Кинктобер 2022

Громадная рука морской жительницы сдавливает горло раба под ней. На его теле чётко видны бронзовые следы от её украшений на запястьях и того же цвета, но насыщеннее оттенка кровоподтёки. Чуть ниже ничего не видно, зато слышны стоны явного удовольствия. Слышно, как генетический материал тонкими струйками наполняет ведро. — Скарпжи-ка мне, Соллукс, — отвлекает его от эротической сцены на экране Фефери, — вот что на-астолько волнующего ты находишь в сцене ведра между адмиралшей и её рыбом? Она ведь окунь грубо с ним обходится, я бы точно не стала делать так с тобой! Уф! А моржет, ты только этого и хочешь? Ха-ха-ха, бульк! — Гоже. Блять. ФФ. Ты фсё правильно поняла, у меня фтали на ведро в фильме, молодец, — Соллукс сдаётся без попыток сопротивления. — Не надо делать из этого ебучее мировое открытие. — Но это и есть открытие! — смеётся Фефери. Она кладёт ладонь на ещё небольшой бугорок на влажных брюках и вдавливает. Чтобы не возникало сомнения касательно того, что именно здесь считается открытием. Соллукс шипит от неожиданности и псионическим щелчком ставит фильм на пазу: он интересный. Даже без этой сцены, просто... Соллукс ещё хочет досмотреть. Фефери продолжает елозить ладонью на пахе Соллукса, пока бугорок из двух щупалец увеличивается, а золотое пятно расползается дальше по брюкам. Она не торопится, вслушивается. Соллукс опять шипит и вздыхает: у Фефери много версий, от чего. Все приятные. — Я так понимаю, раздетьфя мне не дадут. — Тебе всё равно штаны стирать, не переживай! Фефери смеётся, но намёк понимает прекрасно и теперь фокусируется на том, чтобы победить пуговицу и ширинку. И вместе с тем даёт Соллуксу окно, где он может достаточно сфокусироваться и... меж створок укромного уголка Фефери собирается псионическая волна. Другая её часть обвивает едва показавшееся щупальце, и Фефери айкает, сжимая бёдра. Внезапная стимуляция сбивает её с толку, чего Соллукс и добивается. Но вместе с тем он раззадоривает Фефери и она, прерывисто дыша и ёрзая, быстро расправляется с одеждой и нижним бельём. Сжимает оба щупальца между собой. Вибрация меж её собственных бёдер становится рваной. Щупальца обвивают запястье, ладонь и пальцы, отчего двигать рукой становится сложнее. У псионики таких проблем нет: щупальце Фефери извивается, путается в складках юбки, неспособное обвить пустоту. По мере того, как Фефери ускоряет темп, волны псионики обретают непостоянство. Одна стимуляция сменяется другой, всё сбивается с ритма, и Фефери готова терпеть приятные мучения, если это значило, что Соллукс будет сходить с ума. И, наоборот, когда фокус Соллукса сходится на псионике, Фефери едва ли может двигать рукой; либо двигает резко и делает больно. Но Соллукс довести её до этого состояния стремится. Спустя десятки прерывистых движений оба тролля желают скорее закончить игру чем-нибудь приятным. Но первым сдаётся Соллукс, позволяя Фефери довести себя, дёргается и вжимается в кресло. Заряды псионики потрескивают у глаз от напряжения. И, уже обессиленно развалившись на мокром диване, он как следует даёт насладиться Фефери. Теперь фокус Соллукса ничего не сбивает, и он может как тщательно ласкать алую любовь псионическими волнами, так и смотреть, как она вцепляется пальцами в диван, как зажимает бёдра. Слушать, как она стонет, и — совсем неудивительно — её рвущийся к высоким нотам голос в этот момент журчит привлекательнее, чем то, что играло на экране.

***

Фильм удаётся досмотреть только после мытья и уборки, чем Соллукс остаётся крайне недоволен. Он даже мотивирует Фефери поставить ведро рядом с диваном на случай особо откровенных сцен. Но они, по закону подлости, больше не появляются.