Власть.

Сесилия или же Нурбану происходила из рода двух могущественных венецианских семей. Но несмотря на все привелегии, которые ей были даны по праву рождения, был один минус - она была незаконнорождённой. Что значительно ухудшало ее положение в семье. Поэтому когда неугодную дочь похитил османский адмирал, никто и пытался даже искать ее. Кто-то даже поговаривал, что в этом замешен был родной отец Сесилии и ее мачеха. Им просто надоело растить и обеспечивать девочку, поэтому они избавились от неё таким образом. Сесилия же до последнего была уверена, что ее будут искать и заберут подальше из Стамбула, но время шло и этого так и не случилось. Новое имя резало ей слух, но постепенно ее уже никто и не звал Сесилией. Хюррем лично взяла ее под своё крыло и внимательно следила за обучением венецианки, подбирая ей лучших учителей со всей страны. – Ты отлично владеешь итальянским, Нурбану, – похвалила ее хасеки, наблюдая как наложница занимается. – Да, у меня был прекрасный учитель в Венеции, – кивнула Нурбану, отложив перо и чернила в сторону. Хюррем обошла стол и села на небольшую скамью у стены. Пожилая итальянка посмотрела на госпожу и ждала ее дальнейших указаний. – Можете идти, – кивнула султанша женщине и перевела взгляд на Нурбану, сидящую за небольшим столиком на полу. Как только итальянка вышла из комнаты, хасеки ухмыльнулась. – Ты видела уже Шехзаде Селима? Нурбану нахмурила густые чёрные брови и помотала головой. – Он удивительно похож на меня. Светлые волосы, зелёные глаза. Ни один из моих сыновей так не похож на меня, как он. Нурбану попробовала себе представить рыжеволосого Шехзаде. – Конечно, я люблю всех своих сыновей одинаково - и Баязеда и Джихангира. Но Селим… Она замолчала, подбирая нужные слова и словно погрузилась в свои мысли. – Селим особенный, – дополнила за неё Нурбану. Хасеки улыбнулась и кивнула. – Когда-нибудь ты подаришь мне много внуков от Селима. Венецианка выдохнула и отвела взгляд в сторону. – Но в первую очередь ты должна стать не просто матерью Шехзаде и любимой женщиной Селима, а моими глазами и ушами. Ты должна обязательно мне докладывать обо всем, что происходит в жизни моего сына: с какими людьми он видится, какие решения принимает, что творится у него не только на душе, но и на уме. Ты ведь умная девушка, Нурбану. В знак благодарности ты будешь жить в хороших покоях и носить драгоценности. Ты и твои дети никогда не будут в чём-то нуждаться. Проживешь долгую и достойную жизнь. Нурбану не заметила, как хасеки встала со скамьи и оказалась рядом с ней. Поддавшись вперёд, она облокотилась подушечками пальцев на край стола и внимательно смотрела на Нурбану. Венецианка съежилась. Ей стало неприятно. – У меня есть выбор? – вымолвила она. Хюррем звонко расхохоталась. Теперь Нурбану поняла, почему Сулейман дал ей такое имя. Смех у неё был действительно прекрасен, словно чириканье птиц. – Очаруй Селима, – сказала напоследок султанша и вышла из комнаты. Нигяр лежала на груди Ибрагима, прикрывая оголенное тело шёлковым одеялом. Когда-то всего несколько месяцев назад на этом месте, возможно в такой же позе, лежала покойная Хатидже Султан. И эти мысли никак не давали ей покоя. Калфа пыталась себя успокоить тем, что их тайная связь тонкой нитью шла уже довольно давно и Хатидже догадывалась обо всем, но предпочла или смириться или ждала подходящий момент. – Это наша последняя ночь, Нигяр-калфа, – вдруг заявил паша, привстав с кровати. Нигяр отодвинулась, прикрывая грудь. Слова паши болезненно отдавались в сердце. Она с непониманием смотрела на любимого, боясь спросить лишнего. Ведь Ибрагим был непредсказуем. – Завтра уходим в военный поход, – сказал совсем спокойно паша, застегивая золотые пуговицы на своей шелковой ночной рубашке. – А потом я женюсь. Повелитель нашёл мне новую жену. – Но паша… – вымолвила калфа, но Ибрагим тут же нервно шикнул, чтобы она замолчала. Он знал, что сейчас Нигяр будет задавать раздражающие вопросы, а потом чуть бы не молить его хотя бы о редких встречах. – Я думаю, что тебе тоже надо будет выйти замуж, Нигяр. Да? Он натянул штаны и обернулся к калфе, растерянно сидящей на кровати, все ещё не зная что ей отвечать. После смерти Хатидже в глубине души она радовалась, хотя и выражала скорбь, как и все остальные обитатели дворца. Но она зп надеялась на то, что теперь никто и ничто не помешает им. А как оказалось Ибрагим-паша даже и не собирался продолжать с ней отношения. – Ты же не думала, что после смерти Хатидже Султан, я возьму тебя в жены? – в его голосе были нотки усмешки, что задело Нигяр. Ибрагим всегда считал Нигяр-калфу одной из самых умных женщин в гареме, но в последнее время он разочаровался в ней. Пылкие чувства к нему совсем затуманили ей разум, что начинало его временами раздражать. – Я… – прохрипела калфа, медленно одеваясь в полной растерянности, – я не хочу замуж… Ибрагим усмехнулся, наблюдая за ней. – Я не буду тебя даже спрашивать об этом, Нигяр. Он накинул кафтан и сел за свой рабочий стол, доставая из шкафчика множество бумаг, которые ему следовало разобрать ещё давным-давно. – Можешь идти, Нигяр. До встречи. Даже не подправив спутанные волосы, калфа поклонилась и вышла из комнаты, поджимая тонкие губы, которые начинали предательски дрожать. Но она стойко удержала свои чувства и не проронила слёз.