Октябрьский ужас

Мимолётный взгляд на собственное отражение заставило снова встать перед зеркалом и внимательно присмотреться к своему лицу. Полина заболела ещё несколько дней назад, но отёчность всё ещё не прошла, что невероятно бесило девушку, которая обычно внимательно следила за внешностью. Красные глаза наливались слезами обиды, разодранное в попытках выдавить все «несовершенства» лицо казалось совершенно непохожим на то, что Поля обычно видела в зеркале. Рыжие волосы, немытые и скрученные в нелепый пучок, выглядели отвратительно, что дополняло образ больной уродки, коей себя и представляла девушка. Сказать, что она в очередной раз невероятно расстроилась, — ничего не сказать. Полина затуманенным от слёз взглядом последний раз прошлась по отражению и спешно отошла от зеркала — ещё бы чуть-чуть, и истерика была бы необратима. На кухне она залпом выпила чашку кофе и села за стол. Скучно, просто пиздец как скучно целыми днями сидеть дома одной, спать, есть, снова спать и пить противовирусное. Полина чем только не пыталась себя занять: от чтения воротило, рисование заставляло лишь больше углябляться в собственные комплексы, а неизменная температура 38.2 долбила по голове болью и усталостью, из-за чего слушать и смотреть что-либо не представлялось возможным. Оставалось лишь закидываться лекарствами, кофеином и терпеливо ждать окончания дня сурка. Кофе как раз помогал не проваливаться в сон, который именно во время, казалось бы, обычной болезни стал жутким. Как ни странно, никаких кошмаров под температурой девушке не снилось, но вот просыпалась она с невероятной тревогой, заполняющей всё тело до дрожи. Пока голова горела от боли, всё остальное холодело, не смотря на два пледа и отопление. Более того, будил Полину шёпот. Странный шёпот, то ли откуда-то сверху, то ли из глубины сознания. «Отвратительно» «Ужасно» «Фу» Девушка каждый раз вскакивала и шла на кухню. По дороге в другую комнату заглядывала в зеркало. Постепенно в голову закрадывалась мысль, что невидимый голос говорил про неё же. Шёпот с каждым пробуждением становился громче, отражение — отвратнее. Полина пыталась заглушить голос — он начинал сжимать череп, звенеть в ушах, будто колокол. Лицо покрывалось прыщами с невиданной скоростью, лицо будто пухло ещё больше, слёзы всё чаще наворачивались на глаза, с ненавистью рассматривающие такое несовершенное, уродливое тело. Прошла неделя, и Полина твёрдо решила завесить зеркало простынью. Простая простуда всё никак не хотела заканчиваться, вопреки кучи таблеток и своеобразному постельному режиму. Шёпот постепенно перешёл в отчётливый женский голос, эпитеты про внешность девушки набирали обороты — не сойти с ума было сложно. Полина в эти дни общалась исключительно с начальницей, которая с каждым днём становилась недовольнее — больничный продлевался и продлевался. Поэтому девушка сейчас, закрыв глаза одной рукой, другой цепляла край простыни за угол зеркала. Ткань всё ускользала, никак не хотела оставаться на месте, но спустя несколько минут дело было сделано. Поля почувствовала такое облегчение, когда в страхе открыла глаза и не почувствовала совершенно ничего, глядя на серый прямоугольник. Наконец-то можно поспать, однозначно стоит. Закинувшись ещё парочкой таблеток, девушка завернулась калачиком в излюбленные пледы и провалилась в небытие. А проснулась всего спустя несколько часов. От острой боли в щеке. Будто кто-то давил на лицо с чудовищной силой, пытался выдавить кости и глаза. Полина, даже не глядя на саму себя, чувствовала, что щека жутко покраснела, а боль всё усиливалась. Было страшно, но она всеми силами заставила себя подойти к зеркалу и отдёрнуть простынь. — Фу, боже, — в отражении стояла… Полина, но не Полина. Рыжие, слипшиеся в грязную кучу волосы клочьями закрывали огромное лицо, которое аж в зеркало не помещалось, сопли размазались по щекам, красные маленькие глаза жутко косили и слезились. — Давай, сука, — отражение, совершенно не обращая внимания на шокированную девушку, грязными отросшими ногтями всеми силами старалась выдавить огромный прыщ на щеке. — Отвратительно, ужасно… Боль пронзила Полину с новой силой, и она потеряла сознание.