The obstacles

      Бутылок было предостаточно, ведь в лагере было целых два заядлых алкоголика — врач и директор лагеря. Конечно, было бы странно, если бы вдруг по всем углам обнаруживались бутылки с речной водой, но все это — в целях безопасности. Возможно, что Валере удастся убедить кого-нибудь еще в своей догадке насчет пионеров, но вероятность этого была крайне мала.       Наступил вечер, а потом ночь. Одну бутылку для себя Лагунов уже спер. Когда все заснули, кроме Хлопова, Валера облил свой «домик» святой водой и лег, на всякий случай облившись самостоятельно. Конечно, нужно было бы понаблюдать реакцию Хлопова на это, но Валера заснул — спокойно, как никогда еще в этой палате.       Очнулся Валера в старом деревянном доме — это был дом Серпа Ивановича, местного пенсионера-ветерана (того самого, которому Валера отвечал про интервентов на линейке). Дом, как дом, ничего необычного — только телевизор в другой комнате шумит. Лагунов решил осмотреться: он встал с дивана, и голову пронзила резкая боль, от чего в ушах аж зашумело. Но через пару секунд это прошло. «Странно, меня будто ударили чем-то тяжелым по голове.» — подумал пионер.       Потрогав лоб, он обнаружил, что очков на нем нет. Несмотря на это он все хорошо видел, даже лучше, чем обычно. Уже ничего не понимая, Валера поплелся в комнату с телевизором. Никого не было, но телевизор работал — точнее, там просто завис белый шум с его лычный звуком. Валера взял пульт и попытался выключить мешающий телевизор, но кнопки будто не работали. «Может, батарейка села?» — подумал Лагунов и решил пока оставить телевизор в покое. Тем более, что в доме была еще одна неисследованная комната за железной дверью.       Парень подошел к этой двери, подергав ручку, он обнаружил, что дверь была заперта. «Иеронов не из тех, кто стал бы прятать ключи в доступном месте,» — думал пионер, — «его стоит искать в неожиданных местах.» Он смотрел под ковром, за тумбочками, под диваном, и даже телевизор сзади проверил, но ключа нигде не было. Зато нашелся кусочек проволоки, который можно было сложить, как ключ. Когда Лагунов был маленьким, он постоянно взламывал двери подручными средствами — то булавками, то шпильками, но чаще всего это была проволока. Вот и сейчас он, по старой отработанной схеме, скрутил проволоку в что-то наподобие неплотного жгутика и вставил в замочную скважину. После нескольких попыток дверь поддалась.       Не зря Иеронов запирал именно эту комнату. Здесь было темно, тянуло сыростью и железом, и на каждой полке стояли многочисленные банки с законсервированными животными, или насекомыми, или чем-то другим, чего Валера не мог узнать. Его внимание привлекла рука в формалине, стоявшая на верхней полке слева от него. Лагунов слышал здесь краем уха легенду, что это рука то ли белоармейца, то ли какого-то чудища, то ли его собственного брата. Прямо под ней стоял железный ящик с кодом — это был какой-то сейф. «Код из шести цифр.» — понял Валера, когда подошел поближе к сейфу. — «Интересно, что же он там прячет? Неужто что-то хуже всего остального, что есть в этой комнате?»       От сейфа Лагунова отвлек странный шум, доносящийся сзади от шкафа. Звук был похож на какое-то приглушенное чавканье или хлюпанье. Казалось, что стало еще темнее и холоднее. Валера пошел на звук и открыл дверь шкафа.       Там сидело тощее и бледное существо, отдаленно похожее на человека. Его когти впились в грудь какого-то мужчины, скорее всего, уже мертвого, а само чудовище присосалось к его шее каким-то хоботком и посмотрело на Валеру каким-то диким и злым взглядом, частично скрытым за отросшими черными волосами. Только по глазам Лагунов узнал себя.       Ужас сковал его тело, так, что парень не мог издать и звука. Он тупо уставился на эту жуткую картину и не мог понять, что ему делать. Внезапно существо, похожее на Валеру, но будто пережившего ядерную войну, оторвало хоботок от шеи мужчины и сказало:       — А что ты думал, Лагунов? На Руси не только караси. — прошипело оно и оскалилось в той же манере, как Валера усмехался после смешной рассказанной шутки.       Существо обнажило свои клыки — желтоватые, острые, и непропорционально большие для человеческой головы — и прокусило шею человека. Из артерии, мощным потоком брызнула кровь, облив и Валеру.       Лагунов проснулся. Это Хлопов лил ему воду на лицо. Не совсем сообразив, что он делает, Валера схватился за пиявца, выхватил у него бытулку, толкнул его на соседнюю кровать и хотел было вылить на него святую воду, но ее уже там не было. Тогда Лагунов замахнулся бутылкой на Хлопова, но тот успел перехватить его замах, и бутылка разбилась об стену, раскровив Валере руку. От звона бутылки и звуков драки проснулась не только их палата, но и вожатые.       —Первый отряд, что происходит? — влетел в палату Игорь Саныч, поспешно натягивая футболку.       Валера обессилено сел на кровать и закрыл лицо руками, окончательно измазавшись кровью. Игорь Саныч с Кудрявым начали успокаивать детей и собирать осколки. Битое стекло взял на себя Кудрявый, а вожатый первого отряда вывел Валеру из комнаты. Взглянув на часы, Валера увидел, что уже наступило утро и время близилось к подъему.       —Откуда у тебя бутылка в палате? — строго спросил Корзухин, глядя на парня. Тот старался смотреть куда-то сквозь него, не пересекаться с ним взглядом.       —Так было нужно, Игорь Саныч. Только Вы мне все равно не поверите.       —Покажи руку. — вожатый взял раненую руку Лагунова, не дожидаясь его разрешения. — Надо бы обработать и перевязать.       — Я сам все сделаю. — механически ответил пионер и одернул руку. — Не стоит беспокоиться.       —Я обязан отвести тебя в медпункт, Валера. — как-то успокаивающе сказал Игорь Саныч, уже не строго, а смягчившись. — Валера, скажи, что происходит? — он взял его плечо и повел в сторону лазарета.       Вырываться не хотелось — от руки Игоря стало так тепло и даже как-то спокойнее. Но выкладывать вожатому всю подноготную Валера не стал. Парень попросился умыться и пошел к рукомойникам.       Кровь, как оказалось, была не только на лице и руках Валеры, но и на одежде и даже очках. Как будто не было этой нелепой драки с Хлоповым, а сон его был явью, и он сейчас вышел из дома Иеронова с трупом мужчины и сидящим в шкафу чудовищем. «Нет, не мог это быть я, я ведь даже не вампир!» — думал Лагунов в непонятной панике. Он посмотрел в зеркало: в нем отражалось его привычное лицо, почти отмытое от крови, только чуть-чуть испуганное. Лицо, как лицо — человеческое.       —Опять ты? — раздраженно спросил Носатов, когда снова увидел Валеру в медкабинете. — У тебя что, шило в заднице?       —Подождите, я должен Вас проверить. — Валера заранее оставил бутылки с речной водой, где только мог, даже в медпункте, как раз для таких случаев. Он открыл припрятанную бутылку и вылил ее содержимое на руку врачу. С ним ничего не произошло, он только разозлился.       —Что у тебя вечно за выкидоны такие, Лагунов?! — возмущенно спросил Валентин Сергеич и, раздраженно бормоча, что с этими пионерами один геморрой, отправился за марлей. Игорь оставил Валеру на его попечение.       Молчание начинало напрягать. Лагунов сидел, как пришибленный, и наблюдал за работой медика — запоминал на будущее, как делать перевязки.       — Валентин Сергеич, что Вы знаете о вампирах? — обыденным тоном задал вопрос Валера, будто спрашивает о погоде.       Носатов вздохнул и обреченно посмотрел на парня. Он сел за свой рабочий стол и начал беспокойно прибирать журналы и прочие документы.       —Я не отвяжусь от Вас, если Вы будете игнорировать меня. — решительно заявил пионер и поудобнее устроился на своем стуле.       —Понятно, — медик снова вздохнул, — везде-то вам нужно засунуть нос не в свои дела. Каждый год тринадцать человек — пионеров и вожатых, сначала умирают, а потом загадочным образом воскресают снова. После этого они ходят все время в пионерской форме, а через год умирают один за другим. И каждый год один из них не доживает до конца смены.       —А почему они такими становятся? — беспокойно спросил Лагунов.       —Откуда я-то знаю, Валера? Я этот лагерь сам до усрачки боюсь. — он отвернулся, открыл бутылку с водкой и глотнул. — Все, свободен. — Носатов указал рукой Валере на дверь, и тот вышел.       Валера зашел в корпус и увидел, что почти весь отряд собрался в коридоре вместе с вожатыми и Свистуновой. В центре комнаты стоял стул. Ожидали только его.