Кинктобер 2022

Ты — живая батарейка. Собственно, это всё, что о тебе сейчас можно сказать. И хозяйка корабля, двигателем которого ты сейчас являешься, к твоему сожалению, прекрасно знает один трюк. Почему к сожалению? Искренне спросишь ты, потому что в эти дни твой рассудок часто плывет, и ты забываешь вроде бы хорошо известные вещи, вот например то, что трюк заключается в стимуляции выработки энергии. У тебя ноет тело от одного упоминания об этом, а когда крупная в сравнении с тобой ладонь давит на уголок — ты, наконец, вспоминаешь. Тебе взрывает мозг от поступающей информации, ты даже не можешь сконцентрироваться на собственном уголке и настойчивом наглаживании там. Ты прекрасно знаешь её руку. Всё происходит через ткань комбинезона, но ты хорошо чувствуешь пальцы, сгибы и все, все кольца одновременно. От этого или движений или чего-то ещё уголок стремительно мокнет, ты открываешь рот в беззвучном крике и делаешь движение, которое помнишь как "дернуться". Точнее, мозг пытается заставить тело это сделать, а ты просто безвольно висишь, пока она мнёт твой уголок и с особым вкусом натирает одно из щупалец, которому не повезло показаться первым. Но оба щупальца одинаково сильно пачкают комбинезон. А ведь она и не начала толком, так, заставила их выйти из уголка, чтобы твоя одежда точно основательно вымокла. И, как она начала, так нарочно и не ускоряется, поэтому тебе хочется обтираться мокрым пахом об её ладонь и особенно кольца, ты хочешь проехаться по ним, даже если её касания тебе отвратительны. Ты до дрожи в обездвиженном теле терпеть её не можешь, тебя тошнит от этой рыбьей морды, и именно поэтому ты так обильно течёшь. Через короткое время ты чувствуешь скорую перегрузку, а она всё наращивает темп, то вдавливая пальцы в уголок, то натирая и обжимая щупальца. Всё бы было даже неплохо, если бы остывший генматериал не размазывался у тебя по животу и ногам от каждого движения её ладони, мокрая ткань не липла к телу, ну и ты не ощущал себя так, словно обоссался. У тебя нет сил или возможности посмотреть, но ты уверен, что замаранный комбинезон так и выглядит. От ассоциаций всё становится более унизительным, она начинает бесить куда больше, а оргазм становится ярче. Ты каждый раз забываешь, как именно ощущается оргазм, и каждый раз переживаешь ощущение полета снова. Ты словно опять можешь управлять телом, тебя словно не сковывают кораблём, а мокрое пятно на комбинезоне расползается ещё больше. Этот факт и возвращает тебя в реальность. Ты всё ещё не можешь дёргаться и шататься, зато можешь хрипло кричать от удовольствия. Только потом ты задумываешься, сколько единиц энергии сейчас выработал. Это ощущение предвещает нечто приятное, кажется, будто после отдачи энергии кораблю что-то происходит, но ты всё-всё забыл. — Булять, у тебя там просто море гребучее, — фыркает она, и ты вспоминаешь, да, ты помнишь, почему... — В промывочную ванну. Только ты вспоминаешь, что там за процесс, провода резко выкидывают тебя из своей хватки. Ты валишься на пол, словно тряпичная кукла, и вздыхаешь. Всегда это так и происходит. И у кого здесь помутнения рассудка, если она забыла о твоей мышечной атрофии? Сколько оборотов она уже у тебя? Не она-Она, а мышечная атрофия, конечно. Вот здесь ты помнишь, что долго. Пол холодный и слишком твёрдый, в нём нет рельефа, ты уже так скучаешь по проводам, что хочешь плакать, но слёз никаких нет. Да и на тебя нашло озарение: ты вспомнил, что обычно ей надоедает смотреть на твоё неподвижное тело, и она сама тебя таскает. Главное, чтобы не решила отмывать, это было бы ужасно, это было бы так противно, что у тебя бы опять всё взмокло.