The obstacles

      Валера резко проснулся среди ночи от странного шума. Он острожно вылез из-под своего «домика» и вышел из палаты. Кажется, все стихло: шума больше не было слышно. Лагунов пошёл дальше по коридору, как вдруг раздался оглушительный удар — как будто бетонный блок упал на пол. И ещё удар.       Про бетон Валера не ошибся: это были шаги гипсобетонной горнистки, которая угрожающе направлялась к нему. Парень побежал оттуда, что было сил, но ожившая статуя тоже умела довольно быстро бегать. Они добежали до душевых — теперь Валера точно в ловушке. Как утопающий хватается за соломинку, он взял в руки душевой кран и направил его на горнистку. Вода включилась, и статуя начала плавится, как будто ее обливали какой-то сильнодействующей кислотой, а не обычной Н2О.       Лагунов очнулся в своей кровати: это был всего лишь сон. «Ну и срань.» — было первое, о чем он подумал с утра. — «А ведь мне редко снятся сны. Как там у девчонок, на новом месте приснись жених невесте? Походу, по этой логике, мне стоит все-таки обратить внимание на эту полуразваленную статую!» — из-за этих своих мыслей он чуть не рассмеялся.       Все ещё спали. В палате часов не было, поэтому не было понятно, сколько осталось до подъема. Но ложится снова не хотелось, поэтому Лагунов решил продолжить чтение.       Он потянулся рукой за книгой и нащупал тюбик от зубной пасты. В памяти сразу всплыли события вчерашней ночи.       —А погнали девчонок пастой мазать? — предложил Титяпкин, и его соседи не смогли отказаться от такого заманчивого предложения. Как только все убедились, что прошло достаточно времени, и Усатый с Кудрявым давно уже спят, решено было выбираться.       Операция была тщательно спланирована: каждый взял свой тюбик с пастой, а один, особенно аккуратный, даже щетку с собой прихватил. Собственно, план мальчишек заключался в том, чтобы намазать незаметно как можно большее количество девчонок и быстро скрыться.       Валера, как ассасин, неслышно подкрался к крайней кровати. На ней спала девочка, в которой он сразу узнал Сергушину. В лунном свете мирно спящая Анастасийка показалась ему самой красивой девочкой в лагере, если не во всей его жизни. Сейчас она просто спала, тихонько дышала, и не кричала, как обычно. Ее легкое белое платье слегка сбилось, оголяя плечо и бедро, а длинные русые волосы раскинулись, закрывая частично лицо.       Лагунов, как заворожённый, стоял и не мог приступить к задуманному — ему казалось, что он станет вероломным вандалом, если нарушит эту красоту.       —Мажь давай. — внезапно прошептала она, чтобы ее услышал только Валера. Глаза ее оставались закрыты.       —А можно?       —Дурак ты, Лагунов. Но твою мужскую честь позорить не стану. — с этими словами она слегка улыбнулась.       Аккуратно, будто боясь что-то испортить, парень выдавил тонкую полоску зубной пасты и, в последний раз взглянув на будто спящую девочку, Валера удалился.       Воспоминания заставили Валеру покраснеть. Как-то это глупо получилось! Остаётся надеяться, что никто об этом не узнает. Надо отвлечься от подобных мыслей — всегда под рукой имеется какая-нибудь интересная книжка. Вот и сейчас он открыл сборник ужастиков — сущая ерунда, которую Лагунов читал потехи ради, и за серьезную литературу их никогда не держал.       И вот что странно: парень в целом не отличался впечатлительностью, но почему-то ему приснился кошмар после ужастиков и рассказов пионеров. Ну это совершенно ему не свойственно!       Знать бы, который час: есть ли смысл снова ложиться спать, или можно уже начать собираться? Лагунов решил, что выспался, поэтому пошёл одеваться. Достал с полки, что первое под руку попалось, как он обычно и делал, снял майку, в которой спал.       Тут дверь палаты резко открылась и кто-то вошёл. Валера развернулся и увидел Усатого. Черт, опять он в неловком положении! А вожатый пялился на него секунды две, потом резко отвернулся и довольно громко чуть ли не пропел:       —Подъем, гаврики! Солнце встало! — а потом, уже тише, обратился к недоумевающему Лагунову. — Помоги их разбудить, а? И кстати, кто под этим навесом живет?       —Ну я живу.       —У меня такое чувство, что это не положено. — засомневался Усатый, но как-то делано.       —Законом не запрещено. — Валера улыбнулся так невинно и по-детски, будто за всю свою жизнь он не сделал никому ничего плохого. И как у него вообще это получалось?       Вожатый был обезоружен, да и в целом, он не хотел с ним бороться. Все-таки Игорь не был ярым приверженцем правил — чего одни джинсы и значки с Битлз стоили!       А как там его зовут?