Волосы цвета карамели и поцелуй со вкусом слёз

      Кэт почувствовала, как Чимин напрягся, не отвечая на поцелуй, и немного отстранилась, смущенно опуская ресницы. — Извини. — Ты не должна этого делать. Только не из жалости, — парень рывком поднялся и выскочил из квартиры, схватив в прихожей пальто. — Я только все порчу… — Прошептала Катарина, уткнувшись взглядом в клавиши, по которым только что порхали мужские пальцы.       Он прав, конечно. Кажется, она вообще не была способна на чувства, которых он от нее ждал. Она ни на что не способна. Дефектная. Губы сохранили тепло близости Чимина, но сердце молчало. Ей просто было с ним комфортно, спокойно. И Кэт была ему очень благодарна за заботу. Но это, кажется, и все. Никакого трепета и бабочек в животе. Все бабочки в ее животе передохли.       Чимин в тот вечер так и не вернулся, вливая в себя один рюмку соджу за другой в каком-то безымянном баре.       Кэт переживала за него и поэтому тщетно пыталась дозвониться. Трубку подняли только под утро, когда она уже было потеряла надежду. И это был не Чимин. — Ваш дружок отключился за моей барной стойкой, а мне закрываться пора. — Злым тоном проговорил какой-то мужик и отключился, назвав адрес.       Катарина уже через пару минут выскочила на улицу, ловя такси. Растрепанная, в длинном пальто поверх пижамы и в шлепках. Ехала она по ощущениям целый год, хотя прошло не больше десяти минут. Названный бар был всего в паре кварталов от ее дома. Кэт попросила водителя подождать и забежала внутрь, натыкаясь взглядом на бесформенную кучу на барной стойке. По торчащим розовым волосам она сообразила, что бесформенная куча и есть один из популярнейших в Корее исполнителей, Пак Чимин. — Ваше? — Угрюмый бармен скользнул по ней взглядом, будто она часть интерьера. — Мое, — гордо вздернув подбородок, Кэт подошла к Чимину и закинула себе на плечо его руку. — Так, здоровяк, пошли, пора домой.       Чимин что-то бессвязно пробормотал, кое-как переставляя ноги, наваливаясь на Кэт почти всем весом.       Стоило водителю такси увидеть мужскую фигуру, повисшую на его пассажирке, и он нажал на газ, не желая возить пьянчуг и оплачивать после них химчистку.       Кэт цветасто выругалась, глотая выхлопные газы от такси, отсвечивающего задними фарами, выезжающего на дорогу. — Вот же козлище… — Девушка прикидывала, смогут ли они дойти пешком. Варианта получше все равно не было, вряд ли их подберет другой таксист, так что она поплелась в сторону дома, сгибаясь под тяжестью пьяного парня, который все еще был в полубессознательном состоянии. Ноги онемели от холода уже через пару минут, но Кэт упорно шагала, утягивая с собой Чимина, пока он, наконец, не встал, как вкопанный. — Чимин? — Я сам… Иди… — Все силы бантана ушли на то, чтобы открыть глаза и обдать девушку презрением. — Никуда я не уйду без тебя, ты на ногах не стоишь, — Кэт снова потянулась к нему, но парень отступил, спотыкаясь об свою же ногу и заваливаясь на бок. Она была уверена, что сможет его поймать и удержать, но не учла, что это все-таки взрослый мужчина, который гораздо больше ее, поэтому повалилась кулем прямо на него, торопясь скатиться с пьяного тела.       Оба лежали и вглядывались в небо, грозящее вот-вот обрушиться на них дождем, и тяжело дышали. — Зачем ты пришла? — Кэт глянула на Чимина, он лежал с закрытыми глазами и, казалось, затаил дыхание. — Сама не знаю. Я понимаю, что должна тебя отпустить, чтобы не причинять еще больше боли, но я, кажется, настолько эгоистична, что не могу этого сделать. — «Сумерек» пересмотрела? — Чимин хмыкнул. — Теперь должна последовать фраза «причиняя боль друг другу, вы причиняете боль мне». Ну или что-то в этом роде. — Кто бы мог подумать, что в жизни все выглядит еще более гротескно и нелепо, чем в фильмах о вампирской любви? Но это правда. — Кэт уже абсолютно не чувствовала своих ног, но не хотела ничего менять. Она хотела находиться в этом моменте и сделать, наконец, то, о чем думала уже несколько дней. — Все, что я могу дать тебе сейчас, кроме благодарности, это искренность. Может быть, тогда тебе будет проще. Ты возненавидишь меня или сможешь увидеть всю сложившуюся ситуацию под другим углом. — О чем ты? — Чимин настороженно повернул голову к девушке. — Хочу рассказать тебе о своем прошлом. Хочу вывалить на тебя свои чувства, как это сделал ты. Может, тебя тоже накроет озарение, как это было со мной. — Не нужно переступать через себя, Кэт. Я в порядке. — Речь не о тебе. И я не переступаю через себя. Это обдуманное решение.

***

14 лет назад.

      9-летняя Кэти сидела у себя в комнате в девчачьем общежитии и раздраженно думала о том, какие мальчишки все-таки дураки! Ким Намджун поцеловал ее без разрешения! А ведь она мечтала о своем первом поцелуе еще с тех пор, когда они с Полли были совсем маленькими. И вот ее корейский друг отобрал у нее эту мечту.       Ее грозные мысли нарушила декан Варден, вошедшая в комнату после короткого стука. Обычно она выглядела настолько строго, что Кэти не решалась с ней даже заговорить, робко здороваясь при встрече в коридорах колледжа. Сейчас же в голове девочки произошел первый в жизни разрыв шаблона, когда она увидела эту женщину, похожую на хищную птицу, одетую в пушистый халат, надетый поверх ночной рубашки и мягкие тапочки. — Мисс Эванс, звонил Ваш отец. Дома что-то случилось, Вы должны срочно вернуться. Ваш самолет через два часа. Поторопитесь, соберите свои вещи, я провожу Вас к такси. — Голос декана был мягким, совсем не таким, каким девочка привыкла его слышать. — Что? Но я не могу, у нас завтра контрольная по английской литературе, я к ней так усердно готовилась! — Слезы выступили на глаза от страха и непонимания, но Кэти сердито их смахнула.       Это какая-то ошибка, ведь ее родители так хотели, чтобы Кэт училась здесь, хотя сама она долго брыкалась и отказывалась лететь так далеко и бросать свою сестру-близняшку. Без нее все теряло смысл. У Кэт ушло около полугода, чтобы привыкнуть к новым условиям и перестать плакать по сестре, по которой она очень скучала. И вот она только привыкла и обзавелась другом, как ее отсылают обратно. Намджун! — Я должна хотя бы попрощаться с другом! Миссис Варден, пожалуйста! — Я сожалею, мисс Эванс, но у Вас совершенно нет времени. Я передам мистеру Ким от Вас слова прощания. А теперь поспешите.       Следующие сутки пролетели как в тумане. Дорога до аэропорта, многочасовой перелет до Лондона под присмотром милой молоденькой борт-проводницы, поезд до Манчестера, и вот она, наконец, перед своим домом. Совершенно без сил, раздираемая противоречивыми эмоциями. С одной стороны, она была несказанно рада встретиться с сестренкой и родителями, но бросать Намджуна, даже не попрощавшись, было неправильно, и это терзало девочку.       В дверях ее встретил пьяный отец, даже не обняв, смотря на нее как-то странно. Раньше Кэт никогда не видела, чтобы ее родители употребляли спиртное. Изредка по бокалу вина или шампанского, как правило, по праздникам. Как оказалось, девочка летела домой, чтобы узнать, что ее сестру изнасиловал и убил какой-то старый извращенец, живший в соседнем доме. Кэт, конечно, не поверила сбивчивому рассказу отца и побежала к маме, чтобы та наругала папу за такую дряную шутку. Но мама почему-то закричала, до смерти напугав Кэт, которая вбежала в их с отцом спальню, где та лежала. Кэт заплакала, ничего не понимая, когда отец на руках вытащил ее из родительской спальни, сказав, что мама заболела.       Где Полли???       Весь следующий год Кэти помнила очень плохо. Мама все это время была в больнице, девочке не разрешали ее навестить. Полли похоронили. Так говорил отец, который начал много пить и подолгу где-то пропадать. Кэт пришлось повзрослеть, научиться готовить и стирать самостоятельно. Отец устроил ее в местную школу, и со временем девочка привыкла к новой жизни, по вечерам вспоминая со слезами сестру, маму и друга из Оклендского колледжа.       Отец начал приводить домой своих друзей, от которых отвратительно пахло. Они шумели, пили и очень мешали заниматься Катарине, которая не осмеливалась говорить об этом с папой, он итак стал слишком раздражительным.       Денег катастрофически не хватало, и Кэт начала подрабатывать. Она убирала подъезд, по утрам развозила на велосипеде Полли газеты, помогала старой хозяйке закусочной в подвале их дома.       За всеми этими заботами время летело незаметно, года сменяли друг друга, девочка уже не помнила, что когда-то была счастлива и у нее была полная семья. Кэт знала, что ее мама больше не вернется домой. Она сошла с ума, когда узнала, что случилось с Полли и теперь находилась в специализированном пансионате, где за ней постоянно присматривали профессионалы. Страховка должна была закончиться в ближайшее время и девушка не знала, что они будут делать дальше. Денег на взносы у них не было, а мать не могла смотреть на лицо Кэт, которое так походило на лицо погибшей дочери.       Она росла и все чаще ловила на себе неприятные взгляды отцовских друзей, пока наконец не произошло то, что произошло. В один из вечеров, незадолго после ее шестнадцатилетия, отец попросил ее сходить в соседний район, чтобы отнести его другу пакет с какими-то документами. Он нервничал и не смотрел дочери в глаза, но девушка не обратила на это внимания.       Придя по указанному адресу, Кэт встретилась с мужчиной, которого уже не раз видела у них в гостях. Он был одним из тех, кто любил на нее пялиться. — Привет, мышка, — от голоса по шее почему-то ползли мурашки. — Здравствуйте. Вот, отец просил передать, — девушка протянула пакет и собиралась уходить, когда мужчина схватил ее за руку. — Ну же, не торопись, заходи. Я Рик, кстати. — Он улыбнулся, пытаясь тщетно расположить гостью к себе и незаметно затягивая ее в квартиру, щелкая замком и убирая ключ в карман. — Мне уже пора, отец потеряет. — Кэт заметно нервничала, и Рику это, похоже, нравилось.       На вид ему было около сорока и Кэт никогда не понимала, почему он ошивается с ее отцом. Он был высоким, стройным, неплохо выглядел, ходил в дорогом костюме и ездил на «Вольво», в то время как ее отец стремительно двигался в направлении дна. Вьющиеся, зачесанные назад волосы, широкие плечи и правильные черты лица. Но вот его взгляд отталкивал, перечеркивая все достоинства. У него был рыбий, мертвый взгляд, в глубине которого горел какой-то неясный огонек. — Не потеряет, не переживай. Это ведь он тебя сюда отправил, разве нет? — опять эта мерзкая улыбка. — Да. Чтобы я передала Вам пакет. Я это сделала и теперь должна возвращаться. Мне еще к зачету готовиться. — Катарина стояла спиной к двери и очень хотела оказаться поскорее на улице. Ей здесь совсем не нравилось. — Я так и думал, что он тебе не скажет… — Смех, от которого у девушки зашевелились волосы на затылке, звучал очень уместно в этой мрачной обстановке. — Как хорошо, что твой отец оказался настолько жалким куском дерьма… Теперь все будет хорошо, я позабочусь о тебе. — Рик продолжал ощупывать ее взглядом с ног до головы. — Что Вы несете? Сейчас же выпустите меня! — Кэт начала паниковать и молиться всем известным богам, прося о помощи. Ее, похоже, ждет участь сестры. — Видишь ли, твой папаня проиграл тебя в карты. Ты — моя. Но я не какой-то монстр. Твоей маме ведь нужны деньги на лечение? Я все сделаю. Дам денег на ее содержание. Но сначала ты. Я давно приметил тебя, мышка. Я терпеливо ждал, пока ты станешь достаточно взрослой... Будешь вести себя хорошо, и твоя мама будет продолжать получать необходимое лечение.       Кэт будто ударили по голове чем-то тяжелым, информация поступала в мозг, но не обрабатывалась. Как это проиграл? Она ведь человек, а не вещь. Хорошо себя вести? Еду что ли готовить? Она так и стояла, заламывая руки, пытаясь понять, как она оказалась в этой ситуации и чем ее заслужила. — Ну же, иди ко мне, теперь я буду твоим папочкой. — Рик взял ее за руку и потянул вглубь квартиры. Налил в стакан какую-то мутную жидкость и протянул Кэт. — Пей. — Девушка бездумно опрокинула стакан в себя, ощущая на языке горечь крепкого алкоголя. — Ну, не стесняйся, ты все делаешь правильно. — Мужчина начал стягивать с нее фланелевую рубашку, а все что Кэт могла делать — стоять и думать о том, что он поможет матери. Голос Рика неприятно охрип, когда он шептал девушке комплименты, освобождая ее от лифчика и трусиков, следом снимая одежду и с себя.       Кэт дернулась было, на мгновение придя в себя, но Рик легко толкнул ее, опрокидывая на кровать и прижимая к матрасу своим телом. У девушки от ужаса расширились зрачки, да так, что глаза выглядели полностью черными. Шок. Теперь она знала, что такое шок. Она не могла пошевелиться, конечности онемели. Только мысли метались в голове, как напуганные зайцы. — Не надо… Прошу… — кое-как прошептала она непослушными губами, но Рик лишь закрыл ее рот своими губами, твердыми и сухими, запуская в рот язык, у которого был вкус виски. — Не бойся, мышка, и я буду ласков с тобой. Ты же девственница? Твой отец обещал девственницу. — Д-да.       Рик плюнул на пальцы и запустил их между ног Кэт, болезненно растягивая. Девушка брыкнулась, мыча от боли, пытаясь избежать неприятных ощущений, но тут Рик сжал ее руки в районе локтей, не позволяя шевелиться и направил в нее член, без подготовки входя на всю немаленькую длину, разрывая ее девственную плеву. Кэт показалось, что ее разорвали надвое, когда она металась, срываясь на крик раненного животного. Мужчина бесцеремонно накрыл ее рот ладонью, вбиваясь в нее со всей силы, не обращая внимания на стон и слезы. Она не знала, сколько прошло времени, пока он с рычанием не кончил ей на живот и не перекатился, ложась на спину.       Кэт лежала и всерьез обдумывала возможность прямо сейчас выпрыгнуть в окно. Квартира была на пятнадцатом этаже, так что это решило бы все ее проблемы. Но сначала можно воткнуть ему в горло этот нож, который Рик неосмотрительно оставил на столе после того, как, видимо, резал сыр, который тонкими кусочками лежал тут же.       Девушка вынырнула из вяло текущих мыслей, когда ее обнаженной груди коснулись твердые пальцы, бесцеремонно сжимая. — Ну вот, долг твоего отца отработан. Как насчет денег для твоей мамаши? — Но Вы сказали… — Кэт шокировано смотрела на насильника и отказывалась понимать, к чему он клонит. — Придется тебе поработать ротиком, мышка. Ты такая тесная внутри, что мне нужна более мягкая разрядка. — Рик резким движением схватил девушку за волосы и потянул к своему уже привставшему члену. — Не вздумай укусить, детка, иначе мне придется убить не только тебя, но и твоего жалкого папашу и двинутую мамашу.       Он насаживал голову Кэт на себя, крепко держа за волосы, будто не замечая того, что она задыхается, не отвлекаясь на ее слезы и рвотные позывы. Он кончил слишком быстро, эта девочка восхитительно невинна. Она не чета прожжённым шлюхам, к которым привык Рик. Мужчина полежал пару минут с закрытыми глазами, переживая оргазм. Потом глянул на жалкую девчонку, клубочком свернувшуюся на кровати. — Ну, иди. Отец тебя заждался. Конверт с деньгами в прихожей. Жду тебя в это же время через неделю. — Кэт молча оделась и ушла, прихватив деньги.       Ее отец покончил с собой через два года после этих событий. В глаза Кэт он больше ни разу не посмотрел с того дня, когда отправил дочь к своему другу. В предсмертной записке было лишь слово «Прости». Кэт, впрочем, было плевать. За эти два года она научилась слушаться Рика, которого лучше было не злить. Когда она опаздывала к нему, он тушил об ее нежную кожу сигареты. Но исправно продолжал платить за ее близость. Свои чувства и эмоции Кэт задвинула в самый дальний уголок души, понимая, что по-другому не выдержит.       И, тем не менее, один раз она почти решилась на самоубийство. Девушка стояла за ограждением моста Блэкфриарс и смотрела в темную воду, по которой неслись льдинки, сверкающие в свете фонарей. Перед тем, как сделать решающий шаг, Кэт бросила взгляд вдаль и увидела билборд, рекламирующий учебные туры в Сеул. Тогда девушка решила, что это судьба. С замиранием впуская в душу надежду, что это не конец, что она в силах сама построить свою жизнь.

      ***

— И я бросила все и прилетела сюда в поисках чего-то, что поможет мне дышать и зарабатывать деньги на содержание мамы. — Кэт за монологом даже не заметила, что пошел дождь, стекающий теперь по ее щекам, смешиваясь со слезами. Она забыла, кому и зачем это рассказывает, вновь переживая те мгновения отчаяния и обреченности. Чимин приподнялся на руках и смотрел в глаза девушки, позволяя его слезам смешиваться с ее собственными. — А нашла вас… — Мне так жаль. Невыносимо жаль, что тебе пришлось пройти через это. — Почему-то его слова действительно успокаивали открытые вновь спустя столько лет раны на ее душе. — У каждого из нас своя история боли, не так ли? — Я и подумать не мог, насколько много тебе пришлось пережить. — Поэтому я и не рассказывала. Мне не нужна жалость, Чимин. Я в порядке. Я не для того рассказала тебе, чтобы ты меня жалел. Теперь я полностью открыта перед тобой, у меня не осталось секретов. — Спасибо… — Тут Чимин заметил ее голые ноги, которые уже начинали синеть и у него так вытянулось лицо, что девушка сначала испугалась, что его пробил паралич.       Вскакивая и утягивая ее за собой, парень чуть не бегом припустил домой, враз трезвея.       После горячего душа и рюмки водки с перцем Кэт была бережно завернута в одеяло, уютно устроившись в объятиях Чимина, которого она сама попросила остаться. Впервые он лежал на этой кровати и слушал дыхание девушки в своих руках, переваривая то, что услышал.       Она была рада, что наконец открылась кому-то. Ей действительно стало легче. Тот факт, что для исповеди она выбрала именно Чимина, казался ей особенно правильным и приятным. Он поймет и не осудит.