Тарес
30 октября 2022 г., 09:00
Старинный город-порт Эйнас располагался на холмистом, врезающемся в море полуострове. Широкие и шумные площади переходили в узкие, мощенные булыжником улочки, а те сбегали к расположенной в черте города, просторной, прямоугольной гавани.
Город окружал высоченный земляной вал. Днем с южной части вала, той, в которой располагались главные ворота, открывался вид на широкую, выложенную грубо обтесанными плитами дорогу, наискось перерезавшую открытое, плоское пространство сухих степей, поросших колючками и жесткой пожелтевшей травой. С севера вид на берег, изрезанный узкими и слишком мелкими для морских кораблей бухточками, частично закрывала сосновая роща, остаток некогда окружавших город лесов, которые почти полностью вырубили за прошедшие столетия. На юге дорогу окаймляли поля, за ними темнели крыши деревенских домов.
Хорошо укрепленный, построенный на ветреном берегу Бурного северного моря и располагающий внутренней гаванью, надежно укрытой от морских бурь и неожиданных нападений прибрежных пиратов, Эйнас был основан еще в те далекие времена, когда об итарках на Пандари и слыхом не слыхивали. Он вырос из небольшой рыбачьей деревни, по преданию основанной спасшимися после шторма и кораблекрушения пиратами. Якобы они торжественно поклялись богам, что если выживут в буйстве стихий, навсегда оставят свой кровавый промысел и займутся мирным трудом, торговлей и рыбной ловлей.
В течение последующих столетий Эйнас, один из немногих портов на этих почти сплошь скалистых и безлюдных берегах, рос и служил перевалочным пунктом для редких и ценных товаров, что доставляли сюда корабли из дальних восточных земель. Жители города отличались свободолюбием, ведь Эйнас оставался вольным городом даже во времена древних дарийских королей.
Даже в более поздние времена, когда центральные части континента попали под власть итаркских захватчиков, для горожан, в сущности, мало что изменилось.
Конечно, жители Эйнаса беспрекословно платили новым хозяевам Дари налоги, которые исправно повышались по мере того, как богател город.
Они относились к этому как к неприятной, но неизбежной повинности. Итаркское владычество само по себе не приносило им ни пользы, ни выгоды. В других городах были купцы и ремесленники, которые богатели или даже напрямую зависели от торговли с колонизаторами, но к периферийному Эйнасу это не относилось.
Зато итарки нечасто заезжали в город, не вмешивались в городское самоуправление и ни разу не вводили в Эйнас солдат.
Впрочем, городская легенда уверяла, что итарки когда-то собирались обосноваться здесь, чтобы контролировать поток товаров через Бурное море. Но, прибыв в Эйнас, осмотрелись как следует, поморщили носы от запаха рыбы и смолы, пропитавшего город, послушали многоголосый шум рыночной площади, резкий, как крики морских чаек, и оглушающий, как морской гул, подумали и решили, что не стоит здесь задерживаться надолго.
Но и рассчитывать, в случае чего, горожане могли только на себя. Этим и объяснялось наличие солидных городских укреплений. Еще в древние времена вокруг Эйнаса были заложены массивные земляные валы, для защиты города от разбойников и прибрежных пиратов. С тех же примерно времен Эйнас содержал свою собственную городскую стражу, которая следила за порядком в городе, и мог выставить солидное ополчение.
Итарки, то ли по недомыслию, то ли по беспечности, то ли вследствие присущего им чванства, годами смотрели на все это сквозь пальцы. Они как будто не замечали, что по мере роста могущества и богатства Эйнаса горожане проявляют все больше недовольства высокими налогами. А может, и замечали, но не верили, что это может когда-либо вылиться во что-то большее, чем пустые разговоры. Подобное легкомыслие, если не сказать недомыслие, которое они, впрочем, проявляли не только в случае Эйнаса, должно было рано или поздно выйти им боком.
Впрочем, надо сказать, что до начала большой войны это недовольство ни разу не проявлялось открыто. Даже когда отдельные беспорядки приобрели вид организованного восстания, в Эйнасе выжидали. Но когда по всему Пандари стали распространяться разговоры, что нынешнее восстание отличается от предыдущих и, похоже, всех итаркских армий не хватает, чтобы придушить его, горожане с восторгом приняли эти новости.
А получив вести о том, что захватчики начали проигрывать стычки и даже сражения, и что уже несколько других крупных городов объявили об отказе повиноваться, главы городских гильдий собрались и целый день с утра до вечера совещались друг с другом.
Под конец, осушив немало кружек знаменитого светлого эйнасского пива, что впрочем, вовсе не сказалось на способности этих почтенных мужей принимать взвешенные решения, большинством голосов постановили, что пришло и Эйнасу время провозгласить независимость. С балкона ратуши при огромном скоплении народа было объявлено, что отныне Эйнас — вольный город, как встарь, и что они с этого дня не заплатят чужеземным грабителям ни монетки своих честно заработанных денег.
Ясно было, что итарки не спустят с рук подобное. Правда, их ближайшие укрепленные пункты располагались далеко от Эйнаса, что давало горожанам определенное время на подготовку.
Но рано или поздно бывшие хозяева захотят снова привести мятежный город под свой контроль, и не только ради налогов, а с целью надежно перекрыть морской путь для грузов и людей. Ведь Эйнас мог служить перевалочным пунктом для повстанцев.
В открытое море итарки, как известно, не совались. Таким образом, перехватить идущие в Эйнас корабли они не могли, а вот захватить город — вполне. Поэтому, одновременно с провозглашением независимости, началась подготовка к возможному нападению.
Это ясно было всем, а особенно бургомистру. Бургомистр Эйнаса — Марнин — был воистину жизнерадостным человеком. Он любил поесть, потанцевать и повеселиться, не пропускал ни одного праздника или парада из тех, что любило устраивать городское ополчение. С его полного лица редко сходила дружелюбная улыбка.
Но глядя на то, как добровольцы шагают по рыночной площади, бодро распевая развеселые кабацкие песни, бургомистр, вопреки обыкновению, тревожно хмурился. Ополчению предстоял не парад и не потешная битва вроде той, какую любили устраивать раз в год возле гавани, вспоминая сражение с пиратами, данное без малого шестьсот лет назад. Будучи глубоко гражданским человеком, Марнин отнюдь не был глупцом и понимал, что на одном энтузиазме и бодрости врага не победить. И что горожанам не хватает самого главного — военного опыта.
Поэтому он отправил в штаб повстанцев просьбу о поддержке. И получил ее в лице Тареса и его отряда, или, вернее, целой небольшой повстанческой армии.
Это все случилось еще весной, а нынешней ночью защитники Эйнаса выдержали свою первую битву и победили. Особенно радовало бургомистра, что все обошлось почти без потерь среди ополчения.
В старинной таверне «Зеленый дельфин», втиснутой между нарядным зданием гильдии портных и самой большой городской пивоварней, несмотря на поздний час, было шумно, пахло жареным мясом и свежим пивом.
В отличие от остальных собравшихся за длинным, заставленным оловянными тарелками и кружками столом, Тарес еще ничего не выпил, кроме одного кубка чуть подкрашенной вином воды. Сидя в окружении ликующих соратников, взбудораженных ночными событиями и воодушевленных первым успехом, он сосредоточено о чем-то размышлял, почти не участвуя в общей беседе, и эта его задумчивость казалась странной на фоне всеобщей беспечной радости.
Это был мужчина лет тридцати, с твердым, несколько выдающимся вперед подбородком, вьющимися темными волосами, широкими густыми бровями и острым взглядом каре-зеленых глаз. Он редко улыбался, а говорил медленно, взвешенно, как будто тщательно обдумывал каждое слово, и всегда по делу. К нему прислушивались, его словам верили.
Одет Тарес был достаточно скромно — шерстяной темно-красный костюм без следа блестящих украшений: ни расшитого ремня, ни золотых пуговиц. Этот наряд подошел бы, скорее, ремесленнику средней руки.
Но его приближённые знали, что под одеждой прячется тонкая и прочная кольчуга, стоящая куда дороже, чем дюжина массивных золотых пуговиц.
Во время сражения Тарес оставался под прикрытием щитов, установленных по его приказу на верхней кромке вала. Сколоченные из нескольких слоев толстых досок, массивные, эти щиты обеспечивали защитникам города дополнительную защиту от вражеских пуль. Даже после того, как стихли последние выстрелы, Тарес еще долго вглядывался с высоты стен вниз, в призрачную, тревожную темноту, как будто еще не веря в то, что они одержали победу и итарки отступили.
Сейчас он крутил в руках кружку, вполуха слушая реплики соратников. Некоторых из них он знал уже несколько лет, других не больше полугода. Но когда сражаешься вместе, быстро узнаешь человека и чего он стоит. Люди, сидевшие сейчас рядом с ним, были, в основном, именно теми, кого он привел с собой в Эйнас в середине лета, опытными бойцами, костяком его армии.
Тарес родился в Дале. Когда подрос, сделался учеником, а со временем и подмастерьем кузнеца. Дела его шли хорошо, и за пару лет до начала полномасштабной войны он отправился в путешествие, какое должен предпринять каждый уважающий себя подмастерье, решивший наконец сделаться мастером. Но вышло так, что молодой человек вместо изучения тонкостей кузнечного дела присоединился к восставшим, потом возглавил небольшой отряд, за ним другой, уже побольше, и быстро доказал, что неизвестно еще, какой бы из него получился мастер-кузнец, а вот военачальник вышел отменный.
Вспомнилось, как рос маленький отряд, с которым Тарес выступил на защиту Эйнаса, постепенно сплачиваясь и превращаясь в армию. По дороге к ним приставали крестьяне из окрестных деревень, в основном совсем молодые парни, воодушевленные слухами о восстании, но бывало, что и мужчины постарше, уже повидавшие в жизни кое-что. Тарес взял себе за правило лично говорить с каждым желающим, расспрашивать, зачем он решил вступить на этот путь.
Пришлось им и поучаствовать в сражениях. В окрестностях Терны они неожиданно, едва ли не в упор, наткнулись на партию пленных повстанцев, приговоренных к рудникам. Охранников перебили, а пленникам, которые уже не чаяли оказаться на свободе, Тарес предложил оставаться с ними или же, получив немного еды на дорогу, разойтись по домам. Вряд ли итаркам будет какое-то дело до сбежавших пленников, чтобы отлавливать их по городам и по деревням поодиночке.
Некоторые из его помощников тогда советовали просто усилить армию всеми освобожденными, не спрашивая их согласия. Но Тарес считал важным, чтобы под его знамена становились только добровольно. Пусть только половина из освобожденных решилась на это, зато он знал, что сможет положиться на каждого.
Сейчас рядом за столом сидел один из них, Барн, худощавый, порывистый парень лет двадцати с небольшим. Он сразу изъявил самое горячее желание присоединиться к Таресу, чтобы сражаться с итарками. Тех он ненавидел всей душой, а к Таресу испытывал самую горячую благодарность. Барн показал себя метким стрелком.
А потом был небольшой замок на северной оконечности Гатальской равнины. Его немногочисленный гарнизон мало что мог сделать против атакующих солдат Тареса, которые сходу преодолели подступы к замку и разбили топорами ворота. После того, как из замка вынесли все ценное и нужное, в первую очередь, запасы оружия, его сожгли дотла.
Тареса и его людей в Эйнасе встречали, как героев. У горожан был и энтузиазм, и желание сражаться, но им не хватало практического опыта. Терпеливо перенеся торжественные приветствия бургомистра, глав гильдий, купцов, рыбаков и других именитых и уважаемых горожан, и отдав должное торжественному ужину в честь их прибытия, накрытому прямо на расчищенной в честь такого случая и заставленной столами ратушной площади, Тарес, не теряя больше времени даром, принялся за организацию обороны города.
Городские укрепления изрядно обветшали в течение последних столетий. С тех пор, как в окрестностях вывелись последние пираты, никто больше не испытывал их на прочность. А стражники поднаторели в том, чтобы не пропускать в ворота Эйнаса подозрительных личностей неясных занятий, явных попрошаек и оборванцев, но не вражескую армию.
Зато теперь ополчение, преисполненное решимости противостоять захватчикам, начало серьезно упражняться в стрельбе по мишеням, в том числе и в темноте. Руководили ими бывалые, обстрелянные люди Тареса.
Имеющие строительные навыки горожане тоже не остались в стороне. С утра до вечера прямо на улице дробили камни и замешивали раствор с добавлением древесной золы. Добровольные работники ремонтировали и укрепляли старинные стены. В некоторых местах пришлось строить валы практически заново или увеличивать их высоту. Строители наваливали груды земли и щебня, подвезенные из окрестностей Эйнаса, и облицовывали получившиеся участки грубо обтесанными камнями. Для стабильности валы эти строились очень широкими снизу и постепенно сужались кверху, все еще позволяя патрулю проходить по плоской верхней части. В толще стен располагались помещения для стражи, склады и казематы.
Бруствера у этих валов не было, но городские плотники смастерили тяжелые, двухслойные деревянные щиты, обитые железными пластинами, чтобы уменьшить потери от вражеского огня.
Мастера-оружейники без отдыха лили пули и мастерили оружие.
Таким образом Эйнас все больше становился похожим на надежную крепость. Очень вовремя, потому что подоспели первые донесения о том, что замечена приближающаяся к городу вражеская армия.
Тарес внешне остался невозмутим. Он знал, что должен излучать непоколебимую уверенность, даже если удалось осуществить не все задуманные им приготовления.
Особенно обидно было, что не удалось убедить бургомистра и городской совет построить укрепления на улицах города. Ни один из них не мог допустить и мысли, что враги сокрушат их мощные городские валы и прорвутся в город. Жаль, но хорошо и то, что удалось закончить ремонт укреплений и запастись оружием и продовольствием. Оставалось разместить в городских стенах крестьян из окрестных деревень и приготовиться к осаде.
Тарес подбодрил ополченцев зажигательной речью, которую позже почти дословно повторил перед бургомистром и главами гильдий.
Оставалось решить еще одну проблему. Как ни мала была вероятность нападения с моря, полностью ее исключать не стоило. Рыбаки, составлявшие самую громкую и, вероятно, самую активную часть горожан, сперва в штыки приняли новости о том, что в ближайшее время Морские Ворота Эйнаса будут заперты и никто из них не выйдет на утренний лов, как, впрочем, и на ночной. Но Тарес обладал способностями не только побеждать в сражениях, но и убеждать людей в своей правоте. Он сам отправился в гавань, и после долгого разговора рыбаки, хотя с мрачным видом, но все же единогласно решили подчиниться, тем более, Тарес намекнул, что другие городские гильдии готовы возместить рыбакам их потери.
А еще Тарес заранее разослал несколько своих лучших разведчиков на расстояние дня или двух пути от города, чтобы те следили за местностью. Благодаря этой мере предосторожности он был в курсе маршрута вражеской армии. Итарки подходили к городу ровным маршевым шагом, без излишней спешки, почти как на верховой прогулке, уверенные, что застанут защитников города врасплох. Они достигли Эйнаса ночью, как и рассчитывали, и сразу же пошли на приступ.
И вот тогда-то, к их изумлению и отчаянию, лобовая атака захлебнулась. Горожане отбросили врагов от стен Эйнаса. Это была, несомненно, победа, тем более замечательная, что, по слухам, армией, что нынче ночью пыталась штурмовать город, командовал сам Ленед, знаменитый итаркский полководец.
Впрочем, на исходе этой ночи, Тарес, хотя и не мешал остальным радоваться, но не разделял в полной мере эйфорию соратников. Мысленно он уже готовился к следующему штурму, потому что понимал, наверное, как никто другой, что до окончательной победы еще далеко. Сегодняшняя ночь была очень важной, но еще не решающей.
Итарки упрямы, и полученный отпор хотя и нанес ощутимый удар по их самоуверенности, но вряд ли расхолодил и совсем отбил желание захватить город.
Они отступили совсем недалеко, встали лагерем в виду городских ворот. С вала прекрасно видны были огни их лагерных костров. Совершенно очевидно, что не далее, чем следующей ночью, они повторят попытку штурма.
Может быть, новое поражение заставит их задуматься?
Итарки легко льют чужую кровь, зато высоко ценят свою и не привыкли нести потери. Они воюют не за родные города, как дарийцы, а за амбиции, власть и богатство.
Итарки не считали горожан противниками, достойными внимания, но уже заплатили кровью за свое высокомерие. Нынешняя ночь показала, что ополчение может без труда удерживать городские укрепления, отражая их атаки. Постепенно захватчики поймут, что цена Эйнаса слишком высока, и им придется отступиться.
Если повезет, это произойдет достаточно быстро. Если нет... Что ж, город готов к длительной осаде, а готовы ли к ней итарки?
