оба хотели

У Антона нет-нет да и промелькало ебанутое желание хоть раз понаблюдать за Арсением спереди, когда он трахает его сзади. Увидеть выражение лица, дрожащие ресницы, заломленные брови, подрагивающую чёлку и приоткрытый рот. Взглянуть на то, как Арс трясётся от фрикций, пока Антон натягивает его на свой член. Пока он насаживается сам. По-разному: быстро, медленно, размеренно. Меняя амплитуду, входя совсем чуть-чуть и входя полностью, задевая простату и двигаясь хаотично, почти что по-животному. Сцеловать его стоны, обнять за шею и держать в руках трясущееся тело. Однако клонироваться нельзя. К сожалению ли это, или к счастью, он не знает.  Арс однажды подумал, что хотел бы посмотреть на Антона со стороны, пока он вбивается в него со спины. Увидеть подрагивающие кудряшки, искусанные пухлые губы и закатывающиеся глаза. Провести руками по мокрым плечам и выцеловать ключицы.  Была даже совершенно отбитая мысль — их обоих ебут, пока они смотрят только друг на друга, думают только друг о друге, любят только друг друга.  Их скрещивающиеся во время секса взгляды Арсений любит больше всего на свете (помимо самого Антона, конечно же). Это — интимно. Доверительно. И пиздец, как возбуждает. Как сказать об этом Шасту, Арсений не знает. Как на это намекнуть, Антон даже не представляет. «Хочу смотреть, как тебя трахают»? «Что ты думаешь о групповухе, но чтобы вставляли нам?»? «Слушай, давай поебёмся вчетвером?»?  Как, блять, об этом сообщить?

***

Всё встаёт на свои места, когда они снимают «Громкий вопрос» со Складчиковой. Вика, конечно, придумывает охуительное празднование победы — тверк. Ни один из них не подозревает, чем это чревато, пока они не пересекаются взглядами. Их головы находятся на расстоянии вытянутой руки друг от друга, если не меньше. Перед глазами Арсения лишь Антон, перед Антоном — Арсений. Шаст так тверкает, будто его трахают сзади. Прямо на столе, прямо в одежде, прямо перед всеми. Совсем не в тему у Арсения взыгрывает кинк на публичность. Для полного антуража не хватает только его стонов, потому что он так блядушно приоткрывает рот и немного растягивает уголки губ в улыбке. Как будто знает, какое впечатление производит и какие мысли у Арсения в голове. Пшеничные кудряхи пружинят, и это так мягко, что Арса переклинивает. Шея немного приоткрыта из-за глубокого выреза футболки, и он без труда дорисовывает аккуратные ключицы и сжимающийся живот. От толчков, которых, блять, нет, и его фантазия слишком разыгралась, они, между прочим, в павильоне, и не одни. В гримёрке Арсений признается Антону. Тот может посчитать его конченным, но терпеть больше нет сил и смысла, когда раньше неосуществимая ранее фантазия почти сбылась у него на глазах.  Арсений, бессовестный, тверкает медленно и размеренно, ещё и умудряется губами имитировать поцелуи. Шаст совсем не представляет, как его спокойно ебут, держа за бёдра, пока он с абсолютно нейтральным выражением лица делает вид, что ничего не происходит, и стреляет глазами в Антона. Он расслаблен и уверен в себе. У Шастуна кинк на такого Арса.  У него в принципе кинк на Арсения, но такой Арсений. Твердеет не только в паху, но и где-то в мозгу, потому что перед взором стоят очень неприличные картинки с Поповым в главной роли. На всякий случай до конца игры они почти не смотрят друг на друга во время празднования правильного ответа.

***

— Антон, обещай, что выслушаешь, — они остались одни, Дима с Серёжей уже ушли домой.  — Что? — Шаст даже перестаёт складывать свои кольца в сумку, и, видя обеспокоенное выражение лица Арсения, застывает. — Обещаю. — Я…блять, — он жуёт губу какое-то время, пытаясь собраться с мыслями, — Как же это сложно произнести вслух, — и набирает побольше воздуха, чтобы в последний момент не слиться и выпаливает как на духу, — Яхочупотрахатьсявчетвером. Антону послышалось?  — Повтори-ка ещё раз, — оглушённый предложением Арса, он оседает на диван, пытаясь переварить услышанное. Арсений молчит, вперив взгляд в пол и теребя несчастное кольцо на мизинце. — Арс, — Антон действительно обеспокоен. Он говорит с ним так мягко, что Арсению хочется плакать и вернуть свои слова обратно. — Что ты имеешь в виду? Тебе меня мало или что? — Нет-нет-нет, ни в коем случае, — он смотрит округлившимся глазами на Шаста, пытаясь понять, как тот мог такое подумать, — Я хочу…видеть тебя…пока трахают и меня, и тебя, — в этот раз он не мямлит и произносит слова отдельно друг от друга. Вот это да. Теперь очередь Шастуна смотреть на Арсения глазами по пять копеек.  Он что, тоже это почувствовал? Пиздец. — Кого ты предлагаешь? — отмирает Антон. — Ты что, согласен? — Пока не совсем, но можно попробовать, всё предварительно обсудив, — он облизывает губы, волнуясь, — Я…просто…тоже об этом думал. — Сегодня? — Арсений облегчённо улыбается, прикрывая глаза и думая, как сильно ему повезло с партнёром и как они совпадают в своих желаниях и фетишах. — И не сегодня, — Шаст носком кроссовка выводит какую-то лишь ему понятную линию на полу. Его тоже до жути смущает этот разговор.  — И я, — успокаивает его Арс. — Так кого ты предлагаешь? — Эда, наверное?  — Эда? Ты хочешь, чтобы тебя трахнул Выграновский? — Антон думает, что ничего страшного, но как бы нихуя себе.   — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда меня трахают. Кто это будет — неважно. Будет ли он ебать меня или тебя — не имеет значения. Что насчёт тебя? Кого бы выбрал ты?  — Дай подумать, — он берёт паузу в несколько минут, перебирая варианты, потом тихо произносит, — Дима. — Позов?  — Упаси боже, Арс, — Шастун так сильно морщится, что Арсений понимает, что шутка была как минимум не смешная. Как максимум — пиздец. — Масленников. — Ого. Ты что, хочешь, чтобы тебя трахнул Масленников? — вворачивает фразу Антона Арсений, передразнивая. — Арсений, — его голос не терпит возражений. А ещё он пристально смотрит на него, пытаясь найти хоть толику сомнения в их очень ебанутой затее. — Ладно, я согласен, — лепечет быстро, чтобы не передумать. В Антоне он уверен, как ни в ком другом. — Так быстро?  — Я же сам это предложил. Думал, что ты посчитаешь меня конченным. — Значит, нас таких здесь двое. Главное, чтобы согласились они. — Устроим, — в глазах Арса плещут бесенята, и Антон уверен, что в своей голове он потирает ручки в предвкушении, как муха.  Шаст в Арсении тоже не сомневается ни капли.

***

Дима и Эд соглашаются. Они обговаривают всё на берегу, заявляя о своих предпочтениях и опасениях. О том, что делать нельзя и что можно. Разговаривают не час и не два, а готовятся недели две точно. Собираются с мыслями, свыкаются с идеей и обсуждают то, что будет происходить. Почти что в деталях. Начинают с кухни. Только благодаря их тверку за столом в студии они вообще воплощают эту безумную идею в жизнь.  Когда они с Антоном предлагали друг другу варианты развития событий, Арсений пошутил, что они могли спокойно себе кушать, когда вдруг к ним пришли два друга, которые, как неожиданно, раздели их и трахнули прямо за кухонным столом. Но они не в плохой порнухе, и данный тупой и слишком предсказуемый сюжет они оставляют для одного из многочисленных режиссёров фильмов для взрослых. Благо, стол небольшой, и можно легко дотянуться друг до друга, не прилагая особых усилий. На предмете мебели нет ничего, кроме Антона и Арсения. Которые в футболке и домашних штанах стоят раком (крабом), облокотившись на его поверхность. Под штанами нет боксеров, и Выграновский с Димой легко стягивают никому не нужную нижнюю одежду.  Эд стягивает штаны до колен, Дима снимает совсем, чтобы не мешали.  Шаста буквально потрясывает от возбуждения, а ещё ему совсем немножечко страшно, но Арсений напротив смотрит так твёрдо и уверенно, берёт его за руку, крепко сжимая, что Антон забивает на все свои тревоги, сосредотачиваясь на ощущениях рук и своём мужчине напротив. Дима оглаживает ягодицы, раскрывает половинки и кружит пальцами у отверстия, дразня. Выдавливает заранее приготовленную смазку, греет её в руках и разрабатывает Антона до своего члена. Кажется, что на это уходит вечность, потому что Шаст плавится от умелых движений пальцев, так правильно растягивающих его. Он плашмя ложится на подушку на столе, так любезно подложенную Арсением и полностью отдаётся в руки Масленникова, позволяя делать всё, что ему вздумается они обсуждали. Выграновский тем временем делает абсолютно то же самое с Арсением, параллельно дроча себе и периодически проводя сочащейся от смазки головкой по сжимающемуся входу. Он крутит уже три пальца внутри, расставляя их на манер ножниц, оглаживая стенки и мышцы.  Всё это время Арсений смотрит на Антона, пожирая глазами покрасневшее лицо и капли пота на лбу. Тянется пальцами другой руки, чтобы стереть их и мимолётно целует в висок, наклоняясь. Шаст подглядывает за ним с подушки, пьяно улыбаясь, шепча губами «люблю» и сильнее сжимая руку Арса в своей.  Сквозь пелену он слышит сказанное Эдом «давай», и к его анусу подставляют член. Антона подтрясывает, когда Дима входит головкой, его мелко трясёт, когда он двигается дальше и начинает медленно вбиваться, постепенно ускоряясь. Шаста бросает по столу и он тянется к Арсению, целуя, в удовольствии кусая за нижнюю губу. Арс стонет ему в рот и начинает мычать, когда они разрывают поцелуй, а Эд медленно трахает его, выходя почти до конца и снова вставляя до основания. Шаст ловит губами горячее дыхание Арса и отмечает где-то на подкорке сознания влажную растрёпанную чёлку, блестящие глаза и мерно покачивающееся в такт толчкам тело, скрытое под футболкой.  Пружинящиеся кудряшки, спадающие на глаза; двигающийся корпус Антона и любящий взгляд глаза в глаза Арсений записывает в раздел самого красивого на свете порно.  На кухне стоит гул стонов, хлюпающей смазки и хлопающихся друг о друга тел. В какой-то момент Эд толкается так правильно, задевая простату, что Арс особенно громко стонет и кончает себе на живот и чуть-чуть на стол. Шастун закатывает глаза от удовольствия, почти что сползая на пол и не падая только благодаря поддержке Димы, мелко трясясь от руки на члене и члена в заднице. Он оседает на пол, в ушах шумит слишком сильно, но Арсений тут же оказывается рядом, кое-как за короткое время отходя от оргазма, и обхватывает его руками, нежно целуя в губы и приговаривая, какой Антон молодец и какой он хороший. Эд с Димой уходят курить, давая им время набраться сил для следующего захода.

***

Выграновский приходит в спальню в тот момент, когда Антон с Арсением самозабвенно целуются, вылизывая рты друг друга. Они все ещё в футболках и без трусов, и Эд на секунду охуевает, когда замечает между разведённых ног Шаста стоппер.  Он подходит к нему и кладёт ладонь на спину, прося Антона прогнуться сильнее. Аккуратно вытаскивает игрушку и собирает смазку на отверстии, вставляя снова, и вынимает опять, но не до конца. Трахает Шастуна пробкой, пока сам Антон не начинает подмахивать бёдрами, насаживаясь и продолжая сосаться с Арсением.  Дима выходит с балкона, когда Эд окончательно убирает стоппер, засовывая его в Арсения, у которого, на удивление, ничего в жопе нет. — Я смотрю, вы и без меня неплохо справляетесь, — говорит он, кажется, впервые за весь вечер, поднимая бровь.  Антон с Арсением наконец-то отрываются друг от друга, с поволокой в глазах смотря на Диму. Выграновский снимает с них обоих футболки. Масленников забирается на кровать, подползает к Арсу и ставит его в колленно-локтевую, двигая стоппер внутри, пока Эд пристраивается к Антону, полностью входя членом. Они пытаются трахать их одновременно, Масленников двигает пробкой в такт шлепков тел пары напротив, выбивая из Арса хрипы.  Антон вообще ничего не слышит, перед его глазами пелена, и он вслепую находит пальцы Арсения и крепко сжимает в своих, опираясь локтями на простыни. Член Выграновского так хорошо заполняет его внутри, он горячий и пульсирующий, Арс в его руках, и Шасту больше ничего не нужно. Хотя нет. Нужен член в заднице Арсения. — Дим, вставляй, — сипит он между глубокими вздохами, захлебываясь от чистейшего удовольствия, наполненности сзади и сильной любви к человеку, ладони которого он так остервенело стискивает. Антон кожей чувствует, когда игрушка заменяется членом, потому что Арсения мурашит. Он на мгновение закатывает глаза и распахивает их, впериваясь взглядом в Шастуна. Теперь их обоих натягивают сзади, и это то, чего они оба так сильно хотели.  Они оба больше не стонут, а хнычут, максимально выгибаясь в пояснице. Так развратно Антон себя никогда ещё не чувствовал. Но ему так хорошо. Так блядски хорошо с оттопыренной жопой, членом в заднице и Арсением, держащим его за руки. Это — слишком для них обоих, такое ощущение, что они сейчас разорвутся от крышесносных ощущений, но Масленников с Выграновским не умеют читать мысли, поэтому Дима выходит из Арсения и переворачивает его, скулящего и почти плачущего на спину и тянет Шастуна, поднимая с помощью Эда и устраивая у Арсения между ног.  Антон пытается сфокусировать взгляд, прогоняя дымку, мычит от пустоты внутри и видит перед собой расхристанного и мелко трясущегося Арса. Им не дали кончить, вытащив слишком рано, и члены обоих мужчин изнывают от сильного напряжения. Шасту кто-то щедро смазывает член смазкой, видя что он не в состоянии сделать хоть что-нибудь. Мажут и влажную, ещё пульсирующую дырку Арсения. Приставляют орган ко входу, толкая в плечо и призывая начать двигаться. Очухиваясь, Антон вставляет на половину и выбивает из Арсения скулёж. Сзади к нему пристраивается вроде бы Эд, и он подмахивает бёдрами вверх-вниз, и насаживаясь и входя.  Его ебашит током, когда Дима садится рядом с Арсением, просит его открыть рот и кладёт головку на губы. Арс лижет, чуть-чуть приподнимается, чтобы заглотить хотя бы на треть, и сосёт, причмокивая. Арсения заполняют везде, и он чувствует себя то ли на седьмом небе от счастья, то ли на седьмом кругу ада. Он никогда такого не испытывал. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выскочит из груди, и он вытаскивает член Масленникова изо рта и тянет Антона на себя, мокро целуя и подмахивая бёдрами резко и быстро. Всего становится слишком — он изливается на свой живот, пока Шаст кончает в него.  Эд слезает с Антона, додрачивая себе самостоятельно, а Шастун спускается вниз и высасывает свою же сперму из растраханного ануса Арсения, вылизывая всё до единой капли. Целует снова и щедро делится с Арсом своим собственным семенем.  Они грязные в прямом и переносном смысле, слюна обоих, смешавшись со спермой Антона стекает по их подбородкам, на них в данный момент дрочат двое мужчин, но так охуительно они себя ещё не чувствовали. Оргазм долбит где-то в висках, и Шаст лежит на Арсении, придавливая своим нехилым весом, не в силах даже слезть и лечь рядом.  Арсений сыто улыбается, лениво растягивая губы и шепча, что он рад, что они это сделали и что он не против как-нибудь повторить. Уходящим Эду с Димой Антон говорит приходить ещё, чтобы они попробовали бутерброд уже в исполнении Арсения и повторили групповушку. В разных позах. И, если те сами захотят, с Димой и Эдом в нижних позициях.