Стать богатым

Джайро ни свет ни заря появился в офисе, причём раньше начальства, хотя теперь начальство — он сам. Непривычно осознавать, что всё вокруг теперь принадлежит мужчине, что труды Джайро не прошли зря. Он не зря страдал и мучился, он ждал этого долгих двадцать лет… Сидя уже в собственном кабинете, перебирая бумаги, которые по ошибке подписал Скрудж, Гиарлуз размышлял, как же всё удачно сложилось. Он думал о том, как шёл к этому, как разрабатывал план и как вовремя появился Луэллин, хотя его возвращение с самого начала не сулило ни о чём хорошем. Испытывал ли Джайро вину? Возможно Нет. Джайро знал, что никто не свят — каждый выживает, как может, используя нечестные способы для того, чтобы подняться по карьерной лестнице. Гиарлуз считал бы себя глупцом, если бы упустил такую возможность — ведь какова вероятность, что Скрудж оставит своему верному помощнику хотя бы цент? А так Джайро подстраховался и забрал то, что мужчина заслуживал. В его случае — всю компанию. Его мечтам не было предела, ради этого он врал, лукавил, подставлял других людей и даже был причастен к смерти другого человека. В горле неожиданно пересохло от воспоминаний; мужчина прокашлялся и, выкинув ненужные мысли из головы, продолжил возиться с бумагами, обдумывая дальнейшие действия. Со Скруджем встреча ещё только перестояла — Макдак на неделю взял отпуск, чтобы уехать в родной город, ещё не представляя, как дорого ему обойдётся эта неделя. На телефон поступил звонок. Почему-то сердце неожиданно сжалось от вибрации — где-то в глубине души он надеялся, что позвонила его дочь. После того, как Джайро узнал, что Бойд в тюрьме, он не мог успокоиться — он чувствовал себя бесполезным, зная, что родной сын находится за решёткой. Однако, увидев на дисплее незнакомый номер, Гиарлуз быстро вернул прежнее хладнокровие: — Слушаю. — Мистер Гиарлуз, добрый день, — раздался тонкий женский голос с той стороны трубки. — Вы нам звонили по поводу завещания. Всё же Джайро решил перестраховаться по полной. Деньги и власть, конечно, всегда интересовали Гиарлуза, но ещё больше он переживал за судьбу собственных детей, с которыми всю жизнь не поддерживал связь. Самое малое, что он мог сделать для Госалин и Бойда — оставить право владения компанией, когда его не станет. Он знал, что сейчас, пока Джайро жив, ни сын, ни дочь не примут такую подачку, потому что не хотели быть в долгу у биологического отца. Да, может, он не достоин звания лучшего отца, но про своих детей он никогда не забывал. — У вас же трое детей, верно? Нет, всё же он и вправду такой себе отец. Но то, что хотя бы с двумя из трёх детей он общается, уже хорошо. А третий… Ком застрял в горле, на секунду Джайро забыл, как говорить, но быстро вернул прежнее самообладание: — Я скоро буду, подъеду через двадцать минут.

***

Следующие три дня у Луи прошли… гладко? Луэллин не уверен, что его жизнь стала налаживаться: он буквально сбежал от проблем в Сан-Мишуно, пока из Дакбурга не приехал дядя, напоминая своим существованием, что ему не убежать. В голове было очень много мыслей, но врач рекомендовал больше времени проводить на свежем воздухе, поэтому Дак старался следовать советам. В один из дней трое Даков решили устроить пикник: погода как раз была отличной, а Хьюи с Луи обещали показать Дьюи местную природу. Уйдя в лес и расположившись на поляне, Лу, мирно болтая с лучшим другом, то и делал, что бросал мимолётные взгляды на Дьюфорда, который выглядел тревожнее, чем обычно. Дьюи неожиданно отстранился от Лу. Дак не понимал, с чем это связано, но Луи пытался успокоить себя тем, что просто накручивает, и что наверняка Дьюи просто погружён в свои мысли, и в этом нет ничего такого, ведь за последние дни не происходило ничего странного между ними. Кроме странного звонка от Вебби, которая обвиняла Дьюи в нападении. Луи соврёт, если скажет, что не думал о странном поступке девушки. Мысли всякий раз ненароком возвращались, он старался выкинуть дурные предположения и догадки из головы, сердцем понимая, что они слишком любят друг друга, чтобы предать, но… Разум почему-то не соглашался с сердцем. И всякий раз, когда он видел, что Дьюфорд мыслями находится где-то не здесь, Лу мечтал заглянуть ему в голову, чтобы узнать, о чём думает его возлюбленный. Сам ли Луи являлся причиной такого поведения? Он сделал что-то не так? А, может, это Дьюи о чём-то жалеет? — Ты больше не говорил с дядей? — в реальность его возвращает Хьюи, который уже доедал второй бутерброд, когда Дьюи и Луи даже не притронулись к еде. — Пока нет, но… я видел его несколько раз у дома, но он не заходил. Даже не знаю, где Скрудж живёт, учитывая, что в его доме сейчас мы. И не знаю, почему он всё ещё не уехал в Дакбург. — Ты же понимаешь, что эта причина — ты? Луи понимал, но не хотел принимать. Он не знал, о чём говорить с собственным дядей: вопросы всё ещё оставались, обида — тоже, но это не значит, что Лу не хотел больше видеть Скруджа. Всё же Макдак — его единственная семья. Единственный член семьи, который остался в живых. По возвращению домой Даки всё же встретили Макдака ещё раз. Он стоял у дома и выглядел как побитый щенок: был потерянным, а ещё вглядывался в окна, словно искал кого-то. Увидев эту картину, у Луи почему-то сжалось сердце. Хьюи, не желающий лезть в семейные разборки, ушёл домой. Дьюфорд тоже стоял какое-то время, всё ещё поникший и потерянный, но не уходил, а беспокойно переводил взгляд то на Луэллина, то на Скруджа. Наконец, он тихо сказал: — Иди, вам нужно с ним поговорить. Если что, я буду у мамы. — Эй, — когда Дьюи обернулся, Лу мягко схватил его за руку. — С тобой же… всё нормально? — неуверенно спросил он. Луи не знал, какого ответа ждал. Дьюи встретил его вопрос щенячьим взглядом: глаза блуждали по его лицу, словно Дак видел своего парня впервые. Сглотнув, Дьюи всё же измученно улыбнулся. — Конечно, всё хорошо. Позаботься сейчас о дяде. Сердце снова сжалось: он знал, что Дьюи врёт, но почему-то не мог напрямую указать на это. Лу знал Дьюи чуть меньше года, жил с ним примерно столько же, и этого времени ему хватило, чтобы вдоль и поперёк узнать своего фиктивного мужа. Нет, Дьюфорд точно что-то скрывает. Луи оставалось лишь также натянуть улыбку на лицо, погладить Дьюи по руке и отпустить. А что он ещё мог сделать? Ничего, он мог лишь смотреть, как Дьюи уходит и всё больше и больше отдаляется. В этот момент мысли Дьюи были далеко. Как только он вырвался из слабой хватки Луэллина, он, даже не оглядываясь, быстрым шагом пошёл в родной дом, чтобы поговорить с мамой. Какое-то время его мучали сомнения, он считал себя неправильным и боялся разговора с матерью, но всё же он больше тянуть не мог — всё тайное становится явным. Оказавшись на пороге собственного дома, он слабо постучал. Дьюи приходил к матери несколько дней назад, и эта встреча заставила о многом подумать и заставить себя быть честным с самым близким человеком в своей жизни. Дейзи почти сразу прибежала на стук, открыла дверь и ожидала, что сын войдёт внутрь, однако, увидев его растерянное и бледное лицо, сама помрачнела: — Дьюи? С тобой всё хорошо? — Мам, мне нужно рассказать тебе кое-что. Это касается Луи.

***

У Луи было слишком много воспоминаний, связанных с домом в Сан-Мишуно. Он прожил здесь двадцать лет, а сейчас ему остаётся только возвращаться сюда и вспоминать, как жилось раньше. А раньше всё было по-другому: они с Хьюи беззаботно играли во дворе, когда были маленькими, под крики Дональда, который просил двух мальчишек быть осторожнее. Сейчас тоже всё по-другому: теперь в доме намного спокойнее, жизнь идёт своим чередом, но не перестаёт каждый день приносить сюрпризы. Встреча с Макдаком — тот ещё подарок. — Тебе что-то нужно? От громкого голоса Скрудж вздрогнул и обернулся на племянника. Луи, конечно, не хотел, чтобы прозвучало грубо и недружелюбно, но и он не привык общаться с дядей так, как положено настоящей семье, ведь они ей даже никогда не были. — Хотел с тобой увидеться, — честно сказал Скрудж. Макдаку даже не нужно было причин. Луи уже думал, что он снова придёт выяснять отношения, но вместо этого Скрудж просто разглядывал племянника, отчего становилось не по себе — Дак, конечно, также пялился на дядю, но старался делать это не так нагло. — Может, зайдём внутрь? Скрудж уже был внутри дома совсем недавно, когда Луи и Дьюи только-только приехали, но Луэллину казалось, что Макдак зашёл сюда впервые за двадцать лет. Может, он посмотрел на дом новыми глазами? А, может, в первый раз даже не заходил в дом, а просто стоял в коридоре, так и не решаясь хотя бы заглянуть в комнаты, где спали, ели и жили его племянники, пока он сам был в Дакбурге? Луи уже хотел сказать «чувствуй себя как дома», пока не вспомнил, кому принадлежит этот дом. Здесь чужак Лу, он не имел права здесь находиться, хоть и жил Дак здесь до этого двадцать лет. Всё же Луэллин вторгся на территорию Макдака. — Тут ничего не изменилось, — расхаживал по дому Скрудж, смотря по сторонам. А Луи не знал, как ответить. Он лишь молча стоял у входной двери и смотрел, как Макдака накрывали ностальгия с воспоминаниями и чувство вины. Дядя ходил из стороны в сторону, но, как только дошёл до комнаты Дональда, в нём что-то поменялось. И Луи прекрасно знал, что именно: Дак знал, что сейчас в его душе творится целый спектр эмоций и чувств. Юноша знал, как тяжело в первый раз после смерти близкого человека зайти в его комнату — даже сам Лу смог лишь через несколько месяцев. Но Скрудж уже через несколько дней после известия о кончине старшего племянника стоял на пороге его комнаты, смотрел на кровать, на вещи, которые Лу не смел трогать после его смерти, книги, одежду. Всё в спальне напоминало о том, что Дональд есть, что он где-то здесь и сейчас вернётся, но на самом деле это лишь иллюзия. Скрудж на негнущихся ногах зашёл в комнату, Луи посчитал нужным последовать за ним, чтобы не оставлять Макдака одного. Сейчас Луи намного спокойнее заходит в спальню Дона, эмоции уже не берут вверх, и воспоминания не накрывают как раньше. Племянник почти сразу садится на кровать и смотрит, как Скрудж крутится на одном месте и разглядывает комнату. А потом его взгляд падает на стол, где он видит небольшой лист бумаги и явно колеблется, думая, взять или не взять. Как только его рука потянулась за письмом, Луэллин моментально подал голос: — Дональд написал мне письмо перед смертью, — Скрудж отдёрнул руку, не решаясь взять письмо, которое принадлежало не ему. Мужчина после недолгих раздумий сел на кровать, оставляя расстояние между племянником. — Он просил меня, чтобы я переехал в Дакбург и… встретился с тобой. — Так значит, ты пришёл в мою компанию, потому что так Дональд велел? — Отчасти — да, но мне и самому хотелось узнать всю правду. Мне ничего не оставалось делать, как устроиться к тебе. Оба замолчали, злости больше не осталось: они не разговаривали на повышенных тонах, не обвиняли и даже не смотрели друг другу в глаза: то ли стыдились, то ли серьёзно обдумывали всё происходящее. Спустя несколько минут Скрудж продолжил: — Спасибо, что рискнул всем и приехал. — Мне нечем было рисковать, — честно признался Луи. — Дяди Дональда уже не было, я ничего не терял. Я просто хотел увидеться с тобой, но думал, что наша встреча произойдёт намного раньше и… — Лу поднял голову на Макдака. — Ты серьёзно меня не узнал, когда я пришёл? — Узнал, но не сразу, — признался Скрудж. — Долго сомневался, ты это или нет, но… ты так похож на Деллу с Дональдом, глупо было так долго отрицать очевидное, а потом я просто испугался сказать тебе правду, не зная, как ты отреагируешь. Я не знал, рассказывал ли Дональд вообще обо мне. — И что же заставило изменить твоё мнение и приехать? — Когда увидел тебя в больнице, — стоило Скруджу напомнить о недавней травме, голова предательски загудела. — Узнав, что ты находился на грани жизни и смерти, я понял, что ты можешь повторить судьбу Деллы и теперь уже Дональда, в общем… этого бы я точно себе не простил. — Джайро всячески отговаривал разговаривать с тобой и даже близко не подпускал, — признался Лу. — Правда? — удивился Скрудж. — Этого ты тоже не знал? — увидев, как Макдкак отрицательно покачал головой, Лу тяжело вздохнул, закрыв лицо руками, снова и снова всё обдумывая. — Тебе не кажется, что это странно? — Лу возвращает ладони в прежнее положение, кладя их на ноги. — Что именно? — Поведение Джайро. Я думал, что он твоя права рука, но разве помощники так поступают? Всячески отталкивают от семьи и препятствуют общению с родственниками? Скрудж ничего не ответил, но Луи и не ждал от него что-то: не хотелось сейчас говорить про Гиарлуза, который и без того раздражал. — Ты правда хотел продать дом? — вместо этого Лу задал вопрос, который больше всего тревожил и не давал покоя. Не важно, что совсем недавно он хотел поступить точно также, пока не понял, каким же был глупцом, когда думал, что это будет верное решение. — Зачем? — Это касается моей компании, — неохотно сказал Скрудж. — Я не могу поступить иначе. — Что? — с удивлением произнёс Лу. — Разве ты не богатей всех богатеев? У тебя же денег хоть отбавляй, так почему же дом? — Потому что дом мне давно не принадлежит. Это собственность компании. — Что? — удивился Лу. — В последнее время компания переживает… не лучшие времена. Мы давно работаем в минус, но я прошу никого не разводить панику. У фирмы сейчас много долгов, я уже разговаривал с финансистами и решаю этот вопрос, но… если я не продам дом, дело всей моей жизни может прогореть. А вся жизнь Луи была связана с этим домом. Он нервно топал ногой, пытался придумать, что сказать, но не знал, правильно ли это будет. Луи имел полное право возмущаться, но не стал, а молча встал, даже не смотря в сторону дяди Скруджа Макдака. — Дай мне несколько дней, я освобожу дом. — Луи, ты же понимаешь… — Я освобожу дом и больше ничем не буду тебе обязан, — перебил Лу. — Я собираюсь найти новую работу. — Что? — удивился Макдак и также вскочил с кровати. — Чем тебе плохо у меня работается? Я же могу дать тебе все условия… — Мистер Макдак, уже поздно играть в хорошего дядю, — не сдержался он. — Мне от тебя нужна была лишь правда о семье, и я получил её. Я никогда не собирался поддерживать с тобой связь. Как только вернусь в Дакбург, давай и дальше делать вид, что мы незнакомцы. Слова тяжело давались, он старался не смотреть на Скруджа, хотя боковым зрением видел его, и от этого становилось всё хуже. Он чувствовал, как Макдак сверлит его взглядом, смотрит с надеждой, думая, что Лу поменяет решение, но Дак не собирался забирать свои слова назад. Скрудж Макдак никогда не был для него дядей и никогда не будет. У этого человека на уме только одно — бизнес, бизнес и ещё раз бизнес. Луи трясло от злости, от обиды, от того, что эмоции переполняли его, а выбор убивал. Он видел, что Скрудж хотел что-то ещё сказать, но не стал — увидел, что вернулся Дьюи и виновато смотрел на обоих, не желая портить семейный разговор. Скрудж ещё раз взглянул на Лу, но племянник до сих пор был холоден, поэтому Макдак решил отступить и уйти, опустив взгляд в пол. Как только Луэллин услышал глухой звук закрывающейся двери, разум начал возвращаться на место — он только что отрёкся от единственного живого родственника. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди, дыхание сбилось, и он не мог поверить, что сейчас это всё происходит именно с ним. Луи не понимал, чем заслужил такую жизнь. Дьюи аккуратно подходит сбоку, обеспокоенно смотрит и спустя несколько секунд решается положить руку на плечо, ободряюще поглаживая: — Ты в порядке? За последние дни Луи ни раз слышал этот вопрос от Дьюфорда, но никак не мог ответить на него «да». Он опустошённо смотрит на Дьюи, ощущая боль только при одном взгляде на парня, понимая, что сейчас у него остался только Дью. И от этого осознания он кидается на него, крепко обнимает, прижимая к себе. Ему страшно, что Дьюи растворится. Страшно, что, если он на секунду выпустит Дьюи из своих объятий, он исчезнет. Луи страшно быть одному. Он прячет лицо в чужое плечо, дрожит и чувствует, как чужие руки поглаживают его по спине. Да, сомнения всё ещё преследуют его — Дьюи что-то скрывает, и это факт. Но прямо сейчас, когда ему плохо, Луи не думает о своих подозрениях — он просто надрывно плачет в руках любимого человека, осознавая, что единственная семья для него — это Дьюи.

***

Лёжа на коленях у Дьюи, Луи ни о чём не думал. В голове было пусто, он ни на что не обращал внимания и даже не реагировал на то, как Дью аккуратно запускал пальцы в волосы, массируя его голову. За последние несколько дней чего только не происходило: Луи думал, куда ещё хуже? Однако всякий раз жизнь подкидывала новые сюрпризы. Луэллину начинало казаться, что чёрная полоса никогда не сменится хотя бы на серую. — Скажи, я правильно поступил? Луи не знал, у кого спрашивал: у Дьюи или же у самого себя? От кого ему важнее услышать ответ? Он ведь даже сам себе не в состоянии ответить, так сможет ли сам Дьюи? — Ты сомневаешься в своём решении? — мягко спросил Дьюи, продолжая утешать лёгкими прикосновениями. — Честно говоря, я уже ни в чём не уверен. Не понимаю, к чему всё идёт, — он переворачивается на спину, удобно устраиваясь на коленях Дьюфорда, смотрит на него снизу вверх. — Не успел я осознать, что встретил дядю, так теперь его и потерял. Прямо как Дональда когда-то. Луи знал, что сам оттолкнул Скруджа, хоть и не был уверен, стоило ли это делать. Скрудж был весьма… своеобразным человеком, у которого были свои тараканы в голове, но ведь Луэллин даже не дал Макдаку шанса себя проявить. Лу, возможно, и мог здраво мыслить, но он не мог смириться с тем, что Скрудж продаёт дом ради компании! — Тебе нужно отдохнуть, ты устал, — констатирует факт Дьюфорд, большим пальцем поглаживая Лу по щеке. — У тебя синяки под глазами. Ты вообще спишь по ночам? Луи, конечно, не спал. У него закончилось снотворное, и теперь сон никак не приходил: всякий раз, когда Дьюи засыпал, Луэллину приходилось уходить либо в другую комнату, где он засыпал ближе к утру и просыпался до пробуждения Дьюфорда, либо на улицу. Говорить об этих проблемах Дьюфорду Лу не очень хотелось. Лу как кот тёрся об руку Дью, прося большей ласки. Сейчас нежные прикосновения Дьюи были лучшим лекарством, и Луи представить себе не может, как бы пережил это время без Дака. — Прости меня, что я такой жалкий, — шёпотом произносит Лу, стыдливо отводя глаза. — С чего ты это взял? — удивился Дьюи. — Разве тебе не надоело каждый день видеть меня таким и выслушивать проблемы? Я просто… не хочу тебя напрягать. Дьюи аккуратно отодвигается, заставляя Луэллина сесть рядом. Он с интересом смотрит на Дью, который укладывает голову на его плечо: — Ты меня ничуть не напрягаешь, — слабо улыбается Дью. — Хочу, чтобы ты знал — в трудные времена я всегда буду любить тебя чуточку сильнее. Луи ненадолго улыбается, берёт Дью за руку и подносит к лицу, целуя каждый палец: — Я обещаю, что каждый день я буду любить тебя сильнее. До конца своих дней, слышишь? Он благодарен Дьюи за возможность почувствовать себя ненадолго в безопасности. Все сомнения с ним улетучиваются: Лу удивлялся самому себе, как же он мог так слепо поверить Вебби? Как мог позволить себе хотя бы на секунду подумать, что Дьюи, его самый близкий человек, способен покуситься на его жизнь? Но сообщение, отправленное с незнакомого номера, всё ещё не давало покоя.

***

Бойд не знал, сколько здесь находится. День шёл целую вечность. Он молча смотрел в одну точку: не было ни мыслей, не желания отвести взгляд. Суд ещё не вынес решения, юноша даже не знал, сколько ему предстоит просидеть здесь до приговора и сколько после. Его суровые и ничем не примечательные будни скрашивало появление Вебби. Кажется, что Бойд ненадолго становился живым рядом с ней, или это он так притворялся перед Веббигейл, чтобы она не смотрела сочувственным взглядом на него? Конечно, его сердце грело то, что Вандеркряк ни разу не спросила о случившемся инциденте и не упрекнула его в неправильности поступка. Если она всё ещё приходит, то можно считать, что Вебби — на его стороне? Но сама Вебби же не знает наверняка, правильную ли сторону она выбрала. Бойд бы не хотел, чтобы она жила так: сначала работа, а потом поход в тюрьму. Как человек, желающий ей счастья, он был готов её отпустить, но как эгоист, любящий её всем сердцем, ни за что бы не отказался от девушки. Вебби была единственным посетителем, если не считать встречи с Дьюфордом. Лицо от нападения Дака уже не болит, да и Бойд не думал об этом, ведь знал, что Дьюи сделал так, как было нужно. Он наверняка заслужил. Заслужил бы, если б это всё было взаправду. Бойду хочется проснуться ото сна, нет, от кошмара. Он пытается себя убедить, что всё происходит не с ним, и что всё изменится, когда он снова откроет глаза и рано или поздно проснётся. Но сон не заканчивался: Бойд всё ещё видел железные прутья, просыпался от холода, вечно голодал и отвык от свежего воздуха. Когда полицейский сказал, что к нему пришёл посетитель, Бойд пытался вернуть прежний настрой для встречи с Вебби, хотя в глубине души всякий раз надеялся увидеть Гос, с которой не нужно было притворяться. Сестра ни разу не навестила его. В первые дни от этого осознания было больно, неприятно щемило сердце, а потом… пришло осознание, что так и должно быть. Пусть она живёт на свободе и не думает о нём. Он натянул фальшивую улыбку, был готов увидеть Вебби около себя, но вместо этого показалось лицо другого человека, про которого он даже и подумать не мог — Джайро Гиарлуз. Бойд переменился в лице, к нему вернулось привычное равнодушие. Он снова стал холодным к своему отцу, как было всегда. Бойд думал, зачем он здесь? Размышлял, что же Джайро собирается сказать? У него проснулись отцовские чувства? Он сможет чем-то помочь или сделает только хуже? — Как ты? Он слышал этот вопрос от Вебби и всегда врал, но сейчас почему-то хотелось сказать правду. Хотелось поведать Джайро, что на душе кошки скребут, что он мысленно умирает и гаснет каждый день. От безвыходности хочется лезть на стены, но сил давно нет; хочется кричать, но голос сел. Хочется рассказать правду, но он не имеет на неё право. Если Бойд выбрал стратегию вранья, то нужно до конца её придерживаться. — Сойдёт. Как ты узнал, что я здесь? — Мне позвонила Госалин. Бойд знал, что в другой день она бы ни за что не позвонила их отцу. С другой стороны, что ей оставалось делать? Рано или поздно Джайро бы узнал об этом, но Бойду было плевать. — Значит, ты всё знаешь. Знаешь, что твой сын преступник, — он сложил руки на груди. — Я так не считаю, — честно ответил Джайро. — Я хочу тебе помочь. — А я тебя ни о чём таком и не прошу. Сам разберусь. — В твоём положении нужно переставать быть упрямым. — Не делай этого из-за чувства вины, — вспылил Бойд. — Не играй в хорошего и заботливого отца, не твоё это. Ты не обязан тратить силы и деньги на меня лишь потому, что зачал меня и чувствуешь вину. — Что бы сказала твоя мама, если бы была жива? — Даже не смей! — повысил голос Бойд и был уже готов ударить Джайро за такие слова. — Не смей её сюда приплетать. Если бы не ты, то она бы была жива. Ты её не спас, поэтому я не дам спасти себя. В нём говорила обида, всю жизнь Бойд живёт с ней и не может простить отца. Каждый раз, когда он видел Гиарлуза, перед глазами всплывал образ матушки, которую он любил больше жизни. Образ женщины, которая потратила на него несколько лет и, не выдержав его ухода, покончила с собой, оставив сына совсем одного. Он не заметил, как обстоятельства заставили повзрослеть. Бойд вырос у маминой сестры, которая старалась всячески заменить ему маму, давая любовь, поддержку и заботу. У неё это получалось хорошо, но всё же мама у него одна, и это не его тётя. И у него была только одна родственница, пока через несколько лет в социальных сетях его не нашла Госалин, потому что, когда Джайро уходил от её матери, то забыл фотографию Бойда у них дома. Бойд не думал, что они могли хотя бы подружиться, но общая проблема и травма в виде недо-отца, который бросил и ушёл из дома, их связала. Они знакомы чуть меньше десяти лет, и за это время братские чувства Бойда росли с каждым днём. Бойд считал своим долгом защищать свою сестру. Любой ценой. Наверное, поэтому ждал такого же отношения к себе. Наверное, поэтому ждал, когда она наконец-то навестит его. — Знаешь, я никогда не извинялся перед тобой, — из размышлений его вывел Джайро. — Я знаю, что испортил жизнь многим людям из-за своего эгоизма. Я правда не любил твою маму, я виноват, что врал ей. А ещё больше виноват, что отобрал у своего ребёнка мать. На глаза наворачивались слёзы, он отвернулся от Джайро и еле-еле сдерживал свои чувства. Бойд глубоко дышал, пытался переварить слова Гиарлуза, но на самом деле с каждой секундой желал, чтобы биологический отец поскорее ушёл. Бойд и Госалин — ошибки его молодости, которые он начал осознавать только недавно. — Я знаю, что ты не хочешь принимать помощь от меня, но я хочу загладить вину перед твоей мамой и помочь её сыну. Только так я могу перед ней извиниться, хоть что-то сделав, — помолчав, Джайро продолжил. — Я знаю, что ты вечно меня будешь ненавидеть, но я не хочу, чтобы твоя ненависть ко мне разрушала твою жизнь. Фыркнув, Бойд вытер нос и глаза рукавом кофты. Он снова повернулся на Джайро, неохотно смотря в его глаза. Гиарлуз казался искренним, но верить ему Бойд всё равно не собирался. — И как же ты собираешься мне помочь? — Не он, а мы. От знакомого голоса сердце Бойда забилось чаще и, как ему показалось, ненадолго даже остановилось. Кинув взгляд на входную дверь, в проходе он увидел знакомый силуэт с рыжими волосами.

***

Луи опять не спал. Почти весь день он провёл в полном одиночестве: Дьюи был у мамы, Хьюи помогал по хозяйству, а Лу оставалось сидеть в четырёх стенах и снова думать о событиях прошедших дней. В последнее время Дак только и делал, что думал, но ни к чему хорошему, — или даже плохому — это не приводило. Луи принял решение завтра вернуться в Дакбург, смена обстановки, конечно, помогла слегка справиться со стрессом, но съезжать нужно было в ближайшее время. И чем быстрее он примет правду, тем лучше — в Сан-Мишуно у него больше не было дома. Как странно, что Луи всегда стремился навсегда уехать из родного города, но как только у него выдалась такая возможность, то большой город перестал манить. Луи попытался себя отвлечь: начал собирать с их Дьюи вещи, быстро приготовил ужин, привёл дом, а самое главное, себя в порядок. Ему было не по себе от одного своего отражения в зеркале — интересно, как Дьюи терпел его всё это время? Лу знал, что это их последние сутки с Дьюи в Сан-Мишуно, поэтому ему хотелось сделать его незабываемым. Когда вернулся Дьюи, Лу сразу кинулся к нему, обнимая за плечи и целуя в обе щёки: — Дьюи, я так рад тебя видеть! — Луи, мы не виделись пару часов, — со скепсисом ответил Дью. — Ты что-то натворил? — Неужели ты такого мнения обо мне? — наигранно обиделся Лу, надув губы. — Я вообще-то правда скучал по тебе! А ещё приготовил сюрприз, ты удивлён? — Ещё как, — усмехнулся Дьюи. — А что за сюрприз? Луи, хитро улыбнувшись, вытянул руку вперёд, приглашая Дьюи зайти. Дак неуверенными шагами направлялся к кухне и застыл на пороге, когда увидел празднично-накрытый стол: две тарелки со спагетти, ароматические свечи и красное вино. — Мы с тобой никогда не ходили на настоящее свидание. Наверное, это тоже нельзя считать за свидание, но считай это репетицией — когда мы приедем в Дакбург, я обязательно приглашу тебя в ресторан. Глаза Дью засветились от счастья, на лице появилась улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Он всё ещё стоял как вкопанный на одном месте и смотрел то на стол, то на Луи: — Неужели ты это сделал всё сам? И даже приготовил? — Ну, конечно! — он взял Дьюи под руку, повёл вперёд и остановился около стола. Отодвинув стул, Луи пригласил Дьюфорда сесть. — Я должен был это сделать раньше. Извини, если какое-то время не мог быть учтивым и заботливым парнем, мне просто нужно было… время, — когда Дьюи сел, Лу аккуратно чмокнул его в макушку. — Я хочу, чтобы в этот вечер мы оба забыли о своих проблемах и просто провели время вдвоём, как это было в Дакбурге. — Знаешь, для меня это уже самое настоящее свидание, — улыбнулся Дью, смотря, как Луи устраивается на второй стул. — Я ведь могу попробовать? — он вилкой указывает на спагетти. — Конечно можешь, я же готовил для тебя. Насадив несколько макаронин на вилку, Дью быстро отправляет их в рот, прикрывая глаза от удовольствия. Несколько секунд Дьюи молчит, пытаясь получше попробовать и оценить блюдо: — Что ж, весьма неплохо, очень даже хорошо. Только вот, ты всё же переборщил с солью. — Можно считать это моим признанием в любви тебе? — он ехидно улыбается, также погружая в рот спагетти. — Можно, но я и так знаю, что ты меня любишь, — Дьюи поднимает бокал, а Лу сразу же следует примеру Дью, чокаясь с Даком. — И я тоже тебя люблю. Сегодня смеха в доме было больше, чем обычно. Этот идеальный вечер не могло ничего испортить: ни ужасная погода с дождём за окном, ни пересоленные спагетти, ни проблемы Луи. Луэллин в очередной раз чувствовал себя обыкновенным человеком, рядом с Дью он ощущал себя живым, влюблённым и окрылённым. Но как жаль, что реальный мир намного жесток с Луи… Прошёл час, как они мирно проводили время и уже переместились на диван, чтобы глянуть лёгкий фильм, однако Лу не был уверен, что сможет сосредоточиться — он ни на секунду не отводил взгляда от Дью, любовался им и непрерывно улыбался. — Ты слишком много выпил, — смеётся Дьюи. — Совсем голову потерял. — Дьюфорд Дак, это вы на меня так влияете. Я опьянён любовью, — он положил руку на его талию, спускался вниз, попутно зацеловывая его шею. — Мы смотрим фильм! — Дьюи легонько ударил Луи по руке, заставив Луэллина театрально ойкнуть. — Не забывай, что это наше первое свидание, Дак. Я так легко не отдаюсь. — Неужели я не успел тебя покорить? — Лу вплотную наклоняется к Дью, с желанием смотря на чужие губы. — Успел. Ещё давно, — усмехается он, накрывая рукой губы Лу, отодвигаясь. — Но это никак не связано. — Мне интересно, когда ты в меня влюбился? — Лу принял удобную позу, подогнул ноги под себя и с интересом смотрел на Дью, ожидая ответа. — А тебе всё и расскажи, — улыбнулся Дьюи. — Думаешь, что я помню? Думаешь, что я тебе расскажу? — Ну, не хочешь — как хочешь. А я могу рассказать — я влюбился в тебя с первого взгляда. — Брешешь, — в открытую рассмеялся Дьюфорд. — Нет, я вообще-то серьёзно, — стал говорить громче Лу. — Ты мне правда понравился сразу, думаешь, я кому попало предлагаю фиктивный брак? В начале это была просто симпатия к человеку, хотя до того, как я тебя увидел, думал, что ты типичный житель мегаполиса, думающий только о себе и о деньгах. Я, наверное, сам не осознавал, что нашёл сокровище, — просто я был погружён в апатию после смерти дяди, что не сразу обратил на тебя должного внимания. А теперь понимаю, что был глупцом. — Луи… — После этого ты всё ещё не захочешь говорить, когда я тебе понравился? Дьюи затянул Лу в поцелуй: такой нежный, манящий, а ещё и с привкусом красного вина. Луи, наверное, в этот момент окончательно снесло крышу, он думал, что это мгновение — самое идеальное в его жизни, пока их идиллию не прервал стук в дверь, заставляя Дьюи прервать поцелуй. — Дью, давай сделаем вид, что нас нет дома, — умолял Лу, смотря щенячьим взглядом. — Вдруг это что-то важное? Иди, посмотри. Лу быстро сдался, да и, наверное, уговоры были не нужны, ведь кто-то требовательно продолжал стучать и просто так не сдавался. Тяжело вздохнув, он еле-еле перебирал ногами и с трудом открыл дверь, — всё же выпитый алкоголь давал о себе знать, и Луи реагировал на всё заторможено. До того момента, пока не открыл дверь. До момента, когда всё было хорошо. До момента, пока не увидел заплаканную Вебби. — Как ты мог? — она истерично кричала, зашла внутрь и схватила Лу за кофту, тряся его. — Скажи, как ты мог?! На крик сразу прибежал Дью, он быстро подбежал к Лу и вырвал его из рук Вандеркряк, также непонимающий, что происходит. Луэллин быстро и много моргал, он даже не понял, что Дьюи его оттащил, ведь не мог перестать смотреть на Веббигейл, которая билась в истерике. — Мне никто не верил! Мне все говорили, что Бойд виновен, но этого не может быть, он не такой, слышишь? Всё было бы хорошо, если бы ты меня послушал, но уже нет! Ничего не будет хорошего. Она замолчала, закрыв рот рукой, смотря куда-то в сторону. Лу не мог произнести ни слова, Дак смотрел словно заворожённый и ждал, когда Вебби продолжит свой монолог. Набрав воздуха в грудь, девушка сказала: — Бойд повесился. Земля сразу же ушла из-под ног: несмотря на то, что взгляд был полностью устремлён к Вебби, Лу заметил, как Дью дёрнулся, видимо тоже находясь в шоке от этой новости. — Он не мог, просто не мог! Он никого за всю жизнь не обидел, был хорошим человеком, другом… парнем. Не трогал Бойд тебя никогда, а сейчас… сейчас просто не выдержал и… — Вебби, — неожиданно голос к Лу вернулся. — Мне правда очень жаль, но… ты же знаешь, что это был он, ты защищаешь его только потому, что вы были близки… — Нет, это не мог быть он! Не было больше подозреваемых. Если бы ты меня послушал, то этого могло бы и не быть. Я же тебе говорила, это ведь мог быть Дьюи! — она всё ещё кричала и пальцем показывала на Дьюфорда, который побледнел от таких обвинений. — Почему ты не веришь, что это мог быть он? — Вебби… Луи совсем потерял голос и охрип. Почему-то он не мог сейчас посмотреть на Дьюи, однако думал — что чувствует Дьюфорд, когда его обвиняют в покушении на собственного парня, в то время как Луи не может за него заступиться? — Вебби, тебе нужно остыть… — всё же заговорил Дьюи, но, как только она услышала его голос, девушка выбежала из дома, громко хлопнув двери. А Луи продолжал смотреть на дверь, не в силах обернуться назад. Потому что был в шоке. Примерно также, как и Дьюи. Но спустя несколько секунд Дьюфорд всё же заговорил первым: — Так значит, Вебби говорила тебе, что думает на меня? — Лу всё же развернулся к Дью, но всё ещё не говорил, а просто кивал в знак согласия. — Так почему ты мне не сказал про её подозрения? — Я посчитал, что это… неважно. Ты же видишь, как она слетела с катушек? Она говорит всё, что ей вздумается. — Но ты всё равно не сказал, — констатировал факт Дью. — Почему? — Дьюи, я правда не знаю, — начал нервничать Лу. — Разве это имеет значение? — Конечно, Лу! Всё, что касается твоего дела с нападением, очень важно! К тому же она говорила серьёзно, вряд ли это было на эмоциях. — Ну, конечно, у неё есть основания думать, что это ты. Слова Лу неожиданно выбили из колеи, заставляя Дью помрачнеть: — В каком смысле? — Ну, чисто гипотетически, это ведь и вправду мог быть ты, — размышляет Лу. — Мы с тобой в тот день поссорились, ты ушёл к Бойду, а меня ударили по голове… у его дома. — Неужели ты всё это время всерьёз размышлял об этом? — Дьюи не мог поверить своим ушам. Луи и вправду думал, что Дак… на такое способен? — Не то, чтобы размышлял, но такая вероятность есть! — начал оправдываться Луи. — Поэтому и Вебби предположила… — А ты уверен, что ты всё ещё говоришь за неё, а не про себя? Луи замолчал, думая о том, что всё пошло опять не по плану. Луэллин, наверное, никогда не сможет избавиться от проблем, он не сможет убежать, ведь кто-нибудь обязательно подольёт масло в огонь. И тут уже ничем не помочь… — Я говорю в общем, Дьюи. Не говорю ни за себя, ни за Вебби, а упираюсь только на факты. — Твои факты прямо сейчас гласят о том, что я могу в порыве ссоры пожелать убить своего парня, — сорвался Дьюи на крик. — Я правильно тебя понял? — Но ты же можешь прямо сейчас сказать, что ты этого не делал? — Что? — удивился Дьюи. — Ну, ты же можешь сказать, что это не ты. Тебе же это ничего не стоит, если ты не виновен, верно? — А ты не думаешь, что это глупо, что я должен оправдываться, говоря очевидные вещи? — Раз для тебя это очевидно, почему тебе не сказать, что ты не пытался меня убить? — Потому что ты не веришь мне, Луи! — Дью еле-еле сдерживался, чтобы не заплакать. — Я всё это время думал, что мы на одной стороне… — Дьюи, меня пытались убить, как я могу после этого кому-то верить, если не знаю наверняка, кто это был? — размахивал руками Луэллин, продолжая говорить на повышенных тонах. — Как я могу быть уверен, что убийца — Бойд? — Это абсурдно, Лу! Глупо обвинять всех подряд! — Нет, не абсурдно, — вздыхает Лу. — К счастью, ты не был на моём месте, и тебе меня не понять. — Я очень хочу тебя понять, но не могу. Не могу понять, почему ты уверен, что это я пытался тебя убить. — Так почему же ты не отрицаешь, что ты убийца? Последние слова Луи зазвенели в ушах, во взгляде Дьюи читалось разочарование. У него не было сил ни спорить, ни оправдываться, ни говорить очевидные вещи. Своими криками Даки лучше никому не сделают, а только усугубят ситуацию. — Просто… — пытается успокоиться Дьюи, но эмоции берут вверх. — Думай, как знаешь, — он подходит к входной двери, открывает её и выбегает на улицу, не желая ни секунды находиться с Лу. Эмоции берут вверх. Он ускоряет шаг, желает поскорее убраться, не смотреть назад. Дьюи чувствует, как слёзы текут по его щекам, как дыхание спирает, как обида берёт вверх, и все эти чувства убивают Дьюфорда настолько, что он не понимает, куда он идёт. Он бы так ещё и прошёл несколько часов, но останавливает его пришедшее на телефон сообщение. Где-то в глубине души Дак надеется, что это написал Луи, но видя незнакомый номер, сразу напрягается. И не зря. Потому что ещё не знает, что это сообщение полностью перевернёт ход дела Луи.