Октябрьский ужас

— Мам, у меня в кровати лежит какая-то тётя. И храпит, — разбудил Марию настойчивый голос сына. Поначалу та даже не поняла, что малыш от неё хочет, только пробурчала что-то ласковое и повернулась к нему спиной. Но буквально через несколько секунд до сонного сознания дошёл смысл странной фразы, и она тут же вскочила. — Какая тётя, милый? — в голове мелькали множество догадок, кто же это мог быть. Естественно, все они были абсурдными: кроме матери с сыном в квартире никто не жил, они сидели одни дома последние несколько дней по болезни, никто, кроме бабушки, и не заходил. — Я пошёл пить, а когда пришёл, она лежала. Я её не видел и дверь не открывал, мамочка, честно, — мальчик явно был напуган и вот-вот готов был заплакать, поэтому Маша обняла его и приободряюще поцеловала в лоб. — Ну что ты, малыш, какой-то тёти испугался? Сейчас мы её как прогоним, — и защекотала за пузико — любимый приём женщины от «грустинки» сына. Приоткрыв комнату, Маша с ребёнком в обнимку беззвучно осмотрела пространство. Так и есть, на кровати лежала какая-то женщина в повседневной одежде и с тапочками на ногах. Такими же тапочками, какие сейчас были на испуганной матери. Боязливость свою перед сыном она показывать не стала, а подошла и начала трясти незваную гостью за плечи. Вставала та неохотно: бурчала, отмахивалась и закрывала уши подушкой, но её всё же удалось поднять на ноги. Странная штука: тётя была очень похожа на Машу. Волосы того же цвета, но прямые и короткие, черты лица такие же, только прибавилось несколько морщин и припухлость. Будто на старшую версию себя, женщина глядела на гостью и терпеливо дожидалась, пока она оклемается и скажет что-то вразумительное. — О, глянь, прям как я в лучшие годы. Меня Маша звать, — первое, что протянула незнакомка, хрустя затёкшей шеей. — А вы, кстати, что в моём доме делаете? — В Вашем доме? — возмутилась Мария-младшая и крепче схватила сына за руку. От женщины за версту воняла перегаром, и чёрт его ведал, что она может сотворить. — В моём доме, — утвердительно закивала головой пьянчужка, — и сына моего ещё хапаешь, сдурела? — Я живу в этом доме уже год, Вы не можете… — Я живу здесь одиннадцать грёбаных лет, я могу! — внезапно гаркнула женщина и уселась на детскую кроватку, раздвинув ноги. — Улица Якуба Коласа, дом 86, квартира 40, как алфавит заучено. Маша опешила и в эту же секунду отправила сына спать в гостиную, а сама села рядом. — Вот как, значит, — она задумалась. — Имя? — Маша, я ж говорила. — Возраст? — Тридцать шесть с копейками, а… — А год какой сейчас? Мария-старшая неверяще нахмурилась, но вскоре засмеялась. — Ну ты, мать, даёшь, конечно. 2032 на дворе, кукуха не полетела? Ну охуеть теперь.