Люби меня, люби

Бэлу пришлось задержаться у Эзры дома. Сперва под предлогом того, что он не до конца поправился: к нему несколько раз приходил врач, водил перед глазами рукой и заставлял стоять на одной ноге, как пьяного. В университет он не ходил, но занимался сам. Эзра подолгу пропадал на рабочих встречах, и квартира была предоставлена Бэлу в полное распоряжение. В конце он так привык, что сам не особо хотел уезжать, однако чувствовал необходимость: это была чужая территория, и он все еще оставался гостем здесь. — Куда собрался? — грубо спросил Эзра с порога, заметив в коридоре его рюкзак. Бэл отпрянул, хотя намеревался обнять его в знак приветствия. — Мне ведь нужно ходить в университет, — замешкавшись, ответил он. — И что? — Эзра нахмурился. Видимо, почувствовал, что неправ, добавил мягче: — На занятия тебя будет возить водитель. Я не вижу проблемы. Видеть его каждый день. Спать с ним в одной постели. Ужинать с ним, смотреть фильмы в гостиной, наблюдать за ним, когда он работает за компьютером. Все было ново и незнакомо для Бэла: первый секс с мужчиной, первые отношения, впервые жить вместе. На словах это звучало романтично, как в сопливом кино — а на деле казалось, что Эзре просто удобно, чтобы он был здесь. Бэл не хотел быть только лишь удобным. — Ты торопишься, — мягко ответил Бэл, инстинктивно выставив ладони вперед в попытке то ли успокоить его, то ли защититься от возможной реакции. — Родители оплатили мне комнату в общежитии до лета, и пока что я должен остаться там. Однако Эзра принял это довольно спокойно, лишь стиснул зубы. Бэл шагнул к нему, осторожно упираясь ладонями ему в грудь, и, приподнявшись на носочках, легко коснулся его губ. Тот словно оттаял, яростно сгреб его в охапку, прижимая к себе. — Мне нравится, когда ты встречаешь меня дома, — горячо выдохнул Эзра ему в ухо. — Ай, задавишь! — Бэл заулыбался от того, что стало щекотно от его дыхания, и попытался выкрутиться из крепкой хватки. — Мне тоже нравится, но… — Не хочу слушать никакие «но», — он прихватил его зубами за ухо. — Тебе нужно научиться ждать, — возразил Бэл, уворачиваясь от очередного укуса. — Нельзя получать все сию секунду! — Жаль, — хмыкнул Эзра и широко облизал его щеку. — Фу! Бэл забился в его руках, чувствуя, что веселая возня вот-вот перерастет во что-то гораздо большее. Поспешил остановить: — Давай прежде поужинаем… — Прежде, чем что? — ухмыльнулся тот. Бэл сдался, позволяя прижать себя к стене, и ответил на глубокий жадный поцелуй. Сам скинул с Эзры пиджак, сам потянулся к пуговицам его рубашки, торопливо расстегивая, чтобы скорее добраться до его тела. С ним каждый раз было так — он заводился от нескольких невинных прикосновений, иногда даже от шепота в ухо или тяжелого, голодного взгляда. Его всегда было мало. Бэл сильно скучал, когда Эзра уходил, и действительно хотел бы просыпаться с ним в одной постели каждый день. Однако он все еще внутренне боялся, что надоест, и тормозил себя, чтобы не казаться слишком навязчивым — ему казалось, что Эзра из тех людей, кто остывает так же быстро, как вспыхивает. Но без Эзры и без болезненной, острой любви к нему мир уже не был бы прежним. На следующий день Бэл все же вернулся к себе, решив, что это правильно. Съездил на выходные к родителям: побыл дома, отдохнул, проветрил голову. Эзра не возражал. Он все время напоминал про водителя и безопасность, но никогда не пытался запрещать или ограничивать, хотя Бэл видел, как ему иногда сложно не заявить категоричное «нет», а потому относился к его выдержке с уважением и старался не провоцировать лишний раз. Лондон оделся в сотни светящихся звездочек, у магазинов появились елки, на витринах — снеговики, искусственный снег и снежинки, хотя было еще очень тепло. Бэл старался возвращаться к себе наутро после ночей с Эзрой, но все чаще утро перетекало в день, а потом они ужинали вместе, и было как-то даже неправильно после этого отправляться в темную комнату в общежитии в одиночестве. Больше всего Бэлу нравились выходные, когда Эзра уходил заниматься спортом рано утром, а затем возвращался, забирался обратно к нему в постель и они долго лежали, обнявшись, и разговаривали обо всем. Потом Эзра долго сидел за компьютером. Бэл оставлял его одного, и сам стремился чем-нибудь заняться: встречался с друзьями, монтировал видео, делал что-то по учебе, а иногда просто ленился, устроившись на диване в гостиной и смотря Ютуб. В подобные моменты его мысли неизбежно возвращались к тому, что происходило между ними. Неожиданно для себя, он привязался к Эзре слишком, слишком сильно — он и не знал, что такие чувства можно ощущать к другому человеку, и эти чувства постепенно превращались из тревожных и пугающих в теплые и будоражащие. Не в силах оставаться один на один со своими мыслями, он захлопнул крышку ноутбука, бросив его на диване, и двинулся на кухню. Заварил чай в большой чашке, сделал нехитрый сэндвич, заглянул в спальню. Эзра смотрел то в экран компьютера, то в экран ноутбука, сверяя какие-то таблицы, и медленно водил пальцем по тач-паду. Заметив Бэла, оттолкнулся ногами, отъехав на стуле немного назад. Бэл выучил, что значил этот жест: можно забраться к нему на колени, они недолго поболтают, а потом снова займутся своими делами. Иногда болтовня незаметно перерастала в секс, и тогда уже работа откладывалась надолго. Поставив чашку и блюдце с сэндвичем на стол, Бэл сел к нему на колени боком. Без какого-либо сексуального подтекста, просто прильнул, обняв за шею. — Ну что ты? — Эзра мягко погладил его по бедру ладонью. — Соскучился, — выдохнул Бэл, сам смущаясь того, что говорил такое в слух. Если Эзра и удивился, то никак этого не показал. Все так же спокойно привлек его к себе и поцеловал в скулу. — Подумай, куда мы поедем на Рождество. — Я уже подумал. Я всегда отмечаю Рождество дома с родителями. — Ну нет, — его голос прозвучал разочарованно. — Я имел в виду Швейцарию или, может быть, Францию, Альпы… — Ты поедешь тоже, — успокоил его Бэл. — Понимаешь, мои родители должны привыкнуть к тебе перед тем, как мы им… расскажем. — Они уже видели меня. — Это было давно и спонтанно, — Бэл задумчиво прочертил пальцем линию над его ключицами, видными в вырезе домашней футболки. — А потом мы отправимся туда, куда ты захочешь. — Вообще-то, я сказал выбирать тебе, Бэлфорд. — Тогда в Швейцарию, — легко ответил он. Эзра наклонил голову, чтобы аккуратно коснуться его губ своими. Бэл не возражал, как не возражал ни против Швейцарии, ни против Франции — ему, в сущности, было все равно, куда ехать. Он не был в горах и никогда не катался на лыжах, и уж точно не путешествовал с Эзрой вдвоем. Но с ним он хотел попробовать все. На следующий вечер Эзра принес ему пластиковую банковскую карту и ключи. Бэл застыл там, где стоял, у кухонного стола, и вытаращился на протянутые ему предметы. Но не взял. — Что это? — Карта и ключ от квартиры. — И зачем? — Раз уж ты не желаешь жить со мной, я хочу, чтобы ты мог приходить и уходить когда угодно, — Эзра опустил руку. — И тебе не нужно просить. Покупай и оплачивай все, что тебе нужно. Сейчас, в густом вечернем полумраке, он казался таким взрослым, что Бэлу стало не по себе. Он инстинктивно попятился. Это было куда серьезнее, чем предложение жить вдвоем. Эзра собирался доверить ему свою квартиру, в которой он и так невольно уже ощущал себя хозяином, хоть и не всегда ночевал здесь, и деньги. Второе он принять точно не мог. — Я не буду расплачиваться твоей картой. — Это не моя карта. Эзра повернул кусочек пластика к нему лицевой стороной, и на черном фоне блеснули серебристые буквы. Бэлфорд Ллойд. Бэл вскинул на него удивленный взгляд. — Она привязана к моему счету, но это твоя карта, — пояснил тот. Бэл нервно улыбнулся, пытаясь скрыть неловкость. Эзра был из тех людей, которые в казино делают либо огромные ставки, либо никакие. Он всегда играл по-крупному, особенно, когда дело касалось него. Бэл покачал головой: — Это очень серьезный подарок. Я не могу принять его сейчас. — Хорошо, — Эзра спокойно кивнул. — Они будут лежать здесь. Подумай. Он положил карту и ключ на угол стола. Бэл покосился на них, как на что-то ужасное, и подался вперед, ища у Эзры защиты от этих страшных вещей, доставивших ему такое эмоциональное напряжение. Тот привлек его к себе и, осторожно обхватив ладонями его лицо, мягко поцеловал в губы. Тревога отступила. Бэл обмяк и расслабился в его руках, целуя в ответ. Это был его Эзра, с картами или без карт, с деньгами и нет, с ублюдочными братьями, с которыми он теперь общался только через юриста, с проблемами с самоконтролем — его Эзра. Бэл не хотел облекать в слова то, что чувствовал к нему, но стремился показать — прикосновениями, заботой, преданностью. Карта и ключ лежали на столе до самого Рождества. Эзра не напоминал, но и не забирал подарок. Бэл не притронулся к ним ни после совместной поездки к родителям, ни по возвращении из Швейцарии, ни в начале весны, когда всюду начали цвести магнолии, а солнце светило все чаще. Эзра куда-то исчез с самого утра и не разбудил его. Или Бэл был таким сонным, что все забыл — по крайней мере, он проснулся совсем один, когда на лицо упали солнечные лучи, а в спальне сделалось душно. Бэл не любил такие моменты. Если он засыпал рядом с Эзрой, то хотел видеть его, когда открывал глаза. Он потянулся за телефоном. Даже сообщения не было. Выдохнул. В конце-концов, он должен был поехать в университет, а потом пойти с Мэй на мастер-класс по режиссуре, а не обижаться на Эзру полдня. За шумом чайника он не расслышал, как открылась дверь. Едва ли не вскрикнул, когда отчетливо ощутил чужое присутствие. Эзра крепко обхватил его за плечи, а потом обнял поперек живота и прижимаясь сзади. — Тише, тише, — шепнул он прямо в ухо. — Я надеялся, ты будешь еще спать, когда я вернусь. — Где ты был? — Бэл выкрутился из объятий, чтобы заглянуть ему в лицо. — У адвоката, подписывал кое-что. — Это связано с твоими братьями? — Да, — он вздохнул и отвел взгляд. — Еще немного, бумажная волокита закончится и мне больше никогда не придется иметь с ними дело. Бэл знал, насколько эта тема болезненна для него, и понимал, почему Эзра не сказал ему, куда поедет — он всегда особенно закрывался, когда дело касалось его семьи. Бэл не стал отвечать, а просто потянул его к себе за полы пиджака. Обняв за шею, коротко и ласково коснулся его губ. Эзра вдруг хищно улыбнулся и, подхватив его за талию, подсадил на стол. Бэл с удовольствием обнял его бедра коленями, прижимаясь ближе, и запрокинул голову, подставив шею под поцелуи. По коже мгновенно побежали мурашки, внизу живота стало горячо. Он хотел Эзру здесь, прямо сейчас, на этом столе. Они уже занимались сексом тут недавно, но тогда Бэл лежал на гладкой столешнице животом, чувствуя, как с каждым толчком сильнее дрожат ноги. — Я хотел предложить позавтракать где-нибудь… — Сейчас? — с недоумением уточнил Бэл и нарочно игриво скользнул пальцами под его рубашку, которую уже успел выдернуть из брюк. Теперь ему нравилось наблюдать, как пугающий взгляд его темных глаз становился абсолютно диким. Эзра был на грани того, чтобы наброситься на него. Облизал пересохшие губы, ухмыльнулся: — Зачем дразнишь меня? — Потому что люблю, — Бэл рассеянно прижался губами к его щеке. Договорил: — …дразнить. И не только… Эзра крепко стиснул пальцами его бока и поцеловал, почти укусил. Бэл забился в его руках, догадываясь, что сейчас будет, воскликнул: — Мне нужно в универ! — Не нужно. — А потом встреча! Эзра прихватил зубами кожу на его шее, скользнул, касаясь носом, вверх, к линии челюсти, вдохнул. Потом легко поднял на руки, игнорируя все отговорки. Бэл поддался, в душе зная, что собирался поддаться. В конце-концов, в это время пробок особо не бывало, а значит они могли задержаться… Когда он вышел из ванной, об учебе уже не думалось совершенно. Медленно оделся, еще слишком расслабленный и мечтательный после секса. Постель, которую он убирал с утра, вновь была в полном беспорядке, но от этого в спальне делалось даже более уютно. Пытаясь настроиться на серьезный лад и не витать в облаках, он в задумчивости свернул на кухню. Подобрал с пола пиджак Эзры, на миг прижал к лицу, вдыхая его запах, аккуратно повесил на стул. Скользнул взглядом по мебели: в основном, он один хозяйничал здесь, потому что у Эзры не было времени на готовку или бытовые мелочи. Было приятно ощущать себя в этой квартире защищенно и по-домашнему. Рядом с ним. Случайно Бэл наткнулся взглядом на карточку и ключ. Смахнул с пластика тонкий слой пыли. Он не касался ее прежде, как будто боялся. Вслушался в звук воды — Эзра еще принимал душ и, прежде чем отправиться туда, велел ему поторопиться, чтобы не опоздать в университет. Подумав, Бэл решительно сунул карточку и ключ в карман, а потом вышел из квартиры. Ему тоже нравилось возвращаться туда, где его ждут.