The obstacles

      Когда Валера очнулся, было уже утро следующего дня. Он посмотрел на отрывной календарь, который повесили на стене и не меняли дату где-то с начала смены. Лагунов встал и пролистал до предположительной сегодняшней даты. «Прошла почти половина смены. Значит, скоро родительский день», — понял он. Это же хорошо, значит, его еще могут забрать!       Попытки легально сбежать у Валеры уже были, но Свистуха упорно не давала ему позвонить родителям. «Вроде взрослый парень, а ведешь себя, как маленький!» — говорила она и выставляла его из своего кабинета.       «А что, если руководство лагеря что-то скрывает?» — внезапно дошло до Валеры. И действительно, это многое объясняет: почему вожатые игнорируют резко изменившееся поведение людей? Почему не замечают, как пионеры ходят по ночам по палате, или вообще за пределами корпуса? Почему не проводились никакие проверки?       Лагунов дернул дверь изолятора — она оказалась не заперта. Он огляделся — никого в лазарете не было, Валентин Сергеич куда-то ушел. Валера зашел к нему в кабинет. «Недавно у нас был медосмотр, может, он что-то записал про других вампиров?» — подумал парень и заглянул в журнал. Как и ожидалось, ничего необычного. Валера сам видел, как пиявцы могут подделывать сердцебиение. Но его внимание задержалось на записи, сделанной еще в начале смены: Имя: Хлопов Лев Петрович Дата: 22 июня 1981 год Диагноз: мертв.       Но эта запись была написана карандашом и стерта. Для верности Валера заштриховал запись — нет, ему не показалось, она действительно была сделана! Именно в тот день, когда Хлопов стал вампиром! Это была не единственная похожая запись — на прошлых сменах абсолютно такая же картина. «В прошлом году их было 13,», — посчитал парень. «А в этом — только 12. Получается, это еще не все, и вампиром станет еще один ребенок!»       Тут послышались шаги — Носатов вернулся. Лагунов быстро закрыл журнал и отошел от рабочего стола.       —Ты чего в моем кабинете забыл? — недружелюбно спросил медик.       —Да вот, мне уже лучше, хотел попросить выписаться. — бодрым голосом ответил Валера, и для верности даже выпрямился во весь свой небольшой рост, чтобы казаться еще здоровее.       —Это, кстати, тебе еда. — Валентин Сергеич указал на тарелку уже начинающей остывать рисовой каши, чай и хлеб с маслом. — Доешь, и проверим, как ты выздоровел.       Лагунов послушно отправился обратно в изолятор, переоделся в рубашку и брюки и машинально принялся есть кашу. Рисовую он терпеть не мог, но был такой голодный, что попросил бы добавки, если бы это было возможно. Вообще это с ним в первый раз в лагере, когда он был реально готов есть, что угодно — обычно он отдавал то, что не любил, своим соотрядникам.       А что, если Носатов в этом замешан напрямую? Что, если он и превращает детей в вампиров? Они же не берутся из ниоткуда, значит, где-то в лагере есть главный вампир, который их и обращает. Наверное, он тоже боится воды, но как это проверить?       Ему замерили температуру: 36,6 вердикт — здоров. Валеру буквально выпнули из медпункта, к его же радости. Погода наконец-то нормализовалась, и установилась комфортная теплая погода. «Наш отряд сейчас расписание обсуждает, наверное. А потом мы пойдем убирать мусор из пищеблока.» — прикидывал пионер. Удивительно, как он почти за полторы недели все же почувствовал свою причастность к коллективу, хотя Лагунов и отрицал это всеми силами. Но все же он по своей натуре одиночка, поэтому полного слияния с другими и действий в интересах «коллектива» ждать от него не приходилось.       План был таков: подлить речную воду Носатову в водку и посмотреть, что с ним произойдет. Но для начала хорошо бы выяснить, что с этой водой не так. Может, у Капустина, капитана «Вергилия», спросить? Наверняка он знает — он часто ходит по этой реке, как-никак.       Но сначала нужно было показаться вожатым, иначе к нему были бы претензии. Честно говоря, после вчерашней его выходки не хотелось лишний раз пересекаться с Усатым. Все-таки временами совесть подавала голос и в Валерином сознании.       Что с ним происходит? Неужели он реально влюбился в своего вожатого, парня, в конце концов? Кажется, все указывает на это. В последнее время Валере остро не хватало Игоря — общения с ним, его понимания, да и вообще, с ним можно было поделиться чем угодно. И все это пропадало, ему уже не удастся повторить все эти моменты, как раньше. От осознания этого становилось больно. Но Лагунову не привыкать терпеть боль.       Когда он снова «влился» в коллектив, у него возникло чувство, будто ничего не поменялось с его приходом. Разве что Хлопов заметил, что Валера снова в очень дружных рядах первого отряда.       —Слушай, а пиявцы выдают чужие секреты? — спросил его Лагунов, когда им удалось остаться наедине.       —Ты о чем? — Как обычно спросил Хлопов с тем самым видом дурачка, мол, не понимает, что это такое его товарищ городит.       —Я давно тебя раскусил, давай я не буду тебя к стенке прижимать. — Валера устало вздохнул, глядя на Леву. — Лучше ответь на вопрос по-хорошему, я ведь не вселенские тайны выпытываю. Мы ведь друзья, сам же говорил. — он усмехнулся на этих словах. Дружба-дружбой, но к друзьям в кровать среди ночи не лезут, и кровь у них пить не пытаются.       —Смотря какие секреты. — помявшись, все же ответил Лева. — Если ты не скрываешь ничего криминального, то конечно, не выдам.       —Понятно все с тобой. — Валера хотел уже было уйти, но пиявец остановил его.       —Да ладно тебе, твой секрет останется секретом. Честное пионерское. И честное вампирское тоже.       —Смотри-ка, как быстро раскололся. Может, ты еще мне и про воду расскажешь? — Лагунов хитро улыбнулся, но Хлопов только отмахнулся от него.       Валера присел на бордюр, собираясь с мыслями и думая, стоит ли доверять Хлопову подобный секрет. Но вдруг Лева, неожиданно для Лагунова, сам спросил:       —Это с Игорем Александровичем связано?       —Н-нет, ты о чем вообще? — шокировано переспросил парень, стараясь не подавать виду, что Лева только что опасно близко подобрался к истине. — Ты о чем вообще? Какие тут могут быть секреты? — поняв, как сильно он палится, Валера дал заднюю. — И вообще, я к реке пошел, пока!       Не дав Хлопову и слова вставить, Валера быстрым шагом пошел к Рейке. На улице становилось пасмурно, и собирался дождь. Нет, Леве Хлопову ничего не стоит рассказывать. Не такие уж они друзья, и вообще, как говорится, знает один — знает один, знают два — знают двадцать два.       Заметно похолодало, поэтому на берегу был только Лагунов и Капустин, который как раз чистил корабль.       —Извините, а Вас можно кое-что спросить? — начал пионер, забыв имя-отчество капитана корабля.       —Конечно, спрашивай на здоровье! — добродушно ответил тот.       —А что с водой в реке не так?       Капустин недоуменно посмотрел на Лагунова, не сразу поняв суть вопроса.       —Да все с ней так, обычная вода. Святая только, говорят. — он пожал плечами.       —В каком смысле — святая?       —Ну, вообще река эта называется Архиерейка — ее, говорят, священник заговорил. И она теперь нечисть отпугивает. — он почесал затылок, что-то вспоминая. — Но это так, местная легенда.       «Как я сразу не догадался!» — думал Валера, после того, как ушел от берега, — «Какая еще вода отпугивает нечисть? Значит, раз они ее так бояться, это может стать отличным оружием против пиявцев! Только надо бутылок где-то раздобыть…»