протяжении всего стрима, как ты делал в первые не «нон-нюд» смены?       На улицу, кажется, обрушился дождь, осень лишь спустя месяц начала вступать в свои права. Небо еще около трех недель светило омерзительным, жарким светом даже в Петербурге, после летнего сезона. Антон сбегал из Воронежа в том числе и от солнца, но видимо лишь забрал с собой, ибо последние пару лет, с переездом юноши в этот комфортно мрачный город, здесь всё чаще появлялась поскудно-яркая звезда или ему так просто казалось?       Ксия требовательно промяучила что-то подозрительно похожее на человеческий слог, намеренно привлекая к себе внимание. Антон глубоко вздохнул, вытянув ноги на соседний стул, тем самым создавая посредственный мостик. Кошка благодарно мявкнула и вальяжно пройдясь, по гостеприимно предоставленным конечностям улеглась на бедра и легонько замурчала.       — Не то… — промычал юноша, — Там был такой… Блять, за что конвертировать мысли в предложения так трудно, а?! — Антон залпом выпил остатки омерзительного на вкус кофе, ни капли, не скривив ровное выражение лица, лишь рвано выдохнул после, будто конченый алкоголик. Пушистое создание недовольно фыркнуло, смене положения хозяина, — Там был животный страх, а тут я кажется, боюсь его разочаровать… С ним же пиздеть нужно, причем глубоко, монументально… Насколько мне хватило английского: он человек очень умный, а я… — грубый, мятежный вдох пронесся эхом по небольшой кухне.       — А ты таблетки-то сегодня выпил? — юноша аккурат кивнул, — На самом деле, ты один из умнейших, — Дима нарочито прочистил горло, — даже, наверное, самый умный человек из всех, кого я знаю Шаст…       Повисло молчание. Нет, конечно, не неловкое, за столько лет такового просто не могло возникнуть. Каждый разлился в собственные мысли.       — Хочу его впечатлить!.. — раздался возглас и сразу же пропал. Такое часто бывало с парнем: пласт мыслей, из которых иногда выбивались одиночки, будучи сразу озвученными. Подобные ситуации лишь хлеще подбивались неприятным симптомом пограничного расстройства в виде импульсивных, вечно необдуманных действий, как раз из разряда: «Сначала говорю, потом думаю.». — Я имею…       — Всех и вся, вербально и физически. — парень криво улыбнулся, — Ага… — в глазах блеснула искра, даже небольшой уголек, коей каждую секунду всё больше грозил перерасти в пожар, — Смотри, как там Стас сказал его, зовут… — быстро раздавил смущение друга Позов, — Адалрикус! Это не какой-то рандомный логин же, а вполне существующее немецкое имя, причем весьма популярное. — развивал мысль Дима, будто уже думал над этим, или действительно думал? Зная одногруппника — вполне мог. Антон настолько живо, восхищенно рассказывал об этом человеке, дрочащим на душевные разговоры, после их первого и пока единственного привата, что парень, зная друга точно мог предположить такой исход — «Загоняющийся Шастун», настолько редкий, но при этом невообразимо частый исход. — Ну оно и логично, ты всё-таки транслируешь, на Австрию, Венгрию, Германию. Но! Ты за всё время работы видел хоть одного клиента, пишущего свое реальное имя или хотя бы его подобие? Тем более если ты говоришь, что этот мужик невъебенно умен… — Антон хотел что-то вставить в эту нескончаемую, пусть и действительно логичную мысль, но друг решил закончить, — Так вот, я к чему… Если откопать его реальное имя? — парень заметил хмурящееся лицо друга, — Смертному человеку это конечно неподвластно, но Шаст, у тебя в распоряжении: два с половиной курса информационной безопасности, плюс мы оба знаем — огромное число часов самостоятельного изучения; друг, который конечно похуже, но всё же тоже умеет ломать анонимность; все возможности Стаса, то бишь создателя и владельца сайта, и два часа до конфы впереди! — Позов начал быстро хватать ртом воздух, пытаясь насытить мозг кислородом, будто пробежал марафон: вся эта мысль была высказана, монолитом, одним предложением, на одном дыхании.       Моральная дилемма: идея великолепна, аккуратна, в каком-то смысле изящна и в своем исполнении отнюдь не безрадостна, но это с одной стороны.       С другой же — решение будет иметь последствия, необратимые, предугадать исход которых невозможно. Можно пожалеть и совсем не в далекой перспективе. Как бы снаружи всё хорошо не выглядело.       На сайте не зря царит анонимность, полностью, беспрецедентно нерушимая, конечно, лишь на вид, но всё же невероятно важная для клиентов. Но «Адалрикус»... Тут Позов прав, слишком очевидный фальшь, как минимум для поистине умного, похоже даже интеллигентного человека. Интеллигенция и веб-кам? Интересное сочетание, но кажется идеально подходящее тому, у кого встает на личные, глубокие разговоры.       Вот так взять и сломать святой Грааль и лично доказать, что анонимность — пустой звук: грубо и бесцеремонно, но зато, как живописно...       Щелчок, печка в голове начала топить мозг адреналином. Проблема. Последствий куча: от простого — потери конкретно этого, невероятного мембера, до понижения репутации, что грозит снижением дохода, потерей клиентов, получением весьма агрессивных пиздюлей от Стаса и далее по обширнейшему списку. Антону плевать. Проблема.       Пограничное расстройство личности никогда не перестанет напоминать о себе. Свойственная этому заболеванию вечная пустота, в основном заполняемая лишь деструктивным поведением, проблема номер один в жизни Антона, ну как минимум разделят призовое место с чем-то еще, но точно не является незначительной.       Юноша вроде как научился смягчать непонятные, ужасающие метафорические голоса требующие хронических зрелищ и непосредственного в них участия, нужно проживать всё кожей, на собственном опыте: случайно решил за ночь с парой бухих друзей, будучи абсолютно трезвым автостопом прокатится из Воронежа в Дракино — небольшое село, за шестьсот восемь километров автостопом или импульсивно, в одиночку поехал в область, на небольшую заброшенную детскую психбольницу с концепцией — просто погулять, приняв данное решение всего за пятнадцать минут, десять из которых выбирал транспорт и маршрут.       Раньше Антону завидовали, не утруждались бесконечно высказывать, о том, какая у него захватывающая, примечательная жизнь и жалобно-тоскливая, кислая, однообразная у них, но при этом ничего не меняя.       Весьма рациональный подход однако, ведь вся яркость прожитого опыта сводилась к одному глупо стереотипному персонажу. Парень множество раз рефлексировал на тему того, что, будучи девушкой, он бы спокойно гулял по ночам, в темных дворах, самых криминальных районов родного города, в юбке более похожей на пояс. Почему? Ответ удручающе прост: ему невозможно причинить боль, его невозможно напугать, невозможно изнасиловать — всё это будет веселый, весьма специфический опыт, отголоском которого стала бы лишь бравурная история, переданная знакомым не капли ни болезненным тоном.       Теперь же у Антона только одна проблема: как перестать работать? Слишком уж сильно его привлекала внушительная цифра, которая, даже после покупки квартиры, на исключительно самостоятельно заработанное, была явно больше, чем у двух трети сверстников. Сердце, каждый раз йокало, когда из банка приходило очередное уведомление о списании, даже в сумму, не превышающую тысячи рублей.       И если раньше юноше сетовали на скудность впечатлений собственной жизни, теперь же умоляли хотя бы выйти во двор на час и распить по бутылочке пива, будто ему снова пятнадцать, но теперь же в общепринятом понятии. Парню претила сама концепция таких посиделок.       Свой максимум деструктивного поведения Антон эксплуатировал по полной: ироничное решение заполнять дыру в душе и всепоглощающую, удручающую скуку, через заполнение других дыр, казалось идеальным — не просто беспорядочные половые связи, а найти самого несломимого человека в баре или клубе, или на открытой паре, или кафе, абсолютно релевантно и уломать. Флирт, ужимки, подбор вектора поведения, заставить парня или девушку, опять же неважно, самостоятельно предложить секс, при этом играя из себя саму невинность. Здесь юноша нашел свою отдушину, свой наркотик, смирение своих демонов.       Иногда, конечно, что-то всё же просачивалось, как например сейчас, но это малая кровь.       Ксия вытянулась в струну проведя мягкой, когтистой лапой, немного цепляясь за футболку, жалобно мяукнув, очевидно требуя ласки.       Антон широко распахнул глаза, будто удивившись чему-то, зевнул и повернул голову на Позова, смиряя его тяжелым, оценивающим взглядом. — Надолго залип? — задал дежурный вопрос юноша.       — Четыре минуты, сорок две секунды. — ответил парень после мимолетного промедления, быстро попадая пальцами по клавиатуре маленького дисплея телефона, затем переведя взгляд на друга, — Так к чему привел твой гениально-философский мозг?       — Ты всё-таки решил вести эту блядскую статистику? — Антон фыркнул, аккуратно переложил мурчащие создание с колен на соседний стул, та недовольно мяукнула, и направился к кофемашине. Послышался глубокий вдох Димы, — Да-да, где хохол прошел — там еврею делать нечего, помню... — предугадал юноша шаблонную фразу товарища, о том, что: «Заебал вопросом на вопрос отвечать.», — Нужно Стасу звонить, он БД скинет, а там уже действий почти ноль... — сонно вывел Антон, вновь зевая. Приятный запах кофе начал потихоньку распространяться по комнате.       — Статистику веду. Пока всё образцово, пределы собственных эталонов не пересекаешь. Слишком забавно наблюдать, как ты замолкаешь посреди разговора на три — пять минут, хочу узнать закономерность, зачастую вопрос не пропорционален времени его обдумывания. Сам ты явно не сможешь объяснить, чем это обусловлено, значит объясню я.       — Как скажешь, если вынесешь мораль за время моего созвона, с целью получения неэтичной информации, а как сопутствующий ущерб еще и получения пиздюлей, будет неплохо.       — Издеваешься, я всего месяц отслеживаю...       — В точку. — юноша ехидно ухмыльнулся и подхватив кружку свежесваренного кофе, вместе с телефоном отправился в гостиную.       Антон вернулся не меньше, чем через сорок минут, с заебанным, но крайне довольным лицом. — Назвал придурком.       Дима оторвался от ноутбука, который успел незаметно перетащить из коридора во время переговоров. — Ты ожидал другого?       — Нет. Сорок минут называл придурком. — юноша глубоко вздохнул, — Точнее тридцать: назвал придурком, в различных интонациях и формулировках, потом пять: выпытывал все тонкости гениальной задумки, а затем вновь называл придурком, ибо ни тонкостей, ни гениальности не обнаружил. — высыпая в миску корм, для непрерывно орущей кошки, тем самым оповещающей, что проголодалась, экспрессивно, возбужденно резюмировал Антон, в голове подмечая, что дети как концепция — явно не его. Ибо разбаловать даже выкинутое на улицу, брошенное хозяевами небольшое, бесконечно мурчащее создание — надо постараться. — А еще сказал, прикрутить какой-нибудь номер в профиль. Хотят, чтобы клиенты за большую сумму могли обращаться лично. А я не хочу, так что завтра надо будет сходить за новой симкой.       — Доступ дал?       — Дал.       — Тогда давай, расчехляйся, у нас час остался. — Дима методично потёр виски, затем вдавливая пальцы в глаза, так, что перед ними поплыли белые разводы, зевнул, — Почему он конкретно в три, мать его, ночи решил подрочить на твою, высокоинтеллектуальную речь. Хотя судя по восхищенным выводам: высокоинтеллектуальный диалог.       — В Германии сейчас два. — изложил парень, щелкая выключателем основного освещения, затем нажал на кнопку вытяжки, чтобы небольшая лампа желтого цвета, вывела темные силуэты людей в помещении на стены. — Не у нас, а у меня. Полей цветы и иди спать. — мягкий пар, разлился в потрясающем мраке комнаты, расслаиваясь на белые завитки, подобные облакам, тут же растворяясь в пустоту, ложась туманом, на каждую поверхность.       — Я помочь тебе хочу, это, как минимум интересно и вообще не приказывай, я тебя старше! — возмутился Дима, но Антон кинул на него непроницаемый взгляд:       — А я выше и умней. Не показатель. Нам завтра к первой паре. Иди спать.       Парень что-то неразборчиво промычал себе под нос и ретировался с кухни, явно удрученным, поняв, что спорить - бесполезно.       По кухне вновь распылился запах бодрящего напитка, кажется им уже давно пропитались все бетонные стены этой квартиры. Антон был слишком загружен мыслями и страхами, что решил пересечь собственные принципы. Он на цыпочках прошел на балкон, мимо уже во всю храпящего однокурсника и вернулся в кухню с пачкой сигарет и пепельницей. Проблема ровно на одну сигарету.       Методичный, угрюмый поиск информации, по базе данных сопутствовался традиционными загонами и активной мозговой деятельностью, в поиске оправдания своему глупому поступку, которого уже никак не избежать.       Нормальная практика для Шастуновской головы. Каждому действию нужен логичный, правдоподобный аргумент на вопрос «Почему?» или «Зачем?». Правда этот самый аргумент никогда не применялся, ну точнее в девяноста восьми процентов случаев. Но кого это волнует? Вот Антона, точно нет. Потому что ответа на вопрос «А вдруг?» никогда не поступало.       В такой немного тягостной, но уже давно природнившейся атмосфере прошло еще около двадцати минут, за которую нужная отмазка была не найдена, буквально впервые за долгую жизнь, зато найдено нужное имя:       Глаза Шастуна округлились, он вновь и вновь пробегался взглядом по выведенной в таблице строчке. Медленно вчитывался, нескончаемо прокручивая в голове, боясь озвучить. Имя металось во вмиг опустевшем сознании, билось об стенки, пытаясь вырваться наружу. — Арсений Сергеевич Попов... — По слогам, чуть не по буквам, тягуче произносил парень.       Время быстротечно иссекало, тридцать минут до трансляции. Антон на немного ватных ногах поднялся, захлопнул ноутбук и отправился в спальню выполнять свой весьма будничный ритуал по подготовке к трансляции.       Кадр был выставлен, камера, как и микрофон настроены, декорации подготовлены, освещение поставлено. Анабиоз прошел. Мерзкое зудящее чувство, о том, что о каких «душевный» разговорах может идти речь, когда на фоне висят плакаты нелюбимых групп, фоном расположилось в голове. Остальную часть эфира занимал сюжет дальнейших событий.       Минута истины. Час расплаты. Пора. В нижнем углу отпечаталось время: ноль два, пятьдесят девять.       Щелчок мышки. — Hi Arseny! — секундная, но омерзительная пауза. Антон прочистил горло. — Меня хорошо слышно? — парень спросил это самым обыденным и не принужденным тоном, но голос дрогнул. Юноша не знал, заметил ли клиент, но был уверен, что да.       — Да Самди. Я поражён. — мужчина, судя по голосу, рассмеялся. — Как прошел день?       Парень опомнился лишь за пару секунд, он определенно залип. Ощущение, мягкого, бархатистого, кажется немного приглушенного голоса и разливистого, аккуратного смеха осталось на коже, но не липким, мерзким чувством, а приятным, к ужасу, даже каким-то родным. — Можно вопрос?       Послышался добрый смешок, — Судя по раскопкам информации с неизвестной мне целью, тебе не привыкать к разрушению границ. Задавай. — юноша неловко опустил голову. — Да шучу, рад, что хоть где-то можно использовать родной язык, но это следствие, — снова, цепляющий за душу, разносящийся в, впервые за долгое время, не тошнотворной, пустоте комнате, в том числе пустоте головы парня. Антону не хотелось думать, что он ответит дальше, вставит ли реплику, изменит ли позу, хотелось лишь слушать это твердый, но при этом не жесткий, бархатистый голос, зарываться в нем, улавливать каждый звук. Это было совсем не так, как в первый раз. Не, на подсознательном уровне, лишенный души, английский говор, а родная, более обширная, эмоциональная, не лишенная грубых интонаций, извилистых мыслей речь, которой еще и при наличии умного носителя можно заслушиваться до бесконечности. — а вот, как факт мы имеем напор и бесцеремонность. — ехидная усмешка. Знает, что зацепил.       — Я подумал, что так будет душевней. Всё-таки реальные имена несомненный плюс в копилочку атмосферы. — отмазка сама себя нашла, опыт не пропьешь, особенно когда всю жизнь затачиваешь мозг под это.       — Ну раз имена... Что за вопрос-то Антон?       Парень напрягся, по телу будто разошёлся ток, а мозг неистово начал копаться в памяти и знаниях на предмет трещины в анонимности. Подозрение пало на очевидное — Стас. — Должно быть, вектор моего вопроса надо бы теперь сменить, но подождет. — юноша выдавил из себя подобие смешка, кажется он даже не оказался нервным, — Почему "Адалрикус"?       — Адалрикус: первая, пятая, девятая буква — мое имя, ну сокращение его. — в голосе слышалась улыбка. Антон за пятнадцать минут успел с десяток раз проклясть отсутствие желания клиента выключать камеру. Он хотел видеть, а не чувствовать интонации и эмоции. — Глупо наверное... Подумал, как твое имя получил, тебе известно, но теперь мне еще интересней. Я в целом просто выделил пару часов и весьма избирательные навыки. — его голос сменился на более мягкий - дружеский, сложность мысли ушла, в перспективе трансляция должна была выйти удачной.       Антон облегченно выдохнул, — Я наверно разочарую, а может и удивлю, — он криво улыбнулся, — но справился за двадцать минут, используя исключительно коммуникативные навыки.