Глава 15
28 октября 2023 г., 01:00
Они сидели в спальне свободным кружком. Ремус выглядел больным, Сириус — запутавшимся и потерянным, хотя в его взгляде вроде была и капля сочувствия.
Питер пожал плечами:
— Ну да, Малфой побил Снейпа, но не слишком же сильно. Так всегда поступают с рабами. Вероятно, от этого Снейп стал только лучше.
— Питер! — воскликнул Ремус, слова Петтигрю его явно шокировали.
Джеймс ничего не сказал. Гнев, ужас и разочарование, нараставшие в нем все это время, захлестнули его. Джеймс наклонился и коротко двинул Питеру в челюсть. Петтигрю отшатнулся, резко мотнув головой, и пораженно округлил глаза.
При ударе Джеймс почти не размахивался, что было хорошо, потому что, несмотря на жир, челюсть Питера оказалась довольно твердой.
Петтигрю замер, что-то сердито бормоча. Джеймс потряс ушибленной рукой и спросил:
— Может, побои и тебя сделают лучше?
— Я не раб, придурок!
Сириус встал между ними:
— Успокойся, дружище. Хвостик в чем-то прав.
— Нет, — прорычал Джеймс.
— Рабы не такие, как мы, — заявил Сириус, его голос звучал удивительно разумно и уравновешенно для человека, обычно обладавшего эмоциональной стабильностью лемура-подростка. — Они чертовски манипулятивны… и могут заставить тебя делать всякие вещи…
Джеймс вскинул руки:
— Снейп? Манипулятивен? Да он даже на боггарта не сумеет воздействовать.
— Может, он просто притворяется.
— Или пользуется каким-то зельем, — добавил Питер, прячась за Сириусом.
— Ни у кого не получится настолько хорошо играть. — Джеймс перевел взгляд на стоявший на полу сверток. Его последнее средство. — Снейп не… если бы вы видели… — Он покачал головой. — Это не игра и тем более не соперничество между факультетами. Вы должны понять, что на самом деле означает рабство.
— Что ж, — сказал Питер, — просвети нас, невежественных дураков, поделись неисчерпаемыми кладезями знаний.
Джеймс достал из упаковки серую каменную чашу, которую его отец оставил пустой в шкафу. Он стащил чашу в надежде, что с ее помощью сможет разобраться в своем неоднозначном отношении к Снейпу. Но теперь Джеймс нашел для нее иное применение.
На Питера чаша не произвела особого впечатления.
— Миска? Ты заставишь нас изменить мнение с помощью кухонной посуды?
— Это омут памяти, — рявкнул Ремус. — О нем было в материалах для чтения на прошлой неделе.
Питер и Сириус обменялись виноватыми взглядами.
Джеймс закатил глаза:
— Продолжайте, профессор Лунатик.
— Возможно, вам стоит делать записи, — многозначительно предложил Ремус. — Эта чаша — омут памяти. Когда волшебник помещает в нее воспоминания, он может смотреть на них со стороны или демонстрировать другому волшебнику.
— И что? — спросил Питер. — Ты покажешь нам, что Снейп не говнюк?
Покачав головой, Джеймс поднес палочку к виску и стал напряженно думать о последней встрече с Люциусом. Ухватив нужное воспоминание, Джеймс потянул за него, наматывая на палочку, будто только спряденные шелковые нити.
— Бе-е! — воскликнул Питер.
— Джеймс, — обеспокоенно произнес Сириус, — ты уверен… э-э-э… что не вытаскиваешь что-нибудь… нужное?
Опустив воспоминание в чашу, Джеймс наблюдал за его ленивым вращением.
— Все нормально. На самом деле заклинание довольно простое.
— О чем ты знал бы, если бы читал учебник, — заметил Ремус.
Немного поколебавшись, Джеймс добавил в чашу воспоминание о ритуале передачи и изображение окровавленной, искалеченной спины Снейпа.
— Вот. Теперь посмотрите внутрь.
Сириус никогда не избегал потенциально опасных или отвратительных вещей. Он склонился к чаше и вгляделся в яркие крутящиеся нити. Немного помешкав, Ремус последовал его примеру. Питер глубоко вздохнул:
— Если это сделает тебя счастливым, Сохатик.
Опершись на руки, Джеймс тоже наклонился над чашей и провалился в прошлое.
Оказывается, когда наблюдаешь за происходящим со стороны, все воспринимается совсем по-другому. Сейчас Джеймс не испытывал прежней растерянности, поэтому смог наконец сосредоточиться на очевидном ему теперь страдании и ужасе Снейпа. И на собственной не менее очевидной слепоте.
Спустя некоторое время Джеймс упал на задницу, возвращаясь в настоящее. Поднявшись на ноги, он пошатнулся и посмотрел на друзей. Джеймс почувствовал облегчение, заметив ужас и потрясение на бледном лице Сириуса, но был более чем встревожен холодным и безразличным выражением Питера. И…
— А где Лунатик?
— В туалете, — ответил Сириус.
Джеймс кивнул. Он и сам был почти готов туда отправиться. Несмотря на то, что в течение многих лет Ремус ежемесячно рвал себя на куски, он тяжело реагировал на боль и страдания других. Он говорил, что появляется запах, который невозможно вынести.
Сириус подтянул колени к груди. Сейчас он чем-то напоминал Снейпа в момент, когда Джеймс нашел его в нише у Большого зала.
— Я чувствую себя болваном.
— Ты и есть болван.
— Спасибо.
Сириус пожевал губу:
— Думаешь, подобное случается со всеми рабами?
Джеймс пожал плечами:
— Спроси у Снейпа. Законы довольно-таки варварские, но не знаю, являются ли Малфои правилом или исключением.
— Этим летом… почему я ушел из дома…
Джеймс навострил уши:
— Да?
— К нам приехали погостить родственники со стороны Ланцетов и привезли с собой рабыню. Она совсем не походила на Снейпа… казалась очень покорной, но… очаровательной.
Джеймс кивнул:
— Думаю, большая часть рабов имеют определенную специализацию. У Снейпа — зелья.
— А у той птички секс. И в этом она была не хуже, чем Снейп в зельях, — мрачно произнес Сириус. — На следующий вечер я застукал ее с Регулусом.
Джеймс поморщился. Регулусу было тринадцать. В семьях, строго придерживавшихся традиций, сыновья должны были оставаться «чистыми» до пятнадцати лет, ведь только тогда можно было сплести заклинания, связывавшие их с родом. Даже Сириусу удалось удержать своего красавца в штанах до этого возраста.
— И что ты сделал?
— Я вытащил Рега из ее постели. Он успел поставить мне фингал под глазом, прежде чем успокоился. После он сказал, что ничего не мог с собой поделать, — рабыня околдовала его и соблазнила. Ну, как-то так.
Джеймс покачал головой:
— Ты помнишь себя в тринадцать? Тебя, определенно, не нужно было особо соблазнять — ножек и сисек было вполне достаточно.
— Но я никогда не переступал черту.
— Это потому, что тебе никто не предлагал.
Сириус пожал плечами, отбрасывая эту конкретную истину как несущественную.
— Случившееся с птичкой было плохо, но папа услышал, как я кричал на Рега. Он все узнал. — Сириус провел пальцами сквозь длинные волосы. — Он разозлился. Очень. Но сказал, что есть способ все исправить. Той ночью он взял нас с собой. Требовались ингредиенты. Одним из них была часть… оборотня.
Его взгляд метнулся к Ремусу, который как раз сел рядом с Джеймсом.
— Папа знал об одном оборотне, тот жил в Ист-Энде. Когда я понял, что они собираются сделать, я попытался их остановить, но папа… он просто вырубил меня.
Сириус вздохнул. Питер подошел к ним и сел рядом с Ремусом.
— Когда я очнулся, все было кончено. Они… они убили оборотня и забрали необходимое. Я знал, что должен обратиться к аврорам, но было уже слишком поздно, а они семья. — Сириус остановился, глядя на Ремуса. — Мне так жаль.
Рассказ Сириуса ошеломил Ремуса, он резко побледнел, кожа приобрела зеленоватый оттенок.
— Ты не должен… не нужно извиняться передо мной.
— Да, но тот, перед кем я должен извиняться, сейчас удобряет мамины гардении.
— Поэтому ты и перебрался ко мне? — спросил Джеймс.
— Да. Я не мог их сдать, но и оставаться там больше не мог.
— Это не твоя вина, — успокаивающе произнес Питер. А потом он все испортил. — Этого никогда не случилось бы, если бы не та рабыня…
Джеймс бросился к нему, но Ремус своим телом заблокировал попытку придушить Питера.
Сириус, однако, кивнул. Джеймс сумел сложить два и два.
— Значит, именно поэтому ты относился к Снейпу как последняя задница?
Сириус скрестил руки на груди:
— А ты нет?
— Я не угрожал ему пытками.
— Но и не спас от Розье. Я не хочу причинять Снейпу боль, но доверяю больше, когда он боится, чем когда счастлив и занимается заговорами и интригами.
— Отстань от него. Он и без тебя достаточно нервничает.
Сириус закатил глаза:
— Ладно. Но я никогда не причинял ему вреда. Действия говорят громче слов.
— Чушь собачья, — сказал Лунатик. — Слова — это тоже действия.
* * *
Снейп нырнул под доску, свисавшую с верхней части дверного проема заброшенного сарая. Он оглядел тени, стараясь не заходить глубже, так как не был уверен, что темный, побитый непогодой сарай выдержит напор сильного ветра. А Северусу уже надоело, что в последнее время мир регулярно валился ему на голову. — Мистер Поттер? — Называй меня Бен, пожалуйста, — послышался голос из темного угла. Снейп вздохнул и стал пробираться между обломками, усеивавшими пол. В самом деле, если бы строение в столь плачевном состоянии находилось на территории Малфоев, те бы уже давно сожгли его. Бен Поттер сидел на ящике, свесив руки между коленями, запечатанная бутылка огневиски стояла между ног. Снейп не видел его с момента их последнего напряженного разговора в лаборатории. Под глазами мистера Поттера появились темные мешки. Или, может, это были просто тени, падающие сквозь трещины в стенах. — Как твоя спина, сынок? — Э-э, все в порядке, сэр. Миссис Поттер велела узнать, готово ли укрепляющее зелье для зелени? Мистер Поттер улыбнулся и покачал головой: — Она прекрасно знает, что зелье будет готово не раньше, чем через месяц. Она попросила проведать меня. — О-о-о. Означало ли это, что у Северуса неприятности? Но Бен Поттер не выглядел рассерженным. — Она меня убьет, если узнает, что это все еще у меня. — Мистер Поттер указал на бутылку у своих ног. — Буду признателен, если ты не станешь упоминать об этом. — Конечно. Снейп не знал, что сказать. Теперь ему захотелось, чтобы сарай рухнул на голову, по крайней мере, это уменьшило бы неловкость. — Мои братья вызволили меня из плена. В конце концов. Но можно вытащить человека из ада, но не ад из человека, верно? Это была близкая Снейпу тема. — Да. — Воспоминания и сейчас совершенно ясны, будто смотришь в прошлое через оконное стекло. Воспоминания нескольких лет. Я до сих пор вижу все. Снейп с трудом преодолел стеснение в горле. — А я нет. Люциус держал меня в подземелье три месяца, но я помню лишь несколько моментов. Остальное… как в тумане. Мистер Поттер кивнул: — У некоторых из нас было так же. Люди провели в плену годы, но почти ничего не помнили. Одних это радовало, но других бесило. Они желали знать, что с ними делали. Один из страхов Северуса чуть ослаб, и он почувствовал облегчение. — Они не сошли с ума? — Нет. Большинство справилось лучше, чем я. Только некоторые махнули на себя рукой и покончили с болью тем или иным образом. Меня спасла Эвелин. — Мистер Поттер приподнял голову, глядя на Снейпа. — Почему бы тебе не присесть? Снейп сел на невысокий штабель досок, предварительно проверив их на наличие гвоздей. Смотреть на мистера Поттера снизу вверх было уместнее. — Были… случались ли у вас моменты, когда казалось, что вы вот-вот умрете? И вы не могли дышать, не могли двигаться… — Нет, лично у меня нет. Конечно, довольно большой промежуток времени после спасения я просто не помню. — Он указал на стоявшую между ногами бутылку. — Но у некоторых других бывали такие приступы. Они никогда полностью не проходят, но люди приняли это. Есть вещи, которые невозможно излечить, однако это не значит, что ты сходишь с ума. — Полагаю, это зависит от того, что считать безумием. Мистер Поттер снова коротко улыбнулся: — Так и есть. Но, Северус, ты не сходишь с ума. — Как вы можете быть уверены? — Значительную часть жизни ты провел в ситуации, которая сломила бы большинство людей. Твои реакции не безумны, они нормальны. Нормальны и для обычного человека, и для раба. — Утверждение основано на личном опыте? — Да. Именно. На личном опыте. Снейп не отрываясь смотрел на темно-янтарную бутылку. — Так вот почему вы меня купили. — Нет. — Мистер Поттер замолчал на мгновение, тщетно пытаясь пригладить седеющие волосы. — Возможно. Но это было правильным решением. И я очень горжусь Джеймсом за то, что именно он понял это. Снейп не смог придумать, что ответить. Мистер Поттер встал, потянулся и стряхнул пыль с мантии. Подняв запечатанную бутылку, он поставил ее на деревянные стропила. — Пойдем, парень. Я покажу тебе, как приготовить питательное зелье для растений, столь любимое Эвелин. Оно творит чудеса, когда нужно заработать ее прощение.* * *
Мадам Помфри вернулась вечером воскресенья и принесла с собой целую гору обезболивающих и заживляющих кремов. Когда прошло ровно сорок восемь часов с момента ухода Люциуса, Снейп позволил намазать их на себя. В большей части кремов не было нужды — к этому моменту Северус действительно не испытывал такой уж сильной боли, но, похоже, мадам Помфри стало легче. Миссис Поттер предоставила Северусу выбор: вернуться в школу сегодня с мадам Помфри или остаться с ними до завтра и рано встать. Выбор был простым. Хотя Снейп и думал, что ему может понравиться жить с Поттерами, но мирная тишина их дома выводила его из равновесия. Северус хотел вернуться в привычную обстановку. Так что вскоре он вывалился из камина вслед за мадам Помфри, радуясь, что поужинал несколько часов назад. При первой же возможности необходимо получить лицензию на аппарацию. Северус в ней определенно нуждался. Снейп медленно поднялся по лестнице в общежитие. Хотя он сам не захотел оставаться, нельзя сказать, что ему так уж не терпелось вернуться. Северуса ожидал еще один вечер в спальне, где он будет сидеть в стороне, испытывая неловкость и напряжение, и слушать, как четверо друзей… дружат… Громко. Поэтому когда Снейп открыл дверь и обнаружил, что комната пуста, он испытал облегчение, хотя и очень удивился. Северус просканировал комнату, как визуально, так и магически, желая убедиться, что никто не поджидает в засаде. Только выглянув из окна башни и увидев яркую полную луну, он понял, где по крайней мере Люпин. Возможно, и остальные нашли способ присоединиться к своему волкоподобному другу, чтобы вместе сеять хаос. Так или иначе, похоже, что сегодня вечером комната будет в его полном распоряжении. Какой приятный сюрприз. Хотя Северус все же надеялся, что Поттер знал, что делал. Снейп не представлял, что произойдет, если того съедят. Да и идея обращения хозяина в оборотня нравилась Северусу не больше. Снейп опустился на кровать. Ему следовало срочно заняться выполнением домашних заданий. Он ничего не успел, пока был у Поттеров. Как раз когда Северус раздумывал, где лучше наверстывать упущенное — в библиотеке или лаборатории мистера Поттера, от необходимости выбора его просто разрывало на части, — мистер Поттер высказал предположение, что полностью выполненные домашние задания могут вызвать подозрения. Ведь все выходные Снейп должен был корчиться в муках. Не то чтобы раньше ему не приходилось справляться с подобным. Северус попытался припомнить, где его книги. Но он мало что помнил о прошлой неделе, и местонахождение учебных материалов определенно не входило в число вещей, оставшихся в памяти. Однако, поскольку ему выделили личную кровать, Северус уже обнаружил влияние того, что большинство волшебников-подростков сочло бы темно-магическим притяжением, заставлявшим важные предметы подходящего размера втягиваться и в итоге поглощаться пространством под кроватью. Снейп, имея опыт работы с темной магией, скорее подозревал докси. Не вставая, он свесился вниз, упершись рукой в пол для опоры. Другой рукой он прощупал глубины под кроватью. Кончик среднего пальца зацепился за потертую кожаную обложку, поэтому Северус соскользнул ниже, оказавшись наполовину на кровати, наполовину повиснув вниз головой. Схватив книгу, он вытащил ее и уже начал было возвращаться обратно, но тут поднял голову, и его взгляд остановился на неглубокой каменной чаше, спрятанной под кроватью Поттера. Бока чаши были украшены странными, слабо светящимися символами. Совершенно забыв про спасенную из небытия книгу, Северус полностью сполз на пол и вытащил чашу. Серебристые струйки воспоминаний гонялись друг за другом по кругу. Мысли и воспоминания хозяина. Жестокосердная часть мозга предположила, что их было бы удобнее хранить в чайной чашке, зачарованной соответствующим образом. Практичная же часть задалась вопросом, зачем Поттеру понадобилось использовать омут памяти. Вряд ли тот испытывал необходимость обдумать прошлые события. Северус не слишком хорошо знал Поттера, но был уверен, что тот не стал бы заниматься самоанализом. Наверное, он решил поделиться чем-нибудь с друзьями, то есть воспоминания должны быть совсем недавними. В последнее время произошло лишь одно примечательное событие — приобретение Снейпа. И единственное, чего друзья Поттера не видели своими глазами, — экзекуцию и церемонию продажи. Вот, значит, чем Поттер занимался? Ради смеха делился с друзьями болью и унижением Северуса? Неделю назад Снейп не сомневался бы, что это так, но последние дни… изменили его представление о Поттере. Сейчас Снейп не был уверен, а ему было просто необходимо знать. Устроившись поудобнее перед чашей, Северус коротко обдумал вероятность того, что воспоминания не имели к нему никакого отношения. Может, они были о Лили, или же парни делились впечатлениями о своих сексуальных приключениях, как это бывает среди подростков. Что ж, в таком случае Северуса ожидало несколько очень неприятных минут — он не думал, что совокупная продолжительность встреч могла продлиться намного дольше. С этими мыслями Снейп погрузил палочку в бурлящие воспоминания и провалился в собственное прошлое. Кто-то схватил его за шиворот и вытащил из воспоминания. Северус едва сдерживал рвотные позывы от вида своей плоти с содранной кожей и подергивающимися под ней мышцами и собственных унизительных стонов. Он свернулся клубком и впился ногтями в лицо, словно таким образом мог вырвать увиденное из мозга. Он мало что помнил о тех днях, кроме раздирающей боли и дикого страха. Но увидев, что сотворили с его телом, насколько оно было изуродовано, он ощутил совершенно другой, новый ужас. — Снейп, — сердитый голос прорезался сквозь туман. — Снейп, мать твою, успокойся! Снейп открыл глаза и увидел, что Поттер смотрит на него сверху вниз. Вот, стало быть, как. Время пришло, и Поттер раскрылся по-настоящему. Он решил позабавить друзей и поделиться с ними мучениями Северуса. Значит, прежде все было изощренной игрой. Снейп не был готов к вспыхнувшей в нем ненависти и жажде насилия. Не думая, он схватил Поттера за мантию и изо всех сил ударил кулаком в челюсть. Костяшки пальцев словно бы столкнулись с каменной стеной. Северус почувствовал, как хрустнула кость в руке, но в гневе почти не обратил внимания на боль. Зато заметил удивление на лице Поттера — тот смотрел на застывший в воздухе кулак. Снейп опустил руку и ощутил, что стена, воздвигнутая оковами, исчезла. Поттер медленно отпустил его и вскочил на ноги. Снейп знал, что если встанет, то, вероятно, будет тут же повален снова, но проигнорировал голос логики и заставил себя подняться. Он совершил худший из всех возможных грехов, так что теперь не было причин сдерживаться. — Ты подлый лжец, — прошипел он. Эти слова, казалось, ошеломили Поттера. Он сильно покраснел. — О чем ты говоришь, черт возьми? Лучше объясни, почему ты копаешься в моих воспоминаниях. — Это не только твои воспоминания. Они обо мне, о том, как я выгляжу после экзекуций. Надеюсь, твоих друзей это здорово позабавило. — У тебя хватает наглости указывать на меня, когда именно ты сунулся без разрешения в мой омут памяти, а ты никак не мог знать, что там находится. — Будто ты уже не показал все своим друзьям. Что дальше, выставишь меня голым в общей гостиной, чтобы другие поняли, что я из себя представляю? Заставишь ублажать кого-нибудь в Большом зале? — Ой, ну возьми же себя в руки! — Поттер топнул ногой, скрестив руки на груди. — Да, жизнь у Люциуса наверняка была ужасной. Мне очень жаль. Но сейчас ты здесь, ты познакомился с моими родителями, и хотя я никогда не считал тебя таким уж гением, но ты должен был уже понять, что с тобой ничего не случится. Снейп уставился на Поттера: — Так же, как ничего не произошло в эти выходные? Тот слегка отступил: — В этом не было моей вины… Ты сам врезал Малфою. Не то чтобы я винил тебя, — добавил Поттер увереннее. — Ты понятия не имеешь… — О чем? Каково это — желать сбить с Малфоя спесь? — Ни о чем. — Может, раскроешь мне глаза? — Зачем? Чтобы было чем поделиться с друзьями? — Черт, да я показал воспоминания именно поэтому. Чтобы у них появилось представление о том, каково это, когда кто-то тебе… кому-то… приносит мучения… когда другой человек страдает от боли. Чтобы они перестали относиться к тебе как… к тебе. — Это… — Снейп прикусил язык, когда слова проникли в мозг. — Ты… — Он снова умолк, пытаясь обдумать новое положение, и тот факт, что изменение исходило от Джеймса. — У тебя получилось? — Более или менее… Скорее менее. Снейп молча опустился на край сундука Поттера. Поттер сел на кровать Снейпа, положив ногу на ногу. Снейп пристально смотрел на стену, у которой очнулся две недели назад. Как его тогда напугал звук шагов по ковру — шагов его нового хозяина. — Ты знаешь, где я находился в прошлом месяце? Поттер замер, на его лице мелькнуло выражение паники. — Ты собираешься рассказать мне об этом, чтобы доказать свою точку зрения, да? — Меня держали в подземельях Малфоев. Десять лет назад это был просто подвал, но Люциус прочитал книгу о подземельях и решил, что ему требуется такое. Домашние эльфы умеют творить чудеса. Там капала вода, слышался писк грызунов, а каменный пол никогда не был ни теплым, ни чистым, ни пригодным для лежания. Лицо Поттера стало абсолютно неподвижным. — Хуже всего — не боль. Это время. И знание, что ты будешь страдать, пока тело не погибнет само. Это страх и надежда, возникающие при звуке шагов по коридору. Ведь есть мизерный шанс, что принесут еду, хотя, скорее всего, тебя ожидает пытка. И ты умоляешь человека, которого ненавидишь всем сердцем, позволить ублажить его за гнилое яблоко. Поттер приоткрыл рот. Его лицо побледнело, и Снейп почувствовал прилив сил. Он не мог ударить Поттера, но мог ранить его словами. Северус всегда лучше владел языком, чем кулаками. — Это знание, что кто-то обладает тобой, обладает каждой твоей частицей. Даже разумом. Даже воспоминаниями. — Снейп замолчал, давая Поттеру время вникнуть. — Сегодня ты впервые поступил как настоящий хозяин. Поттер вздрогнул и уставился на свои руки — молча, что, насколько мог судить Северус, было выдающимся подвигом. Наконец Джеймс едва слышно пробормотал: — Прости, Снейп. Теперь уже Северус удивленно раскрыл рот: — Что? — Мне очень жаль, ясно? Я не должен был показывать воспоминания, не спросив тебя. И блин, я не поступлю так снова, понятно? Он извинялся? Перед рабом? Снейп знал, что даже среди свободных нельзя признавать вину, нельзя проявлять слабость. Снейп почувствовал, как что-то изменилось, словно в старой плотине заткнули последнюю дыру, так что страх больше не просачивался в грудь. С выходных он знал, что Джеймс не причинит ему вреда, но впервые действительно начал в это верить. — Снейп? Эй, когда кто-то извиняется, ты либо принимаешь это… либо нет. — В Слизерине обиженная сторона обычно выбирает компенсацию. Поттер закатил глаза: — Ну, мы в Гриффиндоре. Снейп не отводил взгляда. Поттер некоторое время смотрел на него, потом вскинул руки. — Хорошо, назови свою цену. Ты действительно хочешь, чтобы я выкупил у тебя прощение? Снейп покачал головой: — Ты и в самом деле без понятия, как обращаться с рабами, верно? — Так и есть. Я едва ли много знаю. Почитал кое-что в библиотеке… но мне не понравились ни правила, ни устои, ни… в общем-то, ничего не понравились. — Значит, ты, как обычно, решил попросту пропустить все мимо ушей и создать собственные правила? — Нет. — Джеймс встал и протянул руку в знак перемирия. — Я не собираюсь принимать во внимание существующие правила, но ты можешь создать собственные. Держу пари, тебе нравится придумывать правила не меньше, чем мне их нарушать. Снейп колебался, глядя на ладонь Джеймса. Он видел этот жест тысячи раз, и люди, не знавшие его статуса, обменивались с ним рукопожатием. — Что, если я придумаю правило, которое тебе не понравится? — Я наплюю на него с высокого дерева. — Конечно, наплюешь. — Снейп наконец протянул руку и коротко коснулся ладони Поттера. Рукопожатие было… очень легким, но Снейп мог оценить символизм этого жеста. — Теперь о компенсации…
