Стать богатым

— Какого чёрта… Это было первое, что услышал Луи: в ушах неприятно звенело, и Дак был не уверен, сколько времени провёл в таком состоянии. Земля буквально уходила из-под ног, но он продолжал стоять как вкопанный, терпя взгляд чужих заинтересованных и напуганных глаз, в точности такого же цвета как были у Дональда. — Какого чёрта? — усмехнулся Лу, и его улыбка больше походила на истерическую. Он подавил смешок, пытающийся вырваться наружу, вся ситуация казалась настолько абсурдной, что Дака аж трясло. — Может, этот вопрос следует задавать мне? К чёрту субординацию, к чёрту самого Скруджа! Он несколько месяцев был с ним бок о бок, желая не только рассказать всю правду, но и узнать её. Почему всё это время он не появлялся в его жизни? Никогда не узнавал, как у него дела? Что случилось между Скруджем и Дональдом, что он даже на похороны не приехал? Луи глянул на дом и на дурацкую вывеску «продаётся», отчего сердце предательски сжалось. Луэллину захотелось кричать, какое Скрудж вообще имеет право? Судя по всему Макдак, проследив за глазами Лу, понял всё без слов: теперь младший Дак испепелял дядю убийственным взглядом, видимо ожидая объяснений. А Скрудж, прикусив нижнюю губу, видимо подбирал слова, которые не усугубят ситуацию. — Я не думал, что ты здесь появишься, — признался Скрудж. — А что, испортил Вам планы? — протянул последнее слово Луи так ядовито, так презрительно, словно хотел выплюнуть. — Хотели молча продать дом? Как забавно, хотя… Вам же не привыкать. Он видел, как желваки Скруджа заходили на скулах, а сам Макдак сжал губы, — видимо, его нервы не железные, и он начал выходить из себя. Вздохнув, он попытался вернуть прежнее спокойствие, но не получилось, — напряжение с его лица никуда не исчезло. — Мы могли бы поговорить по этому поводу, — кашлянул он, посмотрев назад. — Наедине, это семейный разговор. Луи сначала не понял, куда пялился Скрудж, но потом вспомнил про стоящего позади Дьюи, — Дак от напряжения забыл про своего парня. Он хоть и не видел его лица, но почему-то был уверен, что Дьюфорд напряжён не меньше его самого. — Если это семейный разговор, то что ты здесь делаешь? Захотелось поиграть в племянника и дядю? — Луи устал говорить загадками, устал молчать так долго и бежать от правды. — Спасибо, не стоит, мне и одному хорошо, но не смей трогать дом! Ты не имеешь права его продавать! — Ты не знаешь, у меня не было выбора! Я приехал сюда не выяснять отношения, а объясниться, — замолчал он, а потом добавил. — А вообще, этот дом принадлежит мне: я в нём вырос также, как и ты. Луи не знал, что его удивило больше: либо то, что это был не дом Дональда, как Дак думал всю жизнь, либо же происхождение Макдака. Так значит, он тоже из Сан-Мишуно. Неудивительно, что Луэллин не знал, он вообще всю жизнь находится в неведенье. — Но я не об этом, Луи. Мне срочно нужно поговорить, причём с вами обоими, — брови Луэллина поднялись вверх, он не совсем понял, кого Скрудж имел ввиду, неужели Дьюи? — А… Дональд с тобой? Теперь не менее встревоженным стал Луи, услышав имя дяди. Он невольно заморгал, словно сейчас был готов разрыдаться, и сдерживался из последних сил. Он, наклонив голову, ответил почти шёпотом: — Он умер почти год назад. Скрудж всё это время не знал! Когда Макдак задал вопрос, Луи думал, что тот придуряется или пытается обмануть, заставляя думать, что он ничего не знал, но резкая смена эмоций на лице Макдака говорила за него, дядя был как чистый лист, на котором ничего не было, — такое невозможно сыграть. Его лицо побледнело, рот приоткрылся, вся злость и агрессия ушла, осталась лишь… боль. Он проживал ту скорбь, которая была у Луи долгие месяцы, а сейчас казалось, что Луэллин снова потерял Дональда. Потому что для Скруджа Дональд умер только сейчас. Потому что он видел чужую боль и несмотря на всю злость, которая копилась долгие двадцать лет из-за его отсутствия в их жизни, Луэллину хотелось сочувственно положить руку на чужое плечо, безмолвно поддерживая, но вместо этого он спрятал холодные ладони за спину. — Что… — явно не веря в происходящее, вымолвил он, прикрыв дрожащими руками рот. Скрудж больше не смотрел на племянника, пока Луи рассматривал единственного своего живого родственника, — хотя Лу уже был ни в чём не уверен с его семейкой. Он мог продолжать кричать, обвинять Скруджа, но ему… не хотелось. Не осталось сил, не было желания, да и злость, которая копилось в нём, не хотела выплёскиваться наружу. Вместо этого он молча зашёл в дом, оставляя Макдака на пороге. Возвращение в отчий дом спустя несколько месяцев не вызывало восторга. Он зашёл в свою старую комнату, здесь ничего не поменялось: потолок был обклеен звёздами, на столе лежали старые любимые книги, рядом небольшая стопка тетрадей, но взор не зацепился ни на одну из вещиц. Луи устало сел на кровать, закрыл лицо руками и начал думать… Обо всём и ни о чём. Он не знал, сколько времени прошло, Луи не слышал абсолютно ничего, кроме шагов по дому: видимо Дьюи хозяйничал и разглядывал комнаты. Казалось, что прошло десять минут, когда кто-то легко коснулся его плеча, — удивительно, что Лу не вздрагивает сейчас, видимо и вправду голова занята другим — заставляя убрать руки. Перед ним оказался Дьюфорд, который протягивал стакан воды, однако Лу, даже не посмотрев ему в глаза, отрицательно покачал головой. — Как ты? — Дьюи присел на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. Дьюи знал, что никак, — его состояние даже не дотягивало до уровня «отвратительно». Дьюфорд, аккуратно убрав прядь чёлки с лица Лу, внимательно разглядывал его лицо, словно хотел понять, что тот чувствует. — Я ничего не понимаю, — хрипло отвечает он. — Оказывается не только я жил всю жизнь в неведенье, но и он. Даже не знаю, на кого мне злиться. Он не заметил, как Дьюи аккуратно взял Лу за руку, чтобы хоть как-то поддержать. Молча, потому что слова тут не нужны. Луи не знал, стало ли ему легче морально, но от этого жеста Дак стал непрерывно говорить: про Дональда, про несправедливость их жизни и про то, как он раньше мечтал увидеться со Скруджем: — Но не сейчас. Не сейчас, когда нужно продать дом, в котором я вырос. Не хочу видеть этого мерзавца. — А похоже всё наоборот, — перебивает Дью, крепче сжимая руку. — Ты же хочешь знать правду? Причём давно, ты очень давно хочешь с ним поговорить, и у тебя выдался самый, что ни на есть странно, идеальный момент, чтобы наконец спросить всё. К тому же, ему тоже нужно поговорить, он потерял… племянника. Вам обоим нужно рассказать правду. Луи выпустил свою руку из слабой хватки и подошёл к окну, неосознанно ища Скруджа, который буквально двадцать минут назад как вкопанный стоял у дома, пытаясь переварить услышанное от племянника, однако сейчас его и след простыл. Луэллин испустил обречённый вздох и глянул на Дьюфорда, однако не смог посмотреть ему в глаза, слабо улыбнуться или заверить, что всё хорошо, потому что… Потому что это было не так, а сегодняшний инцидент лишь усугубил ситуацию. — Извини, мне нужно побыть на свежем воздухе. Словно смена обстановки и одиночество помогут, — Луи знал, что нет. Воздух неприятно пробирался сквозь худи, но Дак скорее ёжился от страха, нежели из-за холода. В голове не укладывалось, что Скрудж не знал о смерти Дональда! Хотя, чему здесь удивляться, он же ни разу не интересовался своими родственниками. Луи пытался вспомнить о своём детстве, но воспоминания явно не подводили, ведь ни в одном не было Макдака, только Дональд и никого кроме него. Он сглотнул, Дьюи был прав, Луэллину необходимо выяснить всё, а значит нужно поговорить со Скруджем. Ноги сами вели Луэллина по дороге, которая сужалась. Становилось всё холоднее и холоднее, но парень настолько углубился в свои мысли, что ни на что не обращал внимание. Даже на то, что идеально чистые белые ботинки утопали в грязи. Ничего, как-нибудь отмоет… когда-нибудь. Он знал, где искать Макдака, на самом деле Луи на его месте тоже пошёл бы туда, где не был после похорон Дональда ни разу, — на кладбище. Абсолютно безлюдное место ещё больше вызывало страх, казалось, что кладбище было заброшенным, но нет же, Лу кидает взгляды на могилы, которые он проходит, и все они в отличном состоянии, — приятно, что люди помнят о тех, кого, к сожалению, уже нет. А вот Луэллину было стыдно. За такое огромное количество времени могила наверняка заросла травой, цветы не меняны, а значит сейчас нужно ещё прибираться, — жаль, что Луи не подумал об этом раньше, так бы взял перчатки и грабли. Удивительно, что он без труда идёт к месту захоронения: Луи уже успел подумать, что потратит на это битый час, но ему хватило пятнадцати минут. Он бы потратил больше времени, если не увидел силуэт Скруджа. Луи смотрел ему в спину, а потом перевёл взгляд на могилу Дональда, — Даку было интересно, о чём же сейчас думает Макдак? О потерянном времени? О том, что сожалеет, что не успел поговорить с Дональдом? А может о том, каким он был, его племянник? Луи молча подошёл к Скруджу и встал справа от него, держа дистанцию. Они казались совершенно чужими, даже внешние схожести не сделают их настоящей семьёй, да и если подойдут ближе, то лучше не станет, ведь дело не в каком-то расстоянии, а во времени, в пропасти длинною в двадцать лет. Они оба смотрели на Дональда, на его фотографию, и Луи подумал, что это первый раз в жизни, когда его дяди собрались вместе с ним. Только вот было уже поздно. — Ты его полная копия, — с дрожью в голосе заговорил Скрудж. — Я не ожидал, что сходство будет… таким. Странно, что я не заметил раньше. Луи тоже замечал их схожесть, но это и понятно, — родственники. К тому же жили под одной крышей, так ещё и перенимали друг у друга некоторые привычки. — Где ты был все эти годы? — спросил Луэллин. Он не знал, какого ответа ожидал. Раскаянья? Сожаленья? Даже правда уже не имела для него никакого значения, потому что он… запутался. Столько всего произошло, что Лу и не знал, как смотреть Макдаку в глаза. — Дональд тебе ничего не рассказывал? — Ничего, — ответил Луи на одном выдохе, осознав, что разговор будет долгим. — Это и вправду будет долгий разговор, — словно прочитав мысли племянника, ответил Скрудж.

***

Скрудж знал, что воспитание детей — далеко не лёгкий процесс. Дать чаду нужно было всё: как и любовь, так и воспитание, а иногда эти две вещи уж слишком противоположные. Как и дети, например. Воспитанием своих племянников он занимался сам, параллельно ещё и строя карьеру, поэтому на себе ощутил роль «отца-одиночки». Конечно, он никогда не пытался заменить им папу: их родители погибли в автокатастрофе, никто их не бросал, а память о них была в сердцах племянниках до сих пор. Каким же было его удивление, что, когда Дональду и Делле стукнуло двадцать, они стали такими… разными. С племянником было проще: послушный и покладистый, не проблемный ребёнок, который радовал лишь табелем отличных оценок. Про Деллу он не мог сказать того же самое. Чёрт он знал, почему девочка была такой. Да, в детстве её непоседливость казалась милой и забавной, ну надо же ребёнку вытеснять энергию с помощью подвижных игр, которые, например, в свою очередь терпеть не мог Дональд, предпочитая провести время за книгой. Сейчас же Делла… оставалась такой взбалмошной. Всякий раз, когда Макдак спрашивал племянницу, чем та хочет заниматься, то девушка пожимала плечами. — Ну не знаю, планирую околесить весь свет! Хочется увидеть мир, всякие достопримечательности, познакомиться с интересными людьми. — На какие средства ты будешь это делать, милочка? Ты же не работаешь, — заметил Скрудж. — Ну как это, не работаю? — возмутилась она, складывая руки на груди. — Вообще-то я занимаюсь фотографированием! — Ну да, на хлеб тебе точно хватит. Это несерьёзно, Делла, вот лучше бы ты пошла в колледж, как твой брат… — Как мой брат, — фыркнула она, убрав прядь волос. — Постоянно ты сравниваешь меня с ним. Я не такая, ясно? Он смотрел Делле в глаза и видел черты лица погибшей сестры, такой же бунтарский дух, как у неё. Скрудж по ней ужасно скучал, всякий раз при виде Деллы у него сжималось сердце, — он не мог с ней ссориться, ведь ему казалось, что это Гортензия, а не её дочь стоит перед ним. Но что делать, если в воспитании нужно применять и кнут вместо пряника? Даже когда племянником стукнуло двадцать лет, Скрудж не переставал нравоучать их обоих, хотя обычно длинные лекции выслушивала Делла, но ведь он хочет им только лучшего, как они не понимают? — Я не говорю, что тебе нужно стать Дональдом, но могла бы брать с брата пример. Ты же ничем не занимаешься… — Фотография — это моя страсть, дядя! Я не хочу, как он отправляться в дальние плавания и бросать семью на несколько месяцев!

***

— Я не нашёл, что ей ответить, — вздохнул он. — Мы ещё несколько дней продолжали спорить, но потом она не выдержала и… ушла. — Значит, ей было столько же лет, сколько мне сейчас, — вынес вердикт Лу, не смотря Скруджу в глаза, — почему-то было ощущение, что это не Макдак перед ним провинился, а сам Лу. — Ну и когда же она вернулась? Дядя молчал, — возможно подбирал нужные слова, а возможно не хотел отвечать. Теребя ткань куртки, он ёжился от холода и также избегал зрительного контакта с племянником. — Она не вернулась, — наконец-то сказал он. — Она исполнила свою волю и стала колесить по свету. Мы с Доном тоже спорили по этому поводу: он недоумевал, как я мог её отпустить, но что я мог сделать? Делла какое-то время поддерживала связь с Дональдом, но сам он мне не говорил, где находится его сестра, — видимо об этом попросила твоя мама. Мама. Луи знал, что речь идёт о ней, у Дональда же была только одна сестра, да и несложно догадаться, кому приходится она Луи, но впервые за долгое время Дак услышал это словосочетание — «твоя мама». Всю жизнь Дон избегал разговоров о ней, говоря о том, что её нет, да и сам Луэллин не давил, видя, что для него это болезненная тема… Однако пришло время выяснить, почему. — Делла связалась с дурной компанией, точно не знал, кто это, но, когда выяснил от Дона, пытался подключить все связи, чтобы найти её и вернуть домой, — на этот раз твоя мама уже не говорила о своём местоположении. Я занимался её поиском год, пока на моём пороге не оказался Дональд… с тобой. — Ты виноват в этом, Скрудж, это ты не уберёг её, позволив уйти! — кричал Дональд с маленьким Луи на руках. — Боже, если бы я только был здесь, я бы её остановил, и она не совершила глупостей! Скажи мне, почему ты её не остановил? Обстановка между ними накалилась до предела: Луи хотелось поторопить Скруджа, чтобы он не делал продолжительных пауз и говорил всё по делу, но не мог, так как понимал, с каким трудом ему давалось каждое слово. Но это совсем его не оправдывает, конечно же, Луэллин и так долго ждал, так что ему нужна правда сейчас. — Её убили спустя пару недель после твоего рождения. Слова оглушили, он никогда бы не мог подумать, что её… буквально нет. Луи всегда думал, что Делла ушла по собственной воле от них, но вот как оно оказывается. Луэллин начал обнимать себя двумя руками, словно пытаясь успокоить, — панические атаки его не прекратились, ему всё ещё было не по себе, но сейчас не лучшее время, чтобы взрываться, — буквально недавно его чуть не убили, а потом он узнаёт, что его мать… Луи мог оказаться рядом с ней. — Твоего отца я никогда не знал, — честно признался он. — Так что всё легло на плечи Дональда — он сразу, узнав про кончину твоей матери, забрал тебя к себе. Я пытался уговорить его остаться со мной в Дакбурге, потому что знал, как тяжело ему будет одному, но он был слишком упрям. Значит, после этого Дональд и уехал в Сан-Мишуно, бросив всё ради сына его сестры, который стал ежедневным напоминанием о её гибели, которую Дональд не смог предотвратить, наверняка виня самого себя. Интересно, почему он не решился рассказать всю правду? Боялся, что Лу не поймёт? Луи бы наверняка понял, но позже, — наверное, тогда, когда сам чуть не окажется на месте Деллы. — Но на самом деле… Я не хотел признаваться самому себе, что мне нужны были вы, я… — он запнулся. — Я не знал, как пережить потерю племянницы, а ещё и вы исчезли из моей жизни. — Ты же знал, где мы были всё это время, — фыркает Лу, не понимая — это что, слёзы? Или он так сильно замёрз? — Почему ты ни разу не появился? — Появился один раз, когда тебе было отроду месяцев пять, но Дон меня даже видеть не хотел. Я какое-то время старался звонить и присылать деньги, однако Дональд был непоколебим. — Господи, один лучше другого, — истерически смеётся Лу, поднимая руки к небу, словно хотел достучаться до Дональда. — Одному мешало упрямство, а другому его не хватило, чтобы не прекращать попытки общаться с родственниками. Да если б я был на твоём месте. — Ты не был на моём месте, ты не знаешь, какой ад я пережил. Я не оправдываю себя, я не самый лучший дядя, но… я старался, — уже переходит на крик Скрудж, но он явно орал не на Дака, а… на эту дерьмовую ситуацию. — Я отправил моих людей следить за вами, чтобы они время от времени докладывали, как вы живёте, но… Мне сказали, что вы переехали из Сан-Мишуно уже как лет пятнадцать назад, я только поэтому и решил сейчас продать дом, так как думал, что в нём никто не живёт. — Плохо у тебя работают… твои люди, — с предвзятостью ответил Лу. — Я переехал отсюда только после смерти Дональда, я всю жизнь здесь прожил. — Мне было страшно повторить прошлых ошибок, я чертовски боялся потерять семью, но Дональд… он ведь тоже умер и сейчас лежит здесь. — Проблемы с сердцем, — коротко ответил Лу. — Врачи молодцы, делали всё, что было в их силах, но… Прогнозы не были утешительными. Ему хотелось обвинить Скруджа, в очередной раз сказав, что, если бы тот был рядом, если бы дал деньги на лекарства и лечение, то Дональд возможно был жив, а Луэллину не пришлось батрачить на работах двадцать четыре часа в сутки в ущерб образованию, молясь каждый раз о том, чтобы дяде стало лучше. Но он не сказал, потому что сил не было. Да и жить в этом «возможно» он устал, потому что давно понял, — деньги не всё решают. Возможно иное лечение также бы не принесло результатов. Возможно никогда и не было шансов, чтобы Дон дожил до старости. Возможно Луи бы никогда не уехал в Дакбург и застрял в Сан-Мишуно. Возможно Луи никогда бы не встретил Дьюи. — Прости меня, Луи, — вздохнул он. — Я и вправду дерьмовый дядя. Луэллин улыбнулся. Наверное, потому что, стоя на могиле у Дона и смотря на его фотографию, подумал о своём настоящем дяде, которого почти год не было в живых. Лу вспомнил, как он ненавидел ругательства, а за слово бы «дерьмовый» так заставил вымыть рот с мылом. В прямом смысле. Хотя, Лу почему-то думал о том, что услышав от Скруджа эту формулировку, он бы только согласился. Он не знал, заслуживал ли Скрудж прощения, Луи только сейчас понял, что не испытывает к Макдаку никакой привязанности и родственных чувств. Скрудж всегда был образом: был краткими рассказами Дональда из детства, был упоминанием в новостной сводке, был гостем на центральных телеканалах, был миллиардером Дакбурга, был человеком, воспитавшим Деллу и Дональда. Но никогда он не был дядей. Он видел по чужому лицу, как тяжело даётся эта новость Скруджу, ведь, увидев могилу, не означает полностью осознать утрату. Это ощущение потери близкого придёт позже, Лу знал этот шок, потому что давно прошёл все стадии, из которых осталось лишь одно принятие опустошение. Мучить дальше разговорами друг другу не хотелось, поэтому спустя непродолжительное молчание Луи ушёл, оставляя двух дядь наедине.

***

Луи не спешил возвращаться домой, он хотел многое обдумать, поэтому направился в городской парк, наслаждаясь долгожданной тишиной. Однако сейчас она не радовала: мысли пожирали настолько, что Лу не мог ни на кого и ни на что отвлечься. В голове были одни и те же имена: Дональд, Скрудж, Делла мама. Луи понял, насколько они похожи с Макдаком: пока тот пытался переварить смерть племянника, Лу пытался осознать, что женщина, которая родила его, умерла. Принять этот факт было тяжело даже несмотря на то, что про Деллу он не знал практически ничего, да и никогда не видел её фотографий: возможно он обсудит это со Скруджем позже, но… будет ли это позже? Макдак был семьёй для Дональда и для Деллы, но ведь Лу он совершенно чужой человек, но чёрт… как же Лу спокойно от мысли, что он не круглый сирота. И так было всегда, ощущать кровное родство хоть с кем-то — означает не быть одиноким и знать, что ты можешь хоть к кому-то да прийти. Луи глубоко вздыхает, пытаясь в голове состыковать все мысли, но получалось крайне плохо. От этого наружу вырывается ещё один вздох. Он сел на свободную лавку, закрывая лицо руками. Он был опустошён, но даже несмотря на это эмоции вспыхнули сами по себе, неожиданно слёзы стекали с щёк, а Лу вздрагивал, явно привлекая внимание людей. Но ему было всё равно. Он не знал, из-за чего конкретно рыдал. Оплакивал смерть Деллы и Дональда? Не мог поверить, что есть люди, которые пытаются убивать других? Не мог понять, как он докатился до жизни такой? Что ж… Свет в конце туннеля всегда есть, — самое главное не в иной мир, однако вера в счастливое будущее утихало: уж слишком долго прошлое наступало на пятки, а настоящее подбрасывало передряг. Через полчаса рыдания стихли, сил совсем не осталось, ноги дрожали от страха, но только сейчас Луи почувствовал себя лучше, — конечно, не на все сто процентов, но теперь его хотя бы не трясло. Убрав руки от лица, он смотрел по сторонам: на счастливых людей, на играющих детей, на лающих собак, на Хьюи, который сидел рядом. — Твою мать! — заверещал Луэллин и дёрнулся так сильно, что чуть не улетел со скамьи. — Ты чего так пугаешь? — заметив, что своей реакцией напугал ещё и друга, тот постарался говорить спокойнее, хоть и получалось с трудом. — Ты давно здесь сидишь? — Не знаю, я… — он выглядел взволнованно, пытался оправдаться так, словно его поймали за воровством, хотя Лу и не требовал каких-то объяснений. — Извини, испугался тебя тревожить, с тобой… всё хорошо? Глупый вопрос тому, кто сейчас рыдал без остановки. Хотя осознавать, что всё это время Лу был не один приятно, — хотя бы со стороны он не выглядел местным сумасшедшим, который в полном одиночестве рыдает в парке глубоким вечером. Луи отрицательно мотает головой, так и не поднимая глаза на Хьюберта, — наверное, было стыдно. Они не виделись три месяца, а за это время столько всего случилось, однако Лу так и не смел нарушать молчание, которое возникло между ними перед Рождеством. И это убивало. На удивление Хьюи не чувствовал себя неловко, он настойчиво смотрел на Лу, но никак не давил, видимо ожидая, что Луи сам всё расскажет, стоит лишь слегка подождать, — всё же Хьюберт был более… терпеливым. Луэллин выпалил всё, что произошло: рассказал про нападение, про свои догадки об убийце, страхи и сомнительные таблетки, на которые Дак подсел. Сегодняшняя встреча со Скруджем также не осталась без внимания: не успев переварить всё, что произошло, он вывалил на Хьюберта весь разговор с Макдаком, в некоторых моментах рассказывая что-то невнятно и непонятно, но Хьюи ничего не переспрашивал и не уточнял, чтобы ненароком не сбить Луи с мысли. Он вообще старался не комментировать, только вставлял несколько вопросов по типу: «а она что?», «а он что?», «а они что?». Когда Дак всё рассказал, то снова стало легче: ему показалось, что он даже закрыл гештальт и больше не страдал от того, что общения с Хьюи катастрофически не хватало, — теперь, когда тот рядом, Лу никак не мог остановиться. — Извини, что всё выпалил… мне не стоило… Хьюи не нашёл никакого ответа лучше, кроме неловких, но крепких объятий. Луи сейчас они были нужны: ощущение спокойствия и защищённости он не чувствовал давно с кем-то другим, кроме Дьюи, весь мир казался таким большим и опасным, но… может быть, не все люди плохие? — Нет, Луи, это мне жаль, — вздохнул он Лу в плечо, отпуская руки, но не отодвигаясь от лучшего друга. — Я должен был приехать в Дакбург, когда тебя положили в больницу, но… чёрт его знает, почему этого не сделал. Если бы я только знал, что на тебя напал Бойд! — он размахнул руками. — Странно, что при первой встрече он показался мне вполне… адекватным? — Я уже ни в чём не уверен, — вздохнул он. — Я же говорю, что очень сильно сомневаюсь в виновности Бойда, он просто… нет, он на такое не способен. — Вы были не так близки: ты не мог знать, что этот парень может, а что — нет, — вынес вердикт Хьюи. — Ты не можешь залезть в чужую голову, чтобы узнать мотивы его действий. Может, он давно на тебя зуб точил? — Знаешь, чем больше об этом думаю, тем больше загоняюсь, — вздохнул он, опираясь локтями о свои ноги. Аккуратно обхватив ладонями лицо, Лу повернулся на лучшего друга. — Даже когда лежал в больнице, то мне постоянно мерещилось, что какой-то мужчина за мной следит! Ну, знаешь, ходит по пятам, словно моя собственная тень, даже в палате его видел. — В палате? — удивился Хью. — Ты уверен? — Ну да, только проснулся и сидел около меня, причём явно не врач. Хотя, в первые дни пускали только… родственников. Луи только сейчас осознал: человек, который следил за ним в больнице, был вовсе не пугающий убийца, а… его дядя Скрудж. Тогда картинка в голове сложилась: вот почему незнакомец казался не таким уж… незнакомым человеком. От мысли о Скрудже снова закружилась голова, он наверняка тоже себе места не находит и также пытается ужиться с новой реальностью. Жаль, что это было тяжело сделать. Проговорили они до десяти вечера: сначала в парке, а потом отправились к домам, которые находились совсем рядом, в десяти минутах ходьбы. Хьюберт проводил Лу до дома: в одном окне горел слабый свет, значит Дьюи ещё не спит. — Может зайдёшь? — спросил Лу, указав на дом. — Дьюи хотел тебя увидеть. — Ну, мы с ним уже виделись, — заметив недоумённый взгляд Луэллина, лучший друг продолжил. — Когда ты ушёл за Скруджем, Дью пришёл ко мне явно растерянный. Он очень переживал за тебя, и я сказал, что сам разберусь и помогу, чем смогу. Ну, я и поэтому пришёл в парк: видел, как ты направлялся туда после кладбища. Уж извини, что пришлось проследить. — Нет, я даже рад, — слабо усмехнулся Лу. — Спасибо, что не бросил. Я бы не знал, что делал, если б ты не выслушал меня. Хьюберт улыбался тоже измученно, разговор вымотал их обоих. Махнув рукой в качестве прощания, Хьюи развернулся и уже хотел уходить в сторону своего дома, но Луэллин его остановил: — Хьюи! — прикрикнул Лу, заставляя друга повернуть голову. — Прости меня. — Что? За что ты извиняешься? — За… нас, — прошептал он. — Прости, что отдалился и многое скрывал от тебя. Мы должны были поговорить, как старые добрые друзья, а не решать мои драмы. Я даже ничего не узнал про тебя! Как вообще твоя жизнь проходила последние месяца? Я в полном неведенье! — Луи, всё хорошо, — мягко улыбнулся он, и Луэллину хотелось верить, что тот говорит правду. — У нас с тобой столько времени впереди, самое главное, что ты живой. — Ты не дождёшься моей смерти, я вообще-то младше тебя, — показал язык Лу, щуря глаза. — Ведёшь себя как ребёнок, — усмехнулся он. — Но всё же я обещаю, что мы наверстаем упущенное, — Хьюи ненадолго замолчал, задумавшись. — Например начнём с того, что мой лучший друг познакомит меня со своим парнем. — Со своим… что? — удивился Лу. — Ой, да не разыгрывай сцену, — отмахнулся Хьюи. — С парнем, с парнем. — До сегодняшнего дня думал, что вы знакомы, — прыснул Дак. — Но если хочешь, чтобы я официально представил его как своего парня, то, пожалуйста, завтра мы все соберёмся вместе, как идея? — Отлично, тогда можете приходить ко мне.

***

Луи на цыпочках пробирался в свою комнату, молясь о том, чтобы ничего не сбить на своём пути: он светил фонариком на телефоне, не желая включать свет на случай, если Дьюфорд уснул. Когда он зашёл в спальню, то увидел, как настольная лампа слабо горит, а Дью лежал на кровати, на боку. Он не видел чужого лица, не мог понять, спит ли Дьюфорд, но всё равно медленно присел на край, стягивая худи и откидывая кофту в сторону, оставаясь в одной футболке: от того, что матрас прогнулся вниз, Дью повернул голову. — Луи? Это ты? — сонным голосом отвечает Дью, переворачиваясь на спину и складывая руки на груди. Луи быстро кидает взгляд на Дака: взъерошенные волосы, пижамные штаны, широкая футболка, в которой Дьюи мог утонуть, так как та была на несколько размеров больше, — Луи потом вспомнил, что это Дью взял его футболку, так как обожал носить вещи Лу. — Прости, я разбудил тебя? — голос Лу становится виноватым: чтобы хоть как-то загладить свою вину он аккуратно чмокнул его в висок, ложась рядом и упираясь в чужую шею. День оказался очень насыщенным, он так устал, но как только Луи улавливает родной аромат, всё на мгновенье становится таким бессмысленным. И Даку очень сильно хочется, чтобы это мгновенье длилось целую вечность. — Нет ещё, я не спал, — зевнул он, кладя руку на спину Луи. Дьюи водил пальцами сверху вниз, словно вырисовывая чудные рисунки, понятные только ему самому. — Как прошёл разговор со Скруджем? — Пока ещё не понял, — честно признался он. — Мне нужно переспать с этой мыслью, я пока не готов, — в этот момент ему становится стыдно, второй раз за день говорить о Скрудже не хотелось. Луэллин вылезает из слабой хватки Дьюфорда и садится на кровать, смотря на Дака. — Прости, я просто запутался. — Ты же знаешь, что тебе не стоит извиняться, — его взгляд теплеет, а сердце Лу бьётся чаще. — Сначала тебе нужно разобраться самому, но, ты ведь знаешь, что можешь обратиться за советом к своему парню? — Хм, — он делает задумчивое лицо. — К парню? У меня есть парень? В глазах Дью запрыгали игривые огоньки: парень, цокая, берёт соседнюю подушку и бьёт его по руке, пока Лу заливается смехом, пытаясь защищаться, однако в этом неравном бою он быстро проиграл: — Всё-всё, я просто пошутил! — он поднял руки вверх, принимая своё поражение. Но на секунду Луи думает о том, что шутка становится явью: из-за своих проблем он словно забыл о Дью, Лу полностью сосредоточен на своих кошмарах, живёт благодаря поддержке Дьюфорда, но что же сделал Луи? Когда он в последний раз спрашивал у Дьюи, всё ли у него хорошо? Его улыбка сползает с лица. Он наклоняет голову набок, смотрит на мирно лежащего Дью и думает о том, что что-то упустил, но не решается сказать об этом вслух: — Знаешь, как мне с тобой повезло? — усмехается Лу, любуясь Дьюи как скульптурой. В этот момент Дьюи был для него произведением искусств. Как что-то такое, на что можно только смотреть и что страшно хоть пальцем тронуть. Однако Дьюфорд был полностью его: Луи мог руку протянуть, обнять, поцеловать и никуда не отпускать никогда. Он мог делать всё, что угодно, но вместо этого просто смотрел, словно видел впервые, словно даже права не имел к нему прикасаться. Луи просто наслаждался моментом, пока неожиданно шёпотом не произнёс: — Я тебя люблю. Он не колебался ни единой секунды, не сомневался в своих словах и был серьёзен как никогда раньше. Луи впервые сказал, что любит. И не просто кого-то, а Дьюи, чьё лицо заливалось алым румянцем от неожиданного признания. Он был растерян, удивлён, но Лу не ждал ответных слов, потому что знал — это взаимно. Глаза Дьюфорда бегали из стороны в сторону — видеть смущённым Дьюи вызывало у Лу самодовольную улыбку, которая так быстро стёрлась с его лице, ведь Дью, приподнявшись на локтях, поцеловал Луи. От этого нежного и одновременно страстного поцелуя приятно кололо внизу живота. Лу аккуратно водил ладонью по чужому лицу, спускался к рукам, талии — трогал каждый сантиметр тела Дью, который был ему доступен, чтобы запечатлеть этот момент. И он, прикрыв глаза, даже не заметил, как Дьюи, видимо уже забыв про своё смущение, спустился вниз и стал целовать его шею. От неожиданности у Лу спёрло дыхание, он отпустил взгляд вниз, явно не веря в происходящее, но глаза сами по себе закрывались, а Луэллин отдавался моменту. Его рука быстро оказалась в волосах Дьюи, дыхание становилось прерывистым. Его горячие поцелуи невыносимо заводили его, но он обещал Дью ни к чему не принуждать, поэтому старался держать себя в руках. Старался, пока Дью сам не коснулся бедра Луэллина, а вторая рука залезла в брюки: — Дьюи, — хриплым голосом ответил Лу, — ты не обязан, ты… Его заткнули требовательным поцелуем, явно давая понять, что он сам этого хочет. В этот момент у Лу снесло крышу: он взял на себя инициативу, углубляя поцелуй, чем вызвал тихий стон у Дьюфорда. Его руки быстро оказались под футболкой, он изучал его спину и грудь, пока не стянул ненужную ткань с его тела. Он ненадолго оторвался от Дью, открыл глаза, чтобы полюбоваться Дьюи, а потом, пытаясь восстановить дыхание, с трудом сказал: — Чёрт, я уже готов кончить от одного твоего вида. Он снова потянулся за очередным поцелуем, но долго не мог сосредоточиться на одних губах и спускался ниже, зацеловывая ключицу, шею и плечи. Дак настолько увлёкся, что не заметил, как Дью обхватил его член, из-за чего Лу рвано простонал, прикусывая шею Дьюи. С ним ощущались все эмоции и чувства в сто раз насыщеннее: может, потому что заниматься любовью с любимым человеком намного приятнее? Они были полностью без одежды, их шеи искусаны, покрытые засосами, но даже после этого им было мало поцелуев, прикосновений, друг друга. Луи, удобно устроившись снизу, продолжал прижимать к себе Дьюи, однако тот на удивление резко прервал поцелуй и смотрел так недоумённо, заставляя думать Луэллина, что же он сделал не так. — Можно… — голос Дьюи дрожал от возбуждения. — Я буду снизу? Луи сглотнул, продолжая лежать снизу и пялиться на Дьюфорда, изучая его. Он не мог понять, как Дак мог одновременно излучать уверенность и страх, а ещё не знал, почему сам испытывает подобное. — Ты уверен? — получив кивок в качестве одобрения, Лу поднялся, меняясь с Дьюфордом местами. Луи чувствовал свою ответственность перед Дьюфордом: он знал, что первый раз с мужчиной может быть… непредсказуем. Он невольно вспоминает, сколько чувствовал боли и клянётся себе, что ни за что не причинит дискомфорт Дью и остановится, если что-то пойдёт не так. Он снова зацеловывает шею Дьюи, но уже не так бурно, скорее успокаивающее, чтобы Дьюфорд расслабился. Аккуратно проводит рукой по животу, плавно спускаясь вниз, наблюдая, как остро ощущает удовольствие Дью. Прикрыв веки, Дьюи смотрит Лу в глаза, слабо улыбается, заставляя Дака наклониться и снова поцеловать чужие губы.

***

Первые лучи солнца уже давным давно пробрались в маленькую спальню Сан-Мишуно, где лежали двое Даков и не собирались вставать. Пока Луэллин, обнимая подушку, видел десятый сон, Дьюи лежал рядом и, давно выспавшийся и даже бодрый, глупо и влюблённо улыбался, разглядывая своего парня. Любовь дурманит, Дьюи это знал, но никогда и ничего подобного у него не было, а ещё Дьюфорд знал, что ни с кем, кроме Лу, парень не испытает столько эмоций. Ноги до сих пор подкашивались от этой ночи, щёки алели от комплиментов и поцелуев, но самое лучшее чувство, которое он испытал, — после оргазма, — так это спокойствие. С Луи он ощущал себя живым, Прикрыв глаза, он аккуратно провёл рукой по чужой щеке, касаясь торчащих прядей волос. Лу фыркнул и, кажется, проснулся от такого прикосновения: — Извини, мне не хотелось тебя будить, — сразу же шёпотом извиняется Дьюи. Луи быстро моргает, словно пытаясь вернуться в реальность, — возможно сегодняшняя ночь была слишком хороша, что Лу не верит в происходящее. Удивительно, что уснул он быстро, даже таблетки ему не понадобились, и Луи считал это прогрессом, — может, они ему больше не нужны. — С добрым утром, — расплывается Дью в улыбке. Луи ещё моргнул пару раз, а потом, схватив Дьюфорда за запястье, приподнимает с постели, заставляя сесть на него. Расставив ноги, Дью устроился у Луи на животе, продолжая ладонями гладить по щекам. — С добрым утром, — прохрипел Лу, также не скрывая хорошего настроения. — Выспался? — Да, пожалуй в Сан-Мишуно идёт не только другой ритм жизни, но и сон ощущается по иному. Спал как убитый! — Хм, а я думал, что дело во мне, — он приподнимается на локтях, целует Дьюи в шею и самодовольно улыбается, видя слабый румянец на лице. От такой картины Лу закусывает губу. — Знаешь, эта ночь была великолепной. Ты был великолепен. — Мне тоже очень понравилось, — игриво протянул Дью, утаскивая Лу в очередной поцелуй, однако их идиллию прервало урчание, доносящееся от желудка Дьюи, из-за чего Дьюфорд сразу же отодвинулся. — Ой… — Ты проголодался? — обеспокоенно спросил Лу. — Да нет, ничего! Мы ведь можем ещё поваляться в кровати, верно? — Верно, — Луи поднимается, роняя Дью на кровать, укрывая одеялом. Он, устроившись на краю, уже собирался вставать, но наклонился к Даку, переходя на шёпот. — Но что мешает нам пролежать в постели до полудня? Давай я что-нибудь приготовлю нам и вернусь, не всё же тебя мучать. — Ты и готовка? — фыркнул Дьюи, слегка подсмеиваясь. — Эй, ты меня обижаешь! Я же уже готовил, забыл? — он встаёт с кровати и потягивается, разминая спину. — К тому же сварганить простецкий завтрак на двоих не составит труда. Как насчёт омлета? — Оригинально, — саркастично протянул Дьюи. — Но давай, ничего против не имею. — Отлично, — он поцеловал своего парня в висок. — Постараюсь не пересолить. Он быстро обошёл кровать, оказался на середине комнаты, но голос Дьюи его остановил: — Знаешь, что говорят про людей, которые кладут очень много соли? — спрашивает Дьюи. — Что у них плохой глазомер? — пародирует Лу, вспоминая их первый совместный завтрак — именно так ответил Дью, когда приготовил пересоленный омлет. — Не-а. То, что они влюблены. — Ты вынуждаешь меня высыпать всю соль, которую я найду в доме, — быстро отвечает Лу и ехидно улыбается. — А это не мило. Себе желудок испортил, теперь и мне хочешь? — наигранно возмущается Дьюи, усевшись на кровати, размахивая руками. Луи искренне смешит реакция Дьюи. Он, поднимая руки вверх, уже хочет наконец-то отправиться на кухню, но видя, как настроение Дью резко меняется, остаётся, внимательно наблюдая за его выражением лица. — Луи, — подаёт голос Дьюи. — Да? — Я тоже тебя люблю.

***

Как же приятно иногда забыться и ни о чём не переживать, как бы хотел Луэллин, чтобы каждое утро проходило таким образом, однако в реальности дела обстоят по иному. Утром он ни разу не вспоминал Скруджа, но всё равно поглядывал на телефон, когда готовил омлет: почему-то ждал хоть какого-то сообщения от дяди. Хотя, откуда у него его номер? Он слишком много отвлекался и не заметил, как омлет начал подгорать: тихонько ойкнув, он выключил газ, случайно касаясь рукой горячей сковороды. Нет, всё же идеального во всём утра не бывает. Выругавшись, он включает холодную воду, подставляя руку под струйку, чувствуя, как неприятная боль постепенно стихает. Луи на пару минут залипает, смотрит, как капли стекают с ладони вниз и не сразу соображает, что телефон уже несколько секунд вибрировал от звонка. Когда Дак опомнился, он перекрыл воду, быстро вытирая сырую руку на сухо. Хватает телефон, сверля дисплей взглядом, — незнакомый номер. В другой день, наверное, Луэллин бы не взял трубку, посчитав, что ему звонят мошенники, но он очень сильно ждал, что Макдак выйдет с ним на связь. Проведя пальцем вправо, он прижал телефон к уху: — Алло? — Луи, это я, Вебби. Нам нужно поговорить. Услышать Веббигейл в такой ранний час Лу не ожидал, да и, честно говоря, не хотел. Тяжело вздохнув, он уже начал думать, как отделаться от девушки: — Вебби, извини, я сейчас не могу разговаривать. — Это касается Бойда! — голос Вандеркряк был встревоженным, казалось, что ещё немного, и она расплачется. — Пожалуйста, удели мне время! Я знаю, что случилось и с тобой, и с ним, и мне правда очень жаль, — на другой стороне трубки повисла тишина, Луэлллину даже показалось, что девушка отключилась, однако вызов ещё шёл. — Бойд не мог так поступить, понимаешь? Я его слишком хорошо знаю, он не такой! Луи не знал, что ответить: он снова обречённо вздыхает, вспоминая, как говорил нечто подобное Хьюи вчера, да и такие мысли ни раз приходили ему в голову. Но он не мог верить ни себе, ни Веббигейл, которая была близкой подругой Бойда, — очевидно, что она до конца будет защищать и оправдывать его. — Вебби, факты на лицо, — Лу не знал, кого он пытался убедить: себя или её? Давно ли он сам верил этим «фактам»? Однако другого выхода не было, так они хоть успокаивали Дака, заставляя думать, что Бойд получил по заслугам. — Полиция подтвердила, что это был он, да и сам Бойд вину свою не отрицает, а даже наоборот… — Почему ты так уверен, что это он? — голос девушки сорвался на крик, а Лу прикрыл дверь на кухни, опасаясь, что Дью подслушает разговор. — На тебя напали сзади, ты не видел, кто это, не мог знать наверняка! Почему ты не думаешь на кого-то другого? — Вебби, перестань, это глупо, — вздыхает он. — Нет, серьёзно, это же жилой дом! Это мог сделать кто-то совершенно незнакомый или же… наоборот! Ты не думал, что это мог быть… ну не знаю… Дьюи? — Ты совсем с ума сошла? — Луэллин начал выходить из себя и держался из последних сил, чтобы не повысить голос. — Хватит, я не собираюсь слушать твои бредни! — Почему бредни? Правда глаза колит? Я же знаю, что вы с Дьюи в тот день серьёзно поцапались, из-за чего он ушёл к Бойду. Он ведь мог сделать это из мести, а возможно наоборот на эмоциях, не подумав. — Вебби… — Нет, серьёзно, Луи, почему ты не хочешь рассмотреть все варианты? Ведь чисто гипотетически… — Вебби! — Луи? Услышав, как Дью открывает дверь, парень отключил звонок, отбросив телефон в сторону. Сердце билось чуть ли не в пять раз быстрее, чем обычно: Луи казалось, что его застукали за чем-то немыслимо неприличным, однако после такого неприятного разговора Луэллин и вправду ощущал себя… грязным. Хотелось поскорее забыть те обвинения, которые предъявляла Веббигейл, которые не имели здравого смысла. — М? — повернул голову Луэллин. — Ты чего поднялся? Я же сказал, что принесу завтрак в постель! — Почуял запах горелого, — усмехнулся Дью, кивая на сковородку, из-за чего Лу виновато улыбнулся. — Мне показалось, или ты с кем-то разговаривал по телефону? Луи кивнул, переведя взгляд на мобильник. Он уже хотел возмущённо крикнуть: «ты представляешь, звонила Вебби и говорила, что ты якобы пытался меня убить! Совсем она с ума сошла, не находишь?», а Дьюи бы, улыбнувшись, наверняка выдал что-нибудь в роде: «если бы я хотел тебя убить, то давно это сделал, подсыпав в еду яд». А потом бы они вместе посмеялись. И возможно слегка насторожились поведением Вебби. И Луи её наверняка заблокировал. Но вместо этого Луи сказал: — Да нет, номером ошиблись, всё хорошо. Давай ты обратно вернёшься в постель, а я… приготовлю другой омлет! — он услышал, как телефон завибрировал от нового сообщения, но решил посмотреть попозже. — Обещаю, что в этот раз буду внимательнее! — Ладно, хорошо, — он аккуратно подошёл, кратко поцеловав в щёку. — Пойду пока приму душ. Он кивнул, провожая взглядом Дьюфорда. Когда Дак снова прикрыл дверь, прежняя паника накрыла двойной силой: ну зачем же Вебби позвонила, только утро всё испортила! Почему Луи вообще взял трубку? А зачем слушал? А почему переживал по этому поводу, он же знает, что Дьюи этого не делал! Он же… точно знал, да? Чтобы отвлечься от мыслей, он решил проверить новое сообщение, которое ему пришло. Луэллин уже подумал, что это не утихала Вебби, однако несмотря на то, что номер был опять незнакомым, принадлежал уже кому-то другому, ведь цифры не совпадали. Открыв короткое сообщение, он ещё пару минут пялился в него, пытаясь понять его смысл: Неизвестный номер А ведь девчонка верно мыслит…