89

      Сигарета медленно дотлевала где-то рядом с подошвой, и Вероника потянулась за новой. Улица была пустой и тихой — тихим и пустым казался дом. Она думала, родители будут шуметь, ломиться в комнату или хотя бы нервно смотреть ТВ в ожидании, что она спустится вниз и всё объяснит, но тишина была оглушительной. Даже птицы смолкли в абсурдном ожидании… чего-то (ну не финала же истории; это было похоже на хреновый киношный штамп, которые она могла вытерпеть только ради Марты).       Вероника с тихим выдохом выпустила изо рта дым, в неверном свете уличного фонаря наблюдая, как он поднимается к потолку. Наверное, сидеть на подоконнике с сигаретой в зубах тоже было немножко киношно. Ей никогда не были свойственны меланхолия и драматизм, но, видимо, это было заразно.       Она снова попыталась вслушаться в звуки из дома или улицы и в итоге умудрилась прожечь чулки. Любимые, к слову. Она со злости докурила сигарету до самого фильтра и достала из пачки последнюю. Купить новые она никак не успеет до утра. Ещё одна досадная привычка, доставшаяся ей от ДжейДи.       Это перед глазами так плывёт или пальцы и правда подрагивают?..       Она не помнила, когда ела в последний раз — может, перехватила что-то перед завтраком, пока мать не начала читать нотации. Она хмыкнула: вот уж неожиданная побочка, прилетевшая с одного-единственного настоящего самоубийства…       Вероника давно перестала себя успокаивать словами вроде «это всё скоро закончится», потому что не заканчивалось ничего и ничерта, пока кто-то не брал дело в свои руки. Надо признать, ДжейДи хватило смелости и отчаяния. Ей неоткуда было их брать.       Чиркнула зажигалка, вспыхнул огонёк, но сигарет не осталось. Она с сожалением потушила окурок о подошву и медленно спустила ноги с подоконника.       Когда Вероника легла в постель (на ту самую простынь) и закрыла глаза, где-то далеко раздался рёв мотоцикла. Она выдохнула и зарылась лицом в подушку.       Впервые за весь день — первый-день-после-его-смерти — Вероника хотела плакать.