Стать богатым

Прошло две недели, как Дьюи официально въехал в квартиру, в которой изначально Луэллин должен жить один. И за это время Луи уяснил несколько вещей: Во-первых, он никогда не назовёт своего сына Турбо («Серьёзно, это твоё второе имя? Родители настолько не верили в тебя?») — однако сразу понял, что не стоит это говорить, глядя в глаза Дьюфорду, который в следующую секунду может запустить в тебя подушкой. Во-вторых, всё проходит не так уж и плохо. Планы Луэллина кардинально изменились, когда вместо экскурсии по Дакбургу ему пришлось помогать перетаскивать вещи Дьюи из другой квартиры. Что ж, он не сильно расстроился, но в голове у себя пометил, что город нужно обязательно посмотреть позже. Вещей хоть и оказалось не очень много, но даже на переезд Дьюфорда потребовалось три дня вместо одного: — Ой, мне нужно вернуться, я забыл коробку с книгами. — Зарядка от ноутбука осталась на прошлой квартире, ты не мог бы вызвать мне такси? — Мой любимый шампунь… он… — Господи, — не выдержав, Луи закатывает глаза. — Да бери ты уже мой, только давай, пожалуйста, никогда туда не возвращаться. — Тебе ведь необязательно каждый раз ездить со мной, ты забыл? — Ну, это же мой долг, — неохотно сказал Луэллин, хоть и улыбнулся. Кроме дяди Луи ни с кем не жил, поэтому Дьюи был первым соседом в его жизни. Сначала было максимально странно видеть, что по твоей кухне ходит парень в шортах и готовит… омлет? Дьюфорд полностью сосредоточен, он не видит, как Луэллин растерянно стоит на пороге, опираясь об косяк и смотрит, как Дьюи хозяйничает, встаёт на цыпочки, чтобы с верхней полки достать две тарелки: — С добрым утром? — отмирает Лу, выходя из транса, из-за чего Дьюи вздрагивает от неожиданности. — Не знал, что ты умеешь готовить. Вкусно пахнет, кстати, да и выглядит неплохо. — Да я так, на скорую руку, — он встаёт боком к Луэллину, время от времени кидая на него взгляд, но всё же Дьюи старается не отвлекаться от готовки и следить за тем, чтобы завтрак не сгорел. — А ты любишь омлет? Надо было это, наверное, спросить раньше. — Что будет, если я скажу нет? — Луи, видимо вспомнив, что можно не просто стоять как истукан, а пройти внутрь, отодвигает стул и садится за стол, наклоняя голову и внимательно наблюдая за процессом готовки. — Придётся выкинуть твою порцию — не думаю, что я смогу съесть так много. — Необязательно было готовить для меня, — на кухне неожиданно воцарилась тишина, теперь Луи слышал только, как шипит сковорода от огня, а за окном галдели дети с утра пораньше. Немного помедлив, Луи продолжил, — Но спасибо, правда. Признаться честно, я даже не умею делать яичницу. — Как ты только дожил до двадцати? — усмехнулся Дьюи, выключая плиту. Изысканное блюдо готово, а Луи был только рад — живот неистово урчал. — Меня спасали только быстрые перекусы. Я с шестнадцати лет работаю — был официантом, так что, когда у меня был доступ к халявной еде, я себя не ограничивал, только вот это не были крабы или омары — в основном мне приходилось доедать списанную еду, чтобы сэкономить на ужине. — Боюсь представить, насколько сильно ты посадил себе желудок, — накладывая себе порцию, другой рукой он протянул тарелку с омлетом Луи. — Держи, это тоже, конечно, не самое полезное для твоего организма. — Спасибо, — он быстро забрал тарелку, поставил её на стол и встал за приборами. — А ты значит можешь сделать что-то круче омлета? — Думаю, что да, — Дьюи сел на соседний стул и сразу принялся есть. — Чёрт, я, кажется, пересолил. — Пересолил? — взяв вилку с ножом и вернувшись на место, он отрезал небольшой кусок для пробы. Быстро засунув в рот, Луи помедлил, пытаясь распробовать как настоящий дегустатор — не хватало только вина для вкуса. — Возможно самую малость. Знаешь, что говорят про людей, которые кладут очень много соли? — Что у них плохой глазомер? — перебил Дьюи. — М-мм, — промычал Луи, видимо пытаясь возразить, но как только ещё один отрезанный кусок был съеден, у него пропал дар речи. — Клянусь, это самый лучший омлет, что я ел. — Даже если ты мне просто льстишь, всё равно приятно, — Дьюи продолжил есть, но через пару секунд всё же добавил. — Вообще, мне несложно готовить, если тебе правда нравится. Мне неудобно, что ты полностью оплачиваешь аренду за квартиру. Я мог бы, например, отвечать за еду. Как тебе? — Так, тогда заранее скажу, что я не люблю рыбу, цитрусовые и все продукты зелёного цвета. — Не слишком ли ты привередливый человек? — выгибает бровь Дью, забывая про остывающий омлет. — Чем тебе не угодил зелёный цвет? Я видел, как ты носил худи зелёного цвета. — Ну, я не собираюсь есть свою кофту. Я же не сумасшедший. Дьюи явно хотел с этим поспорить, но промолчал, прикрыв лицо рукой от смеха, боясь, что, если он продолжит есть, всё полетит изо рта и тогда все старания пойдут коту под хвост. Его радовало, что они с Луи сразу вышли на контакт, Дьюфорд сомневался, что быстро может поладить с таким человеком как Лу. Дьюи — интроверт, а люди для него больше проблема, нежели развлечение. Хотя, судя по поведению Луэллина, тот тоже не заядлый экстраверт, который обожает компанию и вечеринки — упустим из внимания день рождения Хьюберта. — А как же яблоки? — спросил Дьюфорд. — Ты их тоже не ешь? — Только красные, — произнёс Дак, смотря на Дьюфорда, параллельно доедая омлет. Или он так голоден, что не может остановиться, или это и вправду так вкусно, что, опять же, Луи не в силах прекратить есть. Когда бессмысленный спор о цвете яблок и еды, которую Луэллин не ест — слава богу, что он не перечислил все цвета радуги, — Дьюфорд видимо не наговорился и решил продолжить разговор, неожиданно спросив: — Почему ты работал с такого раннего возраста? Не поверю, что лишь из-за карманных денег. Луи какое-то время не отвечал и даже отодвинул тарелку с недоеденным завтраком. Его лицо стало бледнее тучи и, вглядываясь, Дьюфорд пытался заглянуть в душу и понять, о чём же думает Дак? Он видел, как парень набирается с силами, чтобы продолжить, и только после этого осознания Дьюи пожалел, что открыл рот. Видимо он так увлёкся разговором, ему так было хорошо, что Дьюи забылся — парень подумал, что это напрямую связано с его дядей, который на протяжении нескольких лет боролся с болезнью. Дьюфорду хотелось дать себе пощёчину: не нужно было вообще напоминать; в памяти всё ещё остался момент, когда Луэллин словил паническую атаку из-за «возвращения» в прошлое. Луи был там, хоть и сидел сейчас с Дьюи на кухне. Странно, ком в горле быстро исчез, горесть и сожаление — тоже. Как только Луи заехал в квартиру, то ни разу не думал о Дональде, хотя, когда он жил в Сан-Мишуно, всё напоминало о нём. С одной стороны это хорошо, ведь Луи перестаёт жить прошлым, а с другой — Дак боится, что в один день проснётся и не вспомнит голоса, который слышал последний раз четыре месяца назад. — У моего дяди были проблемы с сердцем, даже не знаю, когда это началось, но помню, как Дональд жаловался на здоровье, когда мне ещё и не было шести. Когда ты ребёнок, то думаешь, что это как ангина — нужно выпить пару таблеток, соблюдать постельный режим и всё пройдёт, но на деле оказалось всё гораздо хуже. Он был моряком, но, когда мне исполнилось четырнадцать, Дональд перестал уходить в дальние плавания, а устроился на нелюбимую работу в банк, где платили буквально гроши. Для поддержания самочувствия ему нужны были дорогие таблетки, и я понял, что со своей зарплатой он никак не потянет, я только через два года догадался, что мне нужно найти работу. Он, конечно, был против, но и не запрещал. — У него была сердечная недостаточность? — Не знаю, он никогда не говорил мне о своей болезни. Я пытался найти ответ в интернете, разговаривал с врачами, но они пожимали плечами, так и не давая мне вразумительного ответа. И то, что мне ничего не говорили, видимо думая, что я ещё слишком мал для того, чтобы принять правду, меня бесило. Если б я знал, какая конкретно болезнь у Дональда, я бы… я бы наверняка смог найти ему хорошего врача. Дьюи знал, что слова здесь не помогут. Он хотел накрыть ладонью руку Луи, но в моменте остановил себя, возвращая кисть на законное место. Теребя скатерть, Дьюи всё же заговорил: — Прости за такой неуместный вопрос. Мне правда очень жаль, и я искренне считаю, что ты сделал всё возможное. Уверен, что Дональд сказал бы тебе тоже самое. Интересно, а что б сказал Дональд, если узнал про его фиктивный брак? От этой мысли резко поплохело, он попытался быстро выкинуть это из головы. Нет, если б его дядя был жив, Луи уверен, что не сидел бы сейчас здесь, с Дьюи. — Да, спасибо, я знаю, — Луи больше не поднимал взгляда и, встав изо стала, забрал тарелку, чтобы засунуть в посудомоечную машину.

***

Наступил день «икс» — заветное собеседование. Вообще Луи начал паниковать ещё сильнее, что его не примут на работу и всё то, что он сделал ради того, чтобы попасть в Дакбург, было зря. Он встал за два с половиной часа до начала собеседования, надел свой лучший и единственный костюм, который последний раз носил на выпускном в старшей школе — ох, какие воспоминания он хранит, а о некоторых лучше даже не знать. Луи стоит у зеркала в ванне, оценочно смотрит на себя, пытаясь найти изъяны — всё идёт слишком хорошо, пока всё идеально, что страшно накаркать. Он смотрит через зеркало себе в глаза, набирает воздух в лёгкие и судорожно вздыхает. Нервы на пределе, и Луи боялся, что из-за волнения может всё пойти наперекосяк: — У тебя всё получится, — шепчет он себе под нос. Луэллин Дак мог бы долго простоять у раковины как загипнотизированный, если б в нос не вбился пряный аромат блинчиков. Ладно, и всё же в-третьих — Дьюфорд прекрасно готовит. Луи выходит из ванной комнаты, направляется на кухню и замечает уже уплетающего за обе щеки блины Дью, чей рот измазан в джеме — об этом Лу решил промолчать, ехидно улыбнувшись. Отхлебнув немного чая, Дьюи медленно поднимает взгляд: — О, Луи, с добрым утром, — он оглядывает парня с ног до головы, для этого он даже отстаивает чашку в сторону. — Ого, выглядишь так, словно у тебя сегодня свадьба, — осознав смысл своих слов, Дьюфорд взглянул в глаза Лу. — И я очень сильно надеюсь, что это не так. — У меня сегодня собеседование, я весь на взводе, — он потирает руки, пытаясь чем-то занять себя. Потом Лу смотрит на наручные часы и понимает, что у него в запасе есть ещё час. Даже не садясь за стол, он берёт пару блинчиков, засовывает их в рот и убегает прочь. — Шпасыба а автрак, — с набитым ртом неразборчиво кричит из соседней комнаты Луи. — Господи, только не умри из-за моих блинов! — кричит Дьюи, но Луэллин его уже не слышит. Луи, наконец-то пережёвывая свой завтрак, накидывает на себя пальто. Сегодня он решил поехать на такси — всё же на собеседование нужно приезжать красиво, даже если и не факт, что возьмут. «Ну ничего, живём один раз», — подумал он. В дверь неожиданно позвонили. Даже не посмотрев в глазок, Луи быстро открыл её — его взгляд устремился на Голди: — О, с добрым утром. Неплохой пиджак, свадебный? — Луи понял, что с первой зарплаты он купит себе нормальный костюм. — Я на днях оставила свои бумаги, вы не находили? — Да, проходите, я их переложил в гостевую. В-четвёртых, женщина, у которой вы снимаете квартиру, может оказаться очень приятным человеком, а не стервой. Вообще-то очень важный пункт, особенно если вы ей врёте. — С добрым утром, миссис О’Гилт, — произносит Дьюи, уже позавтракав и убрав тарелки за собой. — Вам нужна наша помощь? — Нет, спасибо, не смею отвлекать, — она ушла в гостиную и говорила чуть громче, чтобы её слышали. — Надеюсь, я не прервала вас от завтрака? В комнате она задержалась чуть дольше, чем следовало. Кинув взгляд на разобранный диван, она обошла его, заметив постельное бельё. Только сейчас женщина поняла, что Даки используют эту комнату не для гостей, а как полноценную спальню. Хмыкнув, женщина всё же забрала документы и вышла из комнаты: — Не переживайте, Луи всё равно уже… почти уехал, — он смотрит на встревоженного Дака, который сверлит взглядом приложение, ожидая свободное такси. Они оба не замечают, как Голди, быстро справившись со своей «работой», оказывается в дверном проёме, наблюдая за их разговором. — Ладно, мне нужно собираться на пары, удачи тебе на собеседовании, — кинул Дьюфорд, делая поворот в сторону ванной комнаты. — Ага, спасибо, — он не отрывал взгляда от смартфона, словно боясь, что сейчас он упустит водителя, который неподалёку ездит у их дома. — Никогда не видела, чтобы вы целовались, — усмехнулась Голди, складывая руки на груди. — Какие-то вы неправильные мужья, вы совсем не проявляете нежность? Даже на прощание? Дьюи остановился и взглянул на Луэллина, который наконец оторвался от экрана и посмотрел в ответ. Даки хлопали глазами, и, поняв, что молчание длится слишком долго, Луи как истинный джентльмен взял удар на себя: — Понимаете, на это есть одна простая причина, — начал он, но тут его телефон завибрировал, оповещая, что машина ждёт его у дома, — и эту причину вам назовёт Дьюфорд, потому что мне уже пора бежать! Хорошего дня! — Луи крикнул последнюю фразу перед тем, как вылететь из квартиры, но даже спиной Дак почувствовал, каким испепеляющим взглядом на него смотрел Дьюфорд, который по итогу один должен расхлёбывать эту кашу. В-пятых, сегодня у Луэллина был риск весь вечер выслушивать недовольства от Дьюи, а что ещё страшней — остаться без ужина

***

Тремора, который неожиданно появился в такси, больше не было. Луэллин, смотря на свои ладони, неподвижно сидел в коридоре, ожидая, когда его позовут. С самого утра он настраивал себя на успех, ведь не было поводов для волнения, но стоило ему приехать в офис, как к нему вернулось плохое предчувствие. И оно никак не связано с тем, что, как только он вышел из такси, его костюм чуть не зажевала дверца, которой Луэллин очень громко хлопнул, нет. Было здесь что-то другое, из-за чего Даку было дискомфортно. А потом он оглянулся по сторонам и понял — это ведь всё принадлежит его второму дяде, которого Лу ни разу не видел за двадцать лет. А сейчас он пришёл работать в его компанию. Он всерьёз не задумывался, что будет, когда они встретятся, да и случится ли это когда-то? Луи приехал в Дакбург, чтобы познакомиться со Скруджем, но как это сделать, если Макдак такая вышка? Скрудж Макдак уже тридцать лет является руководителем транснациональной корпорацией Scrooge McDuck Enterprises, основной бизнес-деятельности которой является многопрофильный холдинг. На самом деле Луи узнал это не от Дональда, ему пришлось рыться в интернете, чтобы накопать информации о собственном дяде. И это максимально странно и дискомфортно забивать в поиск имя своего родственника, хоть и не самого ближайшего. Волей-неволей наткнёшься на статьи с провокационными заголовками, пытающимися выставить Скруджа не в самом лучшем свете. Хотя, они ведь незнакомы, вдруг это всё правда? Он нервно стучит ногой и даже не замечает, как на него надвигается чья-то тень. Видимо Дак настолько сильно ушёл в себя, что перестал обращать внимание на то, что происходит: — Луи Дак? Услышав собственное имя, он вздрогнул, приказывая взять себя в руки. От этого собеседования зависит чуть ли не вся жизнь, и, неуверенно поднимая голову вверх, он сталкивается с голубыми глазами, которые вызвали недоумение на его лице. Нет, это была не секретарша, а та, кто на несколько лет младше и, скорее всего, даже ровесница Луи. Её лицо было настолько знакомым и чужим одновременно, что вызывало у Луэллина диссонанс, а, может, юноша медленно, но верно начинал сходить с ума. Заострив свой взгляд на девушке ещё на несколько секунд, он на выдохе спросил: — Вебби? Что ты здесь дела… — он не успел договорить, как девушка накинулась на него с объятиями. Веббигейл Вандеркряк он знал ещё со времён старших классов: она была типичной для того времени девочкой, у которой на уме лишь мальчики и вечеринки, но даже несмотря на это, она всегда хорошо относилась к такому странному и отстранённому парню как Луи. Кажется, что Вебби даже танцевала с ним на выпускном, но этот танец был настолько неловким, что, не дождавшись окончания песни, Луэллин ушёл, ловя на себе озадаченные взгляды. Нет, всё же у него не осталось приятных воспоминаний. И с этого момента они ни разу не встречались. — Боже, я так давно тебя не видела, не ожидала, что мы встретимся здесь! — она наконец отлипла от бедного юноши. — Ты работаешь… здесь? — неуверенно произнес он. — Да, после практики в колледже меня перевели сюда, здесь я уже второй год. Какими судьбами ты в Дакбурге? Мне казалось, что ты остался в Сан-Мишуно. — Просто решил начать новую жизнь. Он сейчас не готов рассказывать всё то, что случилось с ним за четыре года той, с кем не виделся столько же. Луи с недоверием относился к этому неожиданному воссоединению. Она отстригла длинные волосы, стала придерживаться официального стиля в одежде и перестала краситься так ярко и вызывающе. Теперь, когда Луэллин взглянул на неё по-новому, Вебби больше не казалась той капризной девушкой, которая доставала его в старшей школе. Только сейчас, глядя на изменившуюся девушку, он понял, что потерял время. Луи пытался предположить, что за эти четыре года случилось у девушки: она построила карьеру, нашла новых друзей, наверняка обзавелась поклонниками, как это было ещё со школьных времён. Что же сделал Лу? Правильно, ничего, что хотел. Она постукивала каблучками, смотрела на Лу и, явно предаваясь ностальгии и не обратив внимания на сухой ответ, продолжила: — Ты совсем не изменился! — она дотронулась до ткани пиджака. — Слушай, это всё тот же костюм? — нет, теперь он точно его сожжёт. — Так, в каком отделе ты работаешь? — он резко перевёл тему, поправляя галстук. — В маркетинге. Пока не руководитель, но, кто знает? — усмехнулась она, отводя взгляд в сторону. Луи что-то смутило в её ответе, но он решил лишь закрыть глаза на это. — Занимаюсь продвижением бренда компании. Видимо это была ирония судьбы, что Луэллин проходил собеседование именно туда, но пока он не спешил сообщать Вебби эту радостную новость — пытался представить Вандеркряк в роли коллеги. Он пытался убедить себя, что в этом нет ничего плохого. Если Луи всё же устроится, то знакомые в отделе не помешают — Дак знал, что несмотря на её сложный характер, она хороший человек. Из соседнего кабинета вышел мужчина, и, Луи ненароком подумал, что сейчас его позовут, и, чем быстрее это случится, тем скорее кончится собеседование. Сглотнув, он моментально поднялся со стула, но больше не пошевелился — Дак перестал чувствовать ноги, которые в один момент стали ватными. Его дыхание спёрло. Он смотрел на мужчину несколько секунд, которые превратились в вечность. Пытался зацепиться взглядом за что-то одно, но не мог, а его громкий и грубый тембр оглушил — теперь писклявый голос Вебби воспринимался как писк комара. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, он судорожно дышал и чувствовал, как начинал потеть. Дак потерял контроль над собственным телом и почувствовал себя полным ничтожеством — хотелось сквозь землю провалиться. И так минуту. Две. Три. А Вебби всё продолжала говорить о себе, но Луи не слышал, ведь смотрел в его сторону. На человека, у которого был тот же цвет волос, что у него. Человек, чьи глаза были такими же, как у Дональда. Заметив, что Луэллин уже несколько минут пялится в сторону и совсем не обращает внимание на неё, Вебби последовала за его взглядом, развернувшись назад. Увидев высокого мужчину в деловом костюме, она сделала шаг вперёд, чтобы поздороваться: — Мистер Макдак, доброе утро! — улыбнулась она, кивнув, на что Вандеркряк получила ответное приветствие. — Луи, знакомься, это… Она смотрит туда, где несколькими секундами ранее стоял Луэллин. Девушка, не скрывая своего недовольства, начала суетиться и крутиться на одном месте, не понимая, куда он подевался. — Что ж, в любом случае он был всегда таким… — ей хотелось сказать «странным», но она замолчала, расстроившись пропаже старого приятеля. Это не должно было случиться сегодня — Луи был морально не готов, поэтому и сбежал как последний трус в туалет и спрятался в кабинке. Облокотившись спиной об дверь, он смотрел на свои трясущиеся руки, силой мысли стараясь успокоить их. Луи убеждал себя в том, что ничего страшного не произошло, но этот обман делал только хуже морально. Луэллину не сбежать от своих страхов — если в Сан-Мишуно ему было плохо от мыслей о Дональде, то здесь, в Дакбурге, всё заставляло думать о Скрудже. Луи старался отрицать этот факт почти две недели, но сегодняшний день всё сломал — Луэллин был на грани очередной панической атаки. Сейчас было проще спрятаться, он пытался рационально, несмотря на всю абсурдность ситуации, всё обдумать и взвесить. Где-то недалеко бродит его дядя, который, как убеждён Луи, не знает о существовании ещё одного племянника — да и не догадается, Луи совсем не похож на Дональда внешне. Но он заметил удивительную схожесть Дональда и Скруджа, которые, по сути, не были близкими родственниками. Но Макдак всё равно не был его настоящим дядей. — Он меня не узнает, — убеждает себя Луи, — я просто не буду говорить, кто я такой, вот и всё. Ещё одна тайна не убьёт меня, — самым бездумным поступком для Луи будет выяснение отношений со Скруджем Макдаком во время своего собеседования. Чертыхнувшись, Луи ударил себя по лбу — со всей этой драмой и Вебби он забыл, что сейчас у него в полном разгаре должно идти собеседование, что он не может сидеть в туалете и убиваться, но даже это осознание не помогает заставить выйти в коридор. Ты уже с детства знал, чего хотел Это были последние слова Дональда. В том самом письме, которое Луи нашёл спустя два месяца после его смерти — он читал их в Сан-Мишуно, но воспринял всерьёз только в Дакбурге. Тогда, сидя в маленькой комнате дяди и роняя слёзы на письмо, он увидел совсем не то, что воспринял будучи разбитым из-за смерти близкого человека. Тогда он подумал, что ему нужно ехать в Дакбург, чтобы повидаться со Скруджем и рассказать всю правду, но сейчас Луи понял, что хотел донести дядя — ему нужно ехать за мечтой. Его мечта — не Макдак, а работа. Работу, которую он обязательно получит, просто ещё об этом не знает.