Октябрьский ужас

Платиновый шкаф закрылся, и мальчик снова остался наедине со своими мыслями. Среди кучи висевшей одежды было очень тепло и уютно, будто со всех сторон обнимали множество рук в виде меховых шуб, пальто и весенних ветровок. Тоша любил темноту, обосенно когда сидел в шкафу в качестве наказания. Мама не была приверженицей физического насилия, зато часто запирала мальчишку в чулане или тёмной кладовке на час-два из-за любой оплошности. Тоша даже начал считать, что делала она так только потому что хотела хотя бы на время избавиться от назойливого сыночка. Но в последнее время везде поселились варенья, заготовки на зиму в кучах банок, которые бабушка заботливо закатала и отдала семье почти всё, поэтому «место на подумать» переместилось в шкаф, и Антоше это очень нравилось. Там пахло нафталином, старой, завалявшейся со времён советского союза одеждой, сухой древесиной. Было очень удобно спать, подложив под голову давно упавшую шубу, но когда мать проверяла состояние сына, очень ругалась. «Если я буду спать во время наказания, не пойму, в чём я был не прав и не подумаю над своим поведением» — заученная чуть ли не с первого дня фраза. И так, и так Тоша бы никогда не думал над собственной провинностью. В первый день такого наказания, тогда, когда шкаф был ещё неудобным и тесным, когда от запахов жгло в носу и слезились глаза, мальчишка нашёл зеркало, которое раньше никогда не видел. В темноте ничего не было видно, зато понятно, что поверхность полностью покрыта густым слоем пыли. Она и стала основным художественным материалом: Тоша сразу вслепую накалякал на зеркале пальцем чёртика. С рожками, с хвостом и злобной ухмылкой, как и полагается чёртикам. Мальчик тихо хихикнул над своей выходкой и подписал чёртика кривым детским пальчиком. М А М А Но тут же испугался и стёр, «ведь это невежливо и грубо с его стороны» С тех пор чёртик начал с ним разговаривать. Сначала Тоша ощущал необычную тесноту, будто в шкафу ещё кто-то был, пододвигался к стенке, чтобы новому другу хватило места. А потом он вдруг появлялся из воздуха и как ни в чём не бывало болтал о всяком. Говорил в основном чёртик, потому что его мама не слышала, а если Антоша начинал отвечать, разражённо стучала по стенке шкафа. Чёртик пришёл в этот раз. Говорил о птицах и их крыльях, о том, как работают строители, как раньше делали зеркала. Тоша слушал, пальцами ног ощущал, как гость ласково щекотал его острым хвостом, и тихо смеялся в ладошку. Но сегодня он ушёл необычайно рано, даже не успел рассказать про значение такого странного слова «нерест». Антоша расстроился, но тут же понял, почему чёртик убежал: мама открыла дверь и выпустила его. — Что ты понял? — сухо спросила его женщина, снова закрывая шкаф на тугую защёлку. — Я больше так не буду, — протянул Тоша. Он даже не смотрел на маму, стоял и глядел в белый потолок. — Надеюсь. Иди ешь. Мать ушла, оставила сына одного в просторной комнате. Антоша было поплёлся в маленькую кухню за порцией невкусного пересоленного омлета, но тут заметил силуэт на стене. Кривенький силуэт чёртика.