Стать богатым

Если жизнь даёт тебе лимоны – сделай из них лимонад. А что, если жизнь даёт тебе гнилые яблоки, что с ними делать? Луи без труда ответит на этот вопрос – просто выкинь и иди дальше. Даже если жизнь специально бросает тебе вызов, остаётся лишь одно – улыбнуться в ответ и доказать, что нет ничего невозможного. Даже если ты не уверен, даже если это всё  – самообман, нужно просто двигаться дальше несмотря ни на что. И Луэллин честно пытался на протяжении всех этих лет. Его утро не отличается от всех остальных: Дак с трудом размыкает глаза, переворачивается на другой бок, не желая вставать. Блуждая рукой по второй половине кровати, он, далеко не с первой попытки, находит телефон, чтобы посмотреть время – у него в запасе есть ещё полтора часа. Луэллин без спешки встаёт, принимает душ и идёт на кухню, к холодильнику, однако картина не порадовала, на завтрак ничего не было кроме вчерашнего супа, который он заказал неделю назад – всё же, когда ты живёшь один и ещё работаешь допоздна, то весь твой рацион состоит из доставочной еды. Дак, смирившись, всё же решил, что для завтрака он тоже сойдёт. Перед выходом Луэллин кидает беглый взгляд на календарь, дата предательски врезается в голову. Лу привык запоминать только важные события – дни рождения, праздники, но то событие, совсем нерадостное, случившееся год назад, невольно само вбилось в память.  

***

Прошлое время

  Ровно год назад Луэллин смотрел, как его дядю, Скруджа Макдака, везут на каталке по больничным коридорам. Лу бежал рядом с врачами, сжимая холодную металлическую ручку медицинского оборудования, не отводя взгляда от Макдака, который был в сознании.   – Дядя, ты только не отключайся, – Луэллин пытался сохранять невозмутимость, но голос предательски дрогнул, – ты меня слышишь?   На лице Скруджа появилась виноватая улыбка, кажется, мужчина пытался что-то сказать, но губы дрожали, и Макдаку удалось только слабо кивнуть. Луи не знал, через сколько времени снова увидит дядю, как пройдёт операция, когда он оправится, а на языке крутилось столько слов, которые нужно сказать, однако времени не осталось – его остановили врачи.   – Дальше нельзя, – медсестра вытянула руку, преграждая путь, – ожидайте у реанимационной.   – Всё же будет... хорошо?   Луэллин прошептал вопрос, который никто не услышал, да и времени не было, врачи сразу закрыли дверь, и Лу продолжал пялиться в одну точку, не понимая, кто ему может дать ответ. Ноги не слушались, он почувствовал, как сзади кто-то положил ладонь на плечо, пытаясь достучаться до Луэллина, но его сейчас ничего не волновало, кроме того самого вопроса, который остался без ответа.  

***

Настоящее время

Луэллин выходит из дома пораньше, едет на машине с личным водителем на работу, наслаждаясь видом из окна и тишиной в течение двадцати минут, – Лу знает, что сегодня будет тяжёлый день, так что уединение ему сейчас точно не помешает. Тихо работает радио, но Дак этого не замечает до того момента, пока песни не сменяются новостями: Доброе утро, Дакбург! Сегодня нас ожидает переменная облачность, но без осадков. Утром возможны лёгкие туманы, особенно в районе бухты, а к полудню солнце выглянет и прогреет воздух до плюс двадцати двух градусов по Цельсию… – Ланчпад, я сегодня до пяти в офисе, – говорит Луи, – обратно можешь не приезжать, я доберусь до дома сам. – Хорошо, мистер Дак. Я вам буду нужен на выходных? На центральной площади завершается ремонт. После долгих месяцев работ тротуары наконец-то выложили новой брусчаткой, а фонари заменили на энергосберегающие… – Нет-нет, спасибо, – Луэллин снова смотрит в окно, видя, как главное здание офиса становится всё ближе, – останови здесь, я хочу немного пройтись. – Как скажете, – водитель аккуратно останавливается, делая радио чуть тише, — хорошего Вам дня, мистер Дак! — И тебе, води аккуратно, — машет рукой Луи, выходя под новости, доносящиеся из радио, но уже не слыша их: Сегодня ровно год, как с нами нет Скруджа Макдака. Долгие годы он в одиночку управлял «McDuckCorporation», его компания занимала лидирующие позиции на рынке и была самой крупной в Дакбурге. На сегодняшний день управлением занимается его единственный наследник — Луэллин Дак. Судя по статистике, ему удалось всего лишь за год увеличить прибыль на десять процентов по сравнению с предыдущим. В свои двадцать два года он входит в список «топ десять самых богатых людей Дакбурга». И всё же, юный наследник очень скрытный и практически не появляется на публике. Можем ли мы ожидать в ближайшее время от него великих свершений? В офисе с утра пораньше суета: Луэллин слышал, как раздавались телефонные звонки изо всех кабинетов, ходили туда-сюда люди, попутно здороваясь с начальником. От такого шума у других начала бы гудеть голова, но Луи уже привык находиться в центре событий. Не успел он дойти до лифта, как кто-то его окликнул: – Мистер Дак! – рядом с ним оказалась Лина. – Де Спелл, – кратко глянул он на девушку. – Сегодня из запланированного: через двадцать минут совещание с отделом продаж об увеличении продукции, в десять утра встреча с инвесторами, а в три… — Встречу в три перенеси, – перебил её Дак, – я уже говорил, чтобы на это время ничего не ставили. Ты забыла вписать в график? – Но они… – Они не умрут, если мы проведём собрание на час позже, – Луи забирает у Лины стопку листов и заходит в лифт, который только-только приехал, – что-то ещё? – Мне нужно уйти на час раньше, – Лина запрыгивает в лифт прямо за Луэллином, нажимая на шестнадцатый этаж. – Как твой друг, я бы, конечно, был не против, но начальник… – Тогда пойми меня как друг! – де Спелл цепляется ему в руку, – Луи, это очень важно для меня! Помнишь, я рассказывала про того парня, с которым я ходила на свидание? Ты мне ещё сказал, что мы с ним идеально подходим! Он позвал меня сегодня в кафе. – Лина, тебе нужно научиться планировать работу и личную жизнь, не совмещая одно с другим.   – Куда же мне до тебя, это ты, важный начальник, успеваешь по четыре раза за месяц ездить в Сен-Канар, – протягивает Лина,  – Луи, я прошу тебя как своего друга. Клянусь, это в последний раз! Я не собираюсь пользоваться своим положением и наглеть! К тому же я тебе особо и не нужна сегодня… – По такой логике, я могу обойтись и без твоей помощи, – саркастично сказал Луи, – слушай, может, тебя уволить? У тебя, к тому же, есть идеальный мужчина, пусть тебя обеспечивает. – Луэллин Дак, нет идеальнее мужчины, чем вы! – Подлизываешься? – с прищуром Дак глянул на Лину. – Что ты, говорю чистую правду! Лина де Спелл была верной помощницей и правой рукой Дака уже практически год. Луи правда не знал, что бы делал без неё – девушка была не только верной подругой, которая поддерживала советами в трудных ситуациях, но и помогала в бизнесе. Удивительно, как они сблизились за короткое время, как работа не повлияла на их дружбу, а только укрепила. И Луи, конечно же, сдаётся. У Лины есть какой-то удивительный дар убеждать всех и вся. Если бы не её навык, у них бы не было столько спонсоров – всё же де Спелл заболтает любого. – Хорошо, но это в последний раз! – соглашается Лу, понимая, что ещё ни раз пойдёт на поводу у девушки. – Спасибо! – прыгает Лина, смотря, как лифт открывается на нужном этаже. Девушка с хорошим настроением выходит, но кидает взгляд на начальника. – Я совсем забыла спросить, – её настрой быстро улетучивается, – сегодня год со смерти Скруджа, как ты? – Нормально, не переживай, – Луи с трудом выдавливает из себя улыбку, нажимая на кнопку, – спасибо, что спросила. Де Спелл хотелось что-то ответить, но двери закрываются, разделяя двух друзей. Лифт поехал вверх, но Лу не переставал смотреть в одну точку – неожиданно мысли накрыли его, и он снова начал думать о дяде. Ему не верилось, что прошёл целый год. Дак откинул голову назад, ударился об стенку, но не почувствовал боли – лишь молча смотрел, как цифры на лифте меняются, ожидая, когда он приедет на нужный этаж. Он снова вспомнил, как стоял около реанимации, но всё было как в тумане – словно жизнь была, а Луи в этой жизни не было. Всё было как обычно, но после этого ничего не могло быть как прежде. И эти часы ожидания, во время которых Луи мучил себя одним и тем же вопросом, были самыми ужасными в его жизни. На протяжении всего дня он думал об этом. Вся сосредоточенность ушла, он был недоволен и уже к трём часам раздражён. Сидя в кабинете, в кресле, Лу пытался успокоиться – в целом, результаты совещаний были не настолько плохими, им удалось прийти к соглашению, а значит, день прошёл не зря. Но сейчас у него ещё одна встреча. Он чувствует, как вибрирует телефон в кармане – Дак быстро достаёт его, облокачивает на монитор и отвечает на звонок. – На часах уже пятнадцать минут. Мы договаривались на три, – произносит Лу. – Простите, мистер Дак. Вы намного пунктуальнее меня. Спустя пару мгновений собеседник включает видео, теперь Луи видит юношу в очках, который сидит вокруг кучи листов бумаги. – Главному редактору крупного издательства следует тоже быть таким, – говорит Дак. – Я пока не главный, – подмечает он, поправляя очки, – под конец года такой завал, ничего не успеваю. Удивляюсь, что ты такой спокойный. Как сегодняшние встречи прошли? Получилось выбить что-нибудь из спонсоров? – В процессе, – заключает Дак, – есть небольшой сдвиг, думаю, через пару встреч к чему-то придём. Лучше расскажи, как ты там сам? – Я не хочу жаловаться, а особенно тебе, – вздыхает он, – я просто стал слишком часто уставать. – Вот поэтому тебе нужно чаще отдыхать, я ни раз говорил об этом, – пришёл к умозаключению Луи.  – Да, я знаю, – Лу слышит вздох на другой стороне экрана, – кстати, спасибо, что вчера ночью отправил документы. Не знаю, что б я без тебя делал. – Не стоит благодарностей, я бы выполнил любую твою просьбу, даже не подумав. – Мистер Дак, у меня очень ревнивый парень, и он воспринимает такие шутки слишком серьёзно, – сглатывает он, – как-то раз он на полном серьёзе ревновал, что мы с моим коллегой ходим домой вместе. – Наверное, твой парень очень тебя любит и лелеет, мистер будущий главный редактор. А вот моему парню до меня нет никакого дела, – вздыхает Лу. – Да как же? – удивляется он. – Да, я по нему так соскучился, а он… – Луи. – Да-да? – отвечает Лу. – Хочешь, чтобы твой парень сейчас отключил звонок? Взрослая жизнь вообще тяжела, а особенно та, в которой нужно совмещать и работу, и отношения. Всё было проще, когда Дьюи и Луи жили в Дакбурге, в одной квартире. – Не надо, просто… Я правда по тебе соскучился, Дьюи. Сколько мы с тобой не виделись? Недели две, кажется? – Я тоже по тебе соскучился, – вздыхает Дью, – ты хоть сегодня ел? – Конечно, я же не маленький ребёнок, могу о себе позаботиться, не нужно переживать. Я вообще-то ещё и старше тебя. На самом деле, жизнь без Дьюи была невыносимо тянущейся в никуда. Не то, чтобы Луи, как герой мыльной оперы, не мог жить без своего возлюбленного, конечно, мог, ведь у него много задач и обязанностей, но в основном все простые действия потеряли прежние краски. Да, он уже привык быть один, в одиночку есть, смотреть фильм, спать, гулять, но куда с большим удовольствием Луи делал всё это с Дьюи. С ним всё по-другому, от одного взгляда на Дью улыбка невольно появлялась на лице. Даже когда Дьюи приезжал на пару дней в Дакбург, Луэллин работал намного усерднее и с бодрым желанием. Всё же Дьюфорд – самый главный мотиватор для Лу. – Да, знаю, –  усмехается Дью, – у тебя были какие-то планы на вечер? – Планы? Не думаю, я… – Разве ты не поедешь в Сан-Мишуно? Ком застрял в горле, от одного упоминания родного города сердце не могло перестать громко стучать. Луэллин сглотнул, он не был в Сан-Мишуно с самих похорон Макдака и не спешил возвращаться, но сегодня особенная дата, Лу просто не мог проигнорировать важный день. День, когда ровно год назад Скрудж пожертвовал своей жизнью ради настоящего и будущего для Луи и Дьюи. – Я не… знаю? – неуверенно сказал Лу. – Я там не был, ну… Оба Дака замолчали. Луи не знал, говорил ли что-то Дью, может, это связь барахлила? Спустя несколько мгновений Дью подал голос: – Я сегодня же беру билеты до Сан-Мишуно, буду вечером. – Что? – удивился Лу. – Но у тебя же работа… – Ничего, это намного важней, – сглотнул Дьюи, – я знаю, как это важно, – запнулся он, – для нас обоих. Луи боялся, а Дьюи чувствовал чужой страх на себе. Оставлять Лу в таком состоянии Дьюфорд не хотел, да и сам он не мог проигнорировать сегодняшнюю дату и не навестить Скруджа.  

***

Прошлое время

  Известие о кончине Скруджа прозвучало из уст врача внезапно: Луэллин даже не понял истинный смысл слов. Даку начали говорить о том, какие документы необходимо оформить, что подписать, что сделать. Параллельно уже позвонил адвокат Скруджа, который заявил, что ему необходимо вступить в наследство. И Луи, правда, пытался всё удержать в голове, и из-за этой вечной занятости он не успел прожить новость о смерти Макдака.   Спокойствие Луи напрягло Дьюи на следующий вечер, когда Луэллин не выражал никаких эмоций. Они ни разу не разговаривали после новости о смерти Скруджа, а Луи со спокойным выражением лица обзванивал организаторов похорон, чтобы убедиться, что завтра всё пойдёт по плану. Его голос был стальным и непоколебимым, но стоило Дьюи опустить взгляд вниз, и он увидел, как Луэллин теребит ткань своей зелёной кофты.   Как только Лу закончил разговаривать, Дьюфорд поставил на стол тарелку с едой:   – Поешь хоть немного, ты сегодня к еде не притронулся.   Луи кивнул в знак благодарности, отодвинул кресло, сел за стол и приступил к трапезе, ни разу не взглянув в глаза Дьюфорду. Его взгляд был устремлён в тарелку и, казалось, что в нём не было жизни. От этого зрелища у Дью разрывалось сердце – юноша присел на корточки, не отводя ни на секунду взгляда от Луи:   – Эй, Лу, – он аккуратно коснулся руки Дака, поглаживая большим пальцем его ладонь, – если ты хочешь о чём-то поговорить, то я здесь. Помни, что ты не один, хорошо?   Луи молчал, даже не подавая знак, что Луэллин его услышал – он всё ещё пялился в тарелку и ел, с явным нежеланием заталкивая еду в рот. Дьюи смотрел, ждал, что Луи хотя бы кивнёт, оторвётся от еды, взглянет на секунду, но всё было тщетно. Дьюфорд подождал ещё пару секунд, а потом неуверенно продолжил:   – Луи…   – Я просто хочу побыть один, – впервые заговорил Луи с Дьюи за этот день, но так и не посмотрел на него, – извини.   Дьюи понимающе кивнул. Он продолжил смотреть на Луи: его сердце так и рвалось наружу, Дьюфорд так хотел помочь любимому человеку, но понимал, что не может. Единственное, что было в его силах – молча встать и уйти из комнаты, оставляя Луи наедине с мыслями.   А у Луи из мыслей был лишь единственный вопрос: всё же будет хорошо?  

***

Настоящее время

  После разговора с Дьюи Луэллин сразу купил билет на самолёт в Сан-Мишуно. Было волнительно, словно он впервые летел домой, на родину, к своим родным, но… его там никто не ждал. С таким же странным чувством он возвращался на могилу к Дональду после долгого отсутствия, и он никогда не мог представить, что рядом с его дядей будет лежать… ещё один его дядя.   Он приехал в аэропорт за три часа – не мог сидеть дома. Взял только самое необходимое, писал Дьюи сообщения о том, что соскучился, пока на дисплее не всплыл звонок от неизвестного номера. Для Луэллина это стало нормой, ему часто названивали по работе, поэтому он без лишних подозрений поднял трубку: – Алло? – Луи? – неуверенно прозвучал знакомый голос, – Это я, Бойд. От шока Луэллин чуть не выронил телефон. Его зрачки увеличились, сердце ненадолго перестало биться, а в ушах неприятно звенело. Услышать голос Бойда было слишком неожиданно, целый год от него не было новостей. Его последняя весточка – тот самый видеоролик, который помог вывести обман Госалин. А потом юноша снова пропал, Лу какое-то время пытался выяснить у Вебби, не объявлялся ли Бойд, но Веббигейл сама не имела ни единого предположения, где может находиться её друг. Тогда Луэллин подумал, что он больше не выйдет на связь – наверняка решит начать новую жизнь и полностью отречётся от родни. Но Дак совсем не был готов к этому звонку, почему именно сейчас? Почему Бойд позвонил именно ему? – Я понимаю, ты, наверное, не ожидал, что я позвоню, но я не могу больше оставаться в тени, – сглотнул Бойд, – прошёл уже год, как всё… это случилось. Я так и не поговорил с тобой ни разу с тех пор. Луи внимательно слушал собеседника. Он молчал, даже несмотря на то, что Бойд сам почти не говорил. Но Лу терпеливо ждал, когда парень продолжит: – А ещё я ни разу не извинялся перед тобой. Прости, что я и моя семья так испортили тебе жизнь и принесли столько несчастья. Лу невольно отмечает, что выражение «моя семья» здесь будет не совсем уместно, ведь… они же с Бойдом на самом деле братья, так? Не то, чтобы Луи считал Гиарлуза своим отцом, но этого факта, к сожалению, он не мог изменить – они всё ещё оставались кровными родственниками, и Бойд об этом знал, раз упомянул в видео о том, что у Джайро было два сына… Но он не заикнулся о Госалин. – Как давно ты знал, что мы с тобой братья? – перебивает Луи. – Ты же ещё знал, что Госалин ему неродная дочь, так… почему молчал? – Случайно подслушал его разговор. Я не видел смысла говорить тебе об этом, не думаю, что ты хотел бы быть частью этой семьи, да и, признаться честно, я тебя недолюбливал.  – И что изменилось? Бойд замолчал, и эта тишина резала по ушам. Пока юноша думал, что ответить, в голове у Луэллина снова и снова пролетал тот самый день, когда Скруджа застрелили. – Даже не знаю, наверное, пришло осознание, что мы оба стали жертвами обстоятельств. Из-за несправедливой судьбы нашим отцом оказался… убийца.  Луи размышлял над его словами. Лу не испытывал никаких родственных чувств к биологическому отцу, да и не должен, поэтому знание правды ничего не дало. Он знал, что Джайро посадили, но Дак даже и не думал навестить «отца» – Гиарлуз давно сделал свой выбор в пользу предательства его матери и дяди. Однако Бойд, который вырос с этим человеком, наверное, куда больше страдал из-за статуса сына убийцы.  – Ты прячешься из-за него? – неожиданно спросил Лу, хотя знал, что это не его дело. – Он давно в тюрьме, ни к чему быть беглецом. Твоя сес…, – запнулся Дак, – Госалин там же. У тебя теперь нет семьи, которая мешала бы твоей жизни. Слова, произнесённые Лу, обожгли горло. Только через пару секунд молчания Дак понял: основной смысл был не в том, что Бойду никто не угрожает, а в том, что у него никого нет.  – У тебя тоже никого нет, – спокойно произнёс Бойд, – и в этом есть моя вина. Извини. – Ты не должен отвечать за поступки своих родственников. – Нет, послушай, я правда виноват перед тобой. Я тебя невзлюбил сразу из-за глупой ревности к Вебби, хоть и понимал, что она тебе неинтересна. И одновременно не понимал, как можно её игнорировать. Наверное, из-за этого я неплохо так нагадил и тебе, и Дьюи, думая, что если мне не быть счастливым, то и вам. А мои родственники… моя «сестра» чуть не убила тебя, а отец – лишил жизни твоего дяди. Я понимаю, что не должен чувствовать вину за это, но теперь думаю, что был слишком несправедлив к тебе, ведь… нехило тебе досталось, Дак.  – Бойд, я никогда тебя не винил ни в чём. Ты не сделал ничего плохого, даже наоборот: когда мы с Дьюи крупно поссорились, ты приютил его и заботился, пока я не мог. Неважно, каких целей ты преследовал в тот момент, я тебе благодарен. Луи замолчал. Не знал, что ещё нужно говорить, может, сбросить номер? Сам диалог с Бойдом был не из приятных: он не был готов к «призракам из прошлого», думал, что спустя год наконец-то всё прошло и ушло, но боль в сердце никуда не делась.  – Не глупи, возвращайся из тени. Вебби о тебе волнуется. Дай ей хоть какой-то знак, что с тобой всё хорошо.  – Думаешь, я всё ещё ей нужен после всего, что было? – усмехнулся Бойд, стараясь скрыть грусть за улыбкой.   – Нужен. Иначе она бы не спрашивала меня о тебе.   И Луи невольно подумал о Дьюи и улыбнулся. О человеке, который всё это время был рядом и тот, кто не позволил ему сломаться. Человеку, которому он спустя почти два года знакомства был всё ещё нужен. А потом ещё больше начал скучать и отсчитывать часы до их долгожданной встречи.  

***

Прошлое время

  На похоронах Луи держался также хорошо, как и в первые дни: он благодарил всех, кто пришёл проводить Скруджа в последний путь, принимал соболезнования и разговаривал с людьми, которых видел впервые так, словно знал их не первый год. Всё было идеально, даже слишком – церемония похорон шла по расписанию, закопали Скруджа ровно в два часа дня, а Луи молча смотрел, как тело его единственного родственника становится всё дальше и дальше от него.   Все начали расходиться, гости аккуратно подходили к Луэллину, снова желали ему сил и терпения, чтобы пережить утрату, а Луи кивал, не отводя глаз от могилы. Дак смотрел на фотографию Скруджа – всё же, хорошую фотографию он выбрал. Луи нашёл снимок в Интернете вчера, юноша не знал, при каких обстоятельствах он был сделан, но Скрудж на нём был таким счастливым… наверное, Макдак хотел, чтобы его запомнили таким, но Луи не знал наверняка.   Он не знал, сколько стоит и смотрит, но ему было всё равно. Всё равно, что все разошлись, что никто даже не заплакал, вспоминая Скруджа, что начинался дождь, а капли стекали по щекам. Какое это имеет значение, когда Скрудж…   Умер. Осознание его смерти пришло только сейчас, спустя несколько дней суеты, когда Лу увидел его фотографию, когда понял, что дядю закопали, что он лежит около Дональда, и что Луи даже не успел нормально попрощаться. Сердце бешено застучало, дыхание спёрло. Дьюи, который всё это время стоял в стороне и не мешал, подошёл ближе, положив руку на его плечо:   – Луи…   Лу впервые за несколько дней посмотрел в глаза Дьюфорда и увидел ту самую боль, которую испытывал, но не позволял показывать. Потому что не время. Потому что они со Скруджем не были близки. Потому что, если боль вылезет наружу, то ему придётся столкнуться с горькой правдой, что все его родственники умерли. И в тот самый момент, когда Луи посмотрел на Дьюфорда, с его глаз потекли слёзы.   – Он умер, Дьюи… он правда умер…   Голос дрожал, а его тело начало мелко трясти. Дьюи заметил, как трясутся его ноги, как Луэллин медленно спускается вниз, падая на колени, а Дьюфорд, обхватывая тело Лу, упал вместе с ним. Чувствуя, как Дьюи обнимает его, прижимает, гладит по голове, молча оставаясь рядом, Луэллин позволил себе заплакать и закричать от боли. Он начал биться в истерике, пряча лицо в плече Дьюфорда, слёзы смешались с дождём, грязью и, кажется, с кровью – Лу кусал нижнюю губу от душевной боли, чувствуя привкус железа.   – Я его потерял, Дьюи, – продолжал плакать Лу, с трудом произнося каждое слово, – я хотел сказать ему, чтобы он выжил. Потому что я только-только его простил, а он… почему он так поступил? Почему он опять меня оставил?!   Он чувствовал себя брошенным, потерянным, дрожа от холода, страха, злости, скорби и обиды. Дьюи чувствовал, как начинает плакать вместе с ним, но сдерживал слёзы:   – Он очень любил тебя, Луи, – произносит Дью, пытаясь скрыть дрожь в своём голосе, – он бы не хотел, чтобы ты страдал. Чтобы ты был один. Он бы не оставил тебя по своей воле.   Луи продолжал говорить что-то нечленораздельное, Дьюи больше не отвечал – перестал понимать, да и давал возможность Лу выговориться, молча гладя Луи по спине. С каждым новым словом, с каждым успокаивающим поглаживанием Луэллин постепенно переставал дрожать, кричать, в один момент замолчал, прикрывая глаза. Дьюфорд медленно отодвинулся, заставляя Лу взглянуть ему в глаза – Дьюи испачканными руками стирал слёзы с лица, оставляя грязь на чужих щёках, но обоим было плевать на то, как они сейчас выглядят.   – Ты не один, Лу, – сглатывает Дьюи, – у тебя всё ещё есть я, и я тебя не оставлю.   Луи был не в силах говорить, он молча кивнул и снова уткнулся в плечо Дью, ощущая тепло. Они снова молчали, даже не касались друг друга руками, не обнимались, а просто существовали рядом. На улице темнело, но им было плевать, они всё ещё сидели грязные, потные, голодные и холодные около могилы Скруджа и не собирались уходить. Потому что им обоим было страшно и больно.   – Я не знаю, что будет дальше, – сказал Лу, отодвигаясь от Дьюи, потирая рукавом рубашки глаза, – теперь Скруджа нет, а я, как его единственный наследник, должен стать новым владельцем «McDuckCorporation». Мне только стукнул двадцать один год, и теперь я должен управлять многомиллионной компанией, которую мой дядя создавал с нуля десятилетиями, – он фыркнул, – чтобы пришёл я и всё разрушил за несколько дней. Я обречён.   – Ты не будешь в одиночку принимать решения, Луи. У Скруджа были свои люди, партнёры и инвесторы.   – Джайро тоже был таким человеком, и что из этого вышло? Кто знает, сколько ещё людей, желающих забрать компанию себе. Да и какие инвесторы будут заинтересованы в компании после известия о кончине Скруджа? Новости разлетелись по всей стране, акции упали, работники наверняка начали массово увольняться. Я точно обречён и подведу Скруджа.   – Даже не думай, Луи, – он взял Лу за плечи, слегка трясся, – разве ты не был создан для этого? Ты, Луи Дак, бросивший всё в Сан-Мишуно ради своей мечты, переехавший в Дакбург? И ты сейчас сдашься? Ты не такой, Луи, и ты сделаешь это ради себя и ради Скруджа. В любом случае, он бы тобой гордился, Луи, что ты не испугался, что ты взял ответственность за бизнес, что ты возглавишь его компанию. Я уверен, что твой дядя бы этого хотел.   – Дьюи, я не знаю… я…   – Зато я знаю, – поднялся Дьюи, протягивая руку, – наверное, я многое не понимаю, но я верю в тебя, Луи. Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Мы как всегда справимся с этим вместе.   Луи боязливо смотрел то на протянутую ладонь Дьюи, то на его лицо, которое отражало уверенность. Сглотнув, Луи выдохнул, обхватив руку Дьюфорда, медленно поднимаясь. И они стояли друг напротив друга, держались за руки, смотрели в глаза, были оба перепачканные, растрёпанные, с опухшими глазами, но понимали, что это ещё не конец… это только начало.   Жизнь изменилась на «до» и «после». Луи с головой ушёл в работу, был на связи с Советом директоров, обсуждал новую стратегию и был как никто заинтересован в процветание компании. Первые месяцы без Скруджа будучи в роли нового директора были ужасны – показатели падали, работников не хватало, никто не верил в Луэллина и воспринимали его как богатенького наследника, который обанкротит компанию. Луи, скрипя зубами, игнорировал слухи, сплетни и не читал ничего, что пишут про него в Интернете. Он никогда не хотел такой славы, он вообще не был готов, что о нём начнут говорить и обсуждать.   На работе остались его преданные друзья и коллеги – Луи никак не ожидал, что Лина станет первой, кто протянет руку помощи. У девушки было намного больше опыта работы в компании, так что она помогала Луи разобраться с показателями, финансовыми вопросами, товарной дифференциацией. И так, через пару месяцев де Спелл стала правой рукой Луэллина Дака.   Веббигейл Вандеркряк не покинула компанию, чем удивила Луэллина – кажется, что девушка его ненавидела, но она оставалась рядом и даже работала в два раза больше, чем раньше. В один из дней они пересеклись в пустом офисе – было уже за восемь, Луи привык уходить поздно, но не ожидал увидеть здесь кого-то из работников, а особенно Вебби. Он молча подошёл к её столу, кашлянул, чтобы привлечь внимание.   – Вебби…   Девушка подняла слипавшиеся глаза на Луэллина и сразу взбодрилась, видимо тоже не ожидая встречи со своим начальником:   – Спасибо тебе за помощь… за твою работу и преданность, это правда дорогого стоит.   Девушка не нашла, что сказать, поэтому молча кивнула. Как только Луи развернулся и уже хотел уйти, блондинка подала голос:   – Луи, знаешь, я хотела извиниться за свои ложные обвинения. Тогда, в Сан-Мишуно, я сказала, что это из-за тебя умер Бойд… мне жаль, что я не знала всей правды.   – Ты не виновата, – повернулся Луи к девушке, – не ты одна стала жертвой вранья, я тоже многое не знал.   – Мне всё равно жаль, что я наделала глупостей. И мне жаль, что так получилось… особенно Скрудж…   – Да, я знаю, – опустил взгляд Луэллин, – Мне тоже жаль.   Главной поддержкой Луэллина, не позволяющей ему окончательно сойти с ума, стал Дьюфорд. Возвращение домой для Дака стала отдушиной – он мог хотя бы на пару часов забыть об отчётах, об ответственности, о своём статусе и снять все маски, становясь обычным Луи, которого ждал дома его любимый человек.   – Привет! – радостно выбегал Дьюи. – Сильно устал?   – Уже нет, – улыбался Лу, снимая куртку и сразу же обнимая Дьюи, вдыхая родной аромат, – я соскучился по тебя. Ты так вкусно пахнешь.   – Я готовлю гуляш, – усмехнулся Дьюи, – не самый мой лучший аромат.   – Зато такой родной, – он отлипает от Дьюфорда, чтобы поцеловать в щёку, а потом переводит взгляд вниз, на его белоснежную футболку с надписью «в браке с лучшим мужчиной», что вызвало у него смешок, – что это такое ты надел?   –  Ты же сам мне подарил на Рождество, забыл? – не переставал улыбаться Дьюи, поцеловав его в ответ.   – Нет, но я не ожидал, что ты когда-нибудь наденешь её, – он обхватил Дьюфорда за талию, притягивая к себе, – тебе очень идёт.   – Я куплю тебе такую же, – он аккуратно щёлкнул его по носу, – будем ходить в одинаковой одежде как сладкая парочка. А теперь отпусти меня, иначе на ужин у нас будет подгоревший гуляш.   – Я предпочитаю на ужин съесть тебя, – ехидно протягивает Луи.   – Даже не начинай, – отмахивается Дьюи, выбираясь из плена, – я знаю, что ты ничего нормального не поел. Пойдём на кухню.   Таких вечеров с Дьюи стало намного меньше, ведь в первые месяцы работа только и делала, что забирала их драгоценное время рядом, но эти моменты наедине стали цениться ещё больше. Луи думал, что нужно подождать ещё немного, что у них ещё есть время вместе, что они обязательно справятся…   Но он никак не был готов к тому, что им придётся расстаться.  

***

Настоящее время

  Всё пошло не по плану с самого начала – Луэллин хоть и приехал в аэропорт за несколько часов, рейс задержали, так что пришлось сидеть в ожидании самолёта добрых полдня. Прилетел в родной город Лу только ближе к девяти, он был уже уставшим, злым и мечтал поскорее добраться до дома, чтобы упасть в кровать и заснуть. Луи судорожно вздохнул, когда понял, что будет тяжело вызвать такси – он устроился на жёсткое и неудобное кресло и достал телефон, чтобы найти водителя, как вдруг к нему начала приближаться тень:   – Луэллин Дак? Меня попросили вас встретить.   Луи мгновенно поднял голову, взгляд изменился, всё недовольство ушло, а глаза начали сиять, когда он увидел перед собой его.   – Дьюи! – он бросил сумку, вскочил и стиснул Дьюфорда в свои объятия, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что юноша исчезнет, – я так соскучился по тебе!   – А я то как скучал, – усмехнулся он, прижимаясь в ответ, – думал, что никогда не дождусь тебя. Ты так долго летел.   – Извини, что не предупредил, самолёт задержали, – Луэллин отодвинулся ровно настолько, чтобы видеть глаза Дьюи. Он обхватил чужое лицо руками и быстро чмокнул в лоб.   – Эй, мы вообще-то не дома, – начал смеяться Дьюи.   – Тогда поехали домой, вызовем такси?   Спустя десять минут из аэропорта Сан-Мишуно гнала машина в сторону дома, где Луэллин родился и рос на протяжении двадцати лет, пока не переехал в Дакбург. Всё реже и реже Лу останавливается в отчем доме, но каждое возвращение окунает его в детство, отрочество, юность, и эти воспоминания он бы хотел сохранить настолько долго, насколько это вообще возможно.   Всю дорогу Дьюи и Луи держались за руки и время от времени поглядывали друг на друга:   – Я рад, что мы приехали сегодня, – начал Луи, – спасибо, что уговорил. Не думаю, что решился сам.   – Я понимаю, – кивнул Дьюи, – знаешь, я многим обязан твоему дяде. Жаль, конечно, что уже не могу сказать ему лично, но… я очень благодарен ему. Благодарен за возможность сейчас сидеть так с тобой, держаться за руки и… жить. Он пожертвовал своей жизнью ради нашего будущего, а самое меньшее, чем мы ему можем оплатить, так это помнить его и навещать.   – Этот год был ужасным, – вздохнул Луи, – даже ещё хуже, чем после смерти Дональда. На меня столько всего навалилось, – он поднял руку Дьюи, медленно прислонил к своим губам и поцеловал, – но я рад, что всё это время ты был со мной. Спасибо, что верил. Без тебя я бы точно не справился.   Дьюи улыбнулся. Он аккуратно высвободил руку, прижал к щеке Лу, медленно поглаживая.   – Ты не жалеешь? – перешёл на шёпот Дьюи.   – О чём?   – О том, что было. Особенно между нами. За этот год наши отношения… были не самыми лучшими.   – Ты же знаешь, что с тобой я готов пережить всё, что угодно. Я никогда не жалел, а особенно о нас. Всё было так, как нужно. Был ты рядом или нет, ссорились мы или мирились, я всё время чувствовал нашу любовь, и это было самое главное.  

***

Прошлое время

  На третий месяц руководства компанией Луэллин выдохся совсем. Показатели только-только начали приходить в норму, но работа предстояла немалая. Он перестал ночевать дома, почти не разговаривал с Дьюи и понял, что начал жить, а не существовать.   Куда больше по нему ударило то, что они с Дьюи начали отдаляться. В один из дней Луэллин заметил изменения в поведении Дака, но не мог понять, в чём дело, а спросить… было страшно. Потому что в глубине души он боялся, что сам окажется причиной его плохого настроения.   Тогда он начал стараться приходить раньше домой, больше времени проводить с Дьюфордом, и, кажется, юноша стал больше улыбаться, но всякий раз улыбка оказывалась вымученной и натянутой. Через полторы недели Луэллин не выдержал.   – Мы можем поговорить? – сказал он, когда они молчали уже двадцать минут, лёжа на одной кровати, готовясь ко сну. Дьюи моментально повернул голову, ожидая продолжение, – ты изменился… что-то не так?   Дьюи сглотнул, отвёл взгляд, и Луэллин окончательно убедился, что ему не показалось.   – Просто устал, ничего такого нет…   – Эй, Дьюи, ты же знаешь, что можешь всем поделиться со мной? – Луи взял его за руку, видя, как Дью, кажется, всё ещё колеблется.   – В этом правда нет необходимости. Я не хочу грузить, у тебя и без меня хватает на работе забот.   – Так, – Луэллин легко потянул Дьюи на себя, заставляя его приблизиться, – давай поговорим, пожалуйста. Если я много работаю, то это не значит, что для меня ты перестал существовать. Позволь мне помочь тебе, ты и так слишком долго терпел моё нытьё, – грустно усмехнулся Лу.   Дьюи выдохнул – то ли с облегчением, то ли наоборот так тяжело, словно сейчас Дьюфорд готовился рассказать самый страшный секрет. Он смотрел на их сплетённые руки, а потом, не поднимая глаз на Луэллина, продолжил говорить:   – Мне предложили работать в крупном издательстве журналистом.   – Так это же замечательно, Дьюи! – Луи сразу засиял.   – В Сен-Канаре.   Луэллин ослабил хватку, но всё ещё держал ладони Дьюи в своих. С минуту он молчал, с трудом заставляя себя продолжить.   – И что ты думаешь?   – Не знаю, – выдохнул Дьюи, – это должность моей мечты, такой шанс, возможно, мне выпадет нескоро, работу в Дакбурге мне не предлагают, а я скоро заканчиваю обучение, но я не ожидал, что это будет так далеко от дома.   – Ты сказал, что эта должность – твоя мечта? – переспросил Лу.   – Да, – без раздумий ответил Дьюи.   – Тогда соглашайся, о чём ты думаешь?   – Но, Лу…, – Дьюи наконец-то взглянул на Дака, – это же так далеко, в нескольких часах от Дакбурга, я не могу оставить тебя здесь одного, а особенно сейчас. Прошло не так много времени после смерти Скруджа, и как ты стал владельцем его компании…   – Дьюи, не думай обо мне, ладно? Каким идиотом я буду, если сам построю карьеру, а тебя заставлю отказаться от своей мечты, держа тебя в моей тени. Я не хочу этого, Дью, я знаю, как ты долго этого хотел. Я читал твои статьи и могу назвать тебя самым талантливым журналистом из всех.   – Ты слишком предвзят, – впервые за несколько дней искренне рассмеялся Дьюи.   – И даже если так, то что с того? Разве ты не был предвзят, когда говорил, что у меня всё получится? И ты оказался прав, Дьюи, потому что ты был рядом. А сейчас я хочу быть рядом с тобой, когда ты будешь идти к своей мечте.   – Так значит… ты не против? – в глазах Дьюи он увидел сияние.   – Да как же я могу быть против, дурачок? – рассмеялся он, потрепав Дьюи по голове, – я понимаю, что нам обоим будет нелегко, но мы справимся, слышишь?   – Знаешь, сколько пар расстаётся, так как они не выдерживают отношений на расстоянии?   – Ненавижу статистику, – он упал на кровать, роняя с собой Дьюфорда, укладывая его на грудь, – хватит думать о плохом, Дьюи. Я тоже очень боюсь тебя потерять, но я сделаю всё возможное, чтобы быть рядом. Я буду приезжать к тебе при любой возможности, а когда меня не будет рядом, то попрошу Хьюи за тобой приглядывать.   – Я тоже буду приезжать в Дакбург, – усмехнулся он, – всякий раз, когда буду очень сильно скучать.   День отъезда был самым тяжёлым, Дьюи настоял, чтобы Лу не ехал с ним в аэропорт – боялся, что тогда совсем не сможет уехать. Они стояли в коридоре, держались за руки. Луэллин судорожно сжимал обе ладони, пытаясь удержать Дьюфорда хотя бы ещё на пару секунд дольше. Даки думали, что они готовы к разлуке, считали себя взрослыми людьми, которые могут прожить друг без друга, однако, когда им пришлось столкнуться с реальностью, вся уверенность в один миг растворилась.   Им не нужно было говорить, они молча смотрели друг на друга, запоминали каждую деталь, словно боялись забыть чувство от прикосновений, тембр чужого голоса, цвет родных глаз. Словно этот день изменит их навсегда.   – Мне нужно через пять минут уходить, – нежно сказал Дьюи.   – Знаю, – вздохнул Лу, – не говори эти пять минут о разлуке, пожалуйста. Я просто хочу побыть с тобой.   Дьюи понимающе улыбнулся, а потом осторожно высвободил ладони, засунув их в карман.   – У меня для тебя есть подарок, – прошептал Дьюфорд.   – Подарок?   – Когда моя мама осталась у нас в квартире, ты мне рассказывал про поверье о красных нитях, помнишь? Про связь влюблённых невидимыми красными нитями, – Дьюфорд достаёт небольшой пакетик из кармана штанов, протягивая Луи, – открой.   Луэллин осторожно взял свёрток, вертел в руках пару мгновений, а потом открыл, извлекая из мешочка две красные нити:   – Я не хочу, чтобы наши красные нити были невидимыми, Луи. Пускай каждый раз, когда ты будешь их видеть, они будут напоминанием, что мы с тобой связаны. И как бы мы не были далеко, какими бы наши нити не были длинными и запутанными, они всё равно будут вести нас друг к другу.   Луи молча смотрел, как Дью повязывал нить Лу на левое запястье. Он заворожено смотрел, как нить теперь красовалась на его руке, и это зрелище казалось таким правильным и настоящим, что сердце наполнялось такой любовью, которую было тяжело выразить словами. Дьюи протянул правую руку, ожидая, что Луэллин завяжет ему красную нить:   – Это обещание? – спросил Лу.   – Это напоминание, что ты теперь от меня никуда не денешься, – усмехнулся Дьюи, – завязывай уже, я спешу.   И после этого у Дьюи и Луи началась жизнь на два города. Первое время они держались хорошо: ездили каждые выходные друг другу, иногда гуляли целыми днями, иногда даже не выходили из спальни, и в этом была своя романтика и бабочки в животе от долгожданных встреч.   Но долгожданные встречи становились всё реже и реже, сообщения – только по необходимости. Дьюи и Луи погрязли в работе, им обоим было не до романтики, не до спонтанных встреч – их отношения медленно угасали из-за расстояния, чего оба боялись, но они не могли ничего сделать.   Их первая ссора случилась по телефону через два месяца после разлуки, никто уже не помнил, с чего она началась, но накопившая усталость заставила их обоих наговорить глупости, а Дьюи сбросить трубку. Они не разговаривали друг с другом три дня.   А потом Дьюи решил взять дело в свои руки. Он привык бежать от проблем, ждать, когда Луи приедет первым, но в этот раз их отношения были настолько дороги, что, переступив через свою гордость, он взял билеты и приехал в Дакбург. Дьюи попал под дождь и замёрз, его трясло от холода, но он так сильно хотел увидеть Луэллина, что даже не обращал на это внимание.   В квартиру он попал в десять вечера, открыв дверь своим ключом. Дьюи боялся, что Луэллина не будет дома, но Дак, как ни в чём не бывало, вышел в своих спальных штанах и голубой футболке Дьюи – когда они начали встречаться, то перестали делить вещи, вся одежда стала общей, но изначально эта футболка была именно Дьюфорда. Он совсем не ожидал увидеть Дью, особенно в таком состоянии – Дак сделал шаг вперёд.   – Дьюи?   Дьюфорду стоило только услышать, как его Луи, его родной, любимый Лу, по которому он безумно скучал, с такой заботой и волнением произносит его имя, как сердце ушло в пятки. Он сделал шаг навстречу, уронил голову ему на плечо, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заплакать:   – Прости меня, я такой идиот.   Луи чувствовал, как Дьюи трясло – он никогда не видел Дью в таком состоянии. Юноша аккуратно положил руки на его спину, начал поглаживать, успокаивая.   – Маленький... – Луи оторвался от него, разглядывая с головы до ног, – ты полностью промок.   – Я правда виноват перед тобой, я такой дурак.   – Эй, Дьюи, подожди, – он быстро помог Дьюфорду раздеться, – пошли, тебе нужно срочно снять сырую одежду и в душ, чтобы не простудиться.   Дьюфорд всё ещё фыркал, Луэллин покорно, без лишних слов, помог Дьюи переодеться, принёс чистую одежду, ждал у ванной комнаты, когда он примет душ. Когда Дьюи вышел, то Луи сразу усадил своего парня на кровать, начал вытирать его волосы и тело с такой нежностью и любовью, что Дьюи растворялся в этих прикосновениях.   И Луи, глядя на грустного и лохматого Дьюфорда, медленно вздохнул, опуская полотенце.   – Ты меня перепугал. Мог бы позвонить мне, я б тебя забрал.   – Хотел сделать сюрприз, что ли, – всё ещё фыркал носом Дьюи, чувствуя, что уже простудился, – да и думал, что ты злишься на меня.   – Как же я могу на тебя злиться? – Луи запустил пальцы в ещё влажные волосы. – Ты тоже прости меня, я наговорил тебе глупостей. А ещё тебе пришлось приехать сюда. Как ты вообще решился? Тебе же завтра на работу.   – Я взял отгул и… приехал. Я просто соскучился по тебе. Так значит, ты больше не обижаешься?   Луи заглядывал в его глаза, видел, как Дьюи теребит ткань штанов, смотрит так выжидающе и волнительно, что Луэллин не выдержал – положил руку на шею Дью, притянул к себе и поцеловал, чувствуя, как Дьюфорд всё ещё дрожит.   – Это сойдёт за ответ? – Луи с нежеланием отстранился.   – Тебе нужно больше времени, чтобы доказать это.   И Луи доказывал. Всю ночь. Настолько хорошо, что Дьюи пришлось взять ещё два отгула на работе.   Эта ссора укрепила их отношения. Они научились слушать друг друга и не бояться грузить своими проблемами. Дьюи стал чаще говорить о горящих дедлайнах, Луи – про недовольных инвесторов. И эти трудности, которыми они постоянно делились, делали их намного ближе. Потому что они знали, что проживают все проблемы вместе.   Вторым испытанием, ставшим у них на пути, оказалась ревность. Луи никогда не считал себя ревнивым человеком – он слишком любил и доверял Дьюфорду, чтобы усомниться в его честности и верности. Только вот, Луэллин совсем недавно понял, что не уверен он во всех людях вокруг Дьюи, которые теперь намного чаще видят его парня.   Это был обычный вечер пятницы, когда Луэллин сюрпризом приехал в Сен-Канар. Он купил цветы, приоделся, ждал Дьюи у его апартаментов – он уже не раз был на съёмной квартире Дьюфорда, так что прекрасно знал, где он живёт. На улице, с цветами, он уже стоял с шести вечера – знал, что Дью появится с минуты на минуту, так как вряд ли бы задержался после работы перед выходными, на которых он собирался приехать в Дакбург. В голове Луэллина вырисовывалась картина, как его парень на радостях кидается ему на шею, как они обнимаются, идут в ресторан, ужинают, пьют вино, а потом возвращаются в квартиру и…   Из размышлений Луэллина прервал звук шагов, Лу быстро спрятался за стену здания и не ошибся, ведь это шёл Дьюи. Он уже был готов выпрыгнуть, закричать «сюрприз!», но весь его настрой улетучился, когда Дак увидел другого мужчину, который шёл рядом с Дью.   Улыбка с лица моментально пропала – на самом деле, в этом не было ничего такого, они не держались за руки, не обнимались, между ними было приличное расстояние, а Дьюи лишь вежливо улыбался и кивал, но в нём постепенно начало просыпаться это вязкое чувство, которое Лу не мог понять.   Незнакомец зашёл в апартаменты, а Дьюи остановился у входа, словно чувствуя присутствие Лу, но на самом деле он достал телефон и кому-то печатал сообщение – через пару секунд Луэллину пришло уведомление, так что он сразу понял, что Дьюфорд писал ему. Дью уже хотел зайти в здание, как выбежал Дак, схватив его за руку. Дьюи вздрогнул, хотел сначала быстро вырвать руку из хватки, но, когда увидел Луи, его глаза засияли:   – Луи! Неужели ты приехал?   Картинка из воображения Луэллина стала явью – Дьюи на радостях кинулся в объятия Лу, держал его за шею, целовал в щёки. Луи обнимал в ответ, скорее рефлекторно, так как прежнего настроя уже не было.   – Ты устал? – оторвался Дью, заглядывая ему в глаза, – давай поднимемся.   Когда они зашли в квартиру, Дьюи поставил цветы в вазу, любуясь ими. Он был в невероятно хорошем и приподнятом настроении, но когда Дью заметил, что его парень не разделяет такого же настроя, то напрягся.   – Что-то не так? Ты какой-то странный.   – Я видел, как ты шёл вместе с парнем, – Луи сел на диван, чувствуя себя неудобно и неловко, говоря о таком.   – А, ты про Марка? Я тебе рассказывал, что мы вместе работаем. Компания нам снимает квартиру в этом апартаменте, он живёт этажом выше, так что мы вместе ходим и возвращаемся с работы.   – Да, я помню, ты говорил, – лицо Лу всё ещё не выражало прежней радости.   – Ты что-то хотел спросить про него? – Дьюи садится рядом.   – Да не то, чтобы хотел. Мне просто не нравится, что ты ходишь с ним, – Луэллин отворачивает лицо.   – Что? – удивился Дьюи. – Ты серьёзно?   – Да! Вы же вместе болтаете, я видел, как ты смеялся над его шутками! – надулся Лу, сложив руки на груди. – Ты был таким открытым и искренним.   – Луи, – Дьюи с трудом сдерживал улыбку, – только не говори, что ты ревнуешь?   – Да, ревную! – обиженно произнёс он. – Разве я не имею права? Я нахожусь от тебя в трёх часах езды, конечно, я ревную к человеку, который видит тебя каждый день!   – Луи, – нежно протягивает Дьюи, беря Луэллина за подбородок, – посмотри на меня, – Лу медленно поворачивает голову, – ты же знаешь, что мне кроме тебя никто не нужен? Я ни на одного человека не смотрю так же, как на тебя. Ни один человек мне хотя бы на один процент не сможет заменить тебя.   – Но это не отменяет того факта, что я ревную. Не только к нему, а ко всем, кто так с тобой рядом, когда я так далеко. Я тоже хочу возвращаться с тобой домой с работы и смеяться.   Дьюи вздохнул. Конечно, он прекрасно понимал Луэллина, ведь хотел того же, но Дьюфорд не нашёл слов для ответа – юноша молча прижался, обнимая его.   – Мне жаль.   – Ты не должен извиняться, я всё понимаю, правда. Просто видеться так редко слишком невыносимо.   – Ты можешь ревновать сколько угодно, Лу, но главное помни, что я от тебя никуда не уйду, ладно?   – Конечно, я всегда помню.   Они пытались справляться с разлуками и расстоянием разными способами – старались чаще видеться, созваниваться по видеосвязи, ездить вместе в другие города, но боль в сердце никуда не могла деться. Спустя семь месяцев отношений на расстоянии, когда Дьюи и Луи, в их общей квартире, в Дакбурге, лежали на кровати в четыре утра и не хотели засыпать, наслаждаясь каждой минутой, Дью резко подал голос:   – Я правда хочу найти решение нашей проблемы.   – Ты про что? – поднялся Луи.   – Я про нашу жизнь на два города сейчас, но… я пока не знаю, что делать.   Луи смотрел на Дьюи. На его парня, который пытался сделать выбор между любовью и мечтой; которому приходилось жертвовать тем и тем, чтобы быть счастливым. Именно в тот момент Луэллин решил, что всё исправит.   – Дай нам время. Мы что-нибудь придумаем, – он нежно, почти целомудренно, поцеловал Дьюи в лоб, – я обещаю тебе, что я что-нибудь придумаю.  

***

Настоящее время

  Когда такси довезло Луи и Дьюи до дома, время уже близилось к полуночи. Они быстро закинули свои вещи в спальню, а потом вышли на улицу, любуясь звёздным небом.   – День почти закончился, – подал голос Луэллин, – самолёт задержали, мы долго ждали такси, попали в пробку… Сегодня ровно год со дня смерти Скруджа, а я даже не навестил его.   – День ещё не закончился. Пошли прямо сейчас, – сказал Дьюи.   – Сейчас? – повернулся Лу.   – Ну да, до полуночи ещё сорок минут. Если поторопимся, то успеем.   Им было наплевать на усталость с дороги, на то, что их клонило в сон, что все нормальные люди в это время спят, а не шарахаются по улицам, особенно по кладбищу. Луи шёл впереди, светил фонариком и, когда они дошли до кладбища, то растерялся.   – Год здесь не был. Уже не помню, куда идти.   – Ты помнишь, – сказал Дьюи, – ноги тебя сами приведут. Или сердце.   Дьюи не ошибся, Луи шёл мимо могил, искал отличительные знаки, сворачивал с одной дорожки на другую и, когда дошёл до того самого места, замер, увидев две могилы – Скруджа Макдака и Дональда Дака.   Они умерли с разницей в одиннадцать месяцев. Меньше года прошло с похорон Дональда, как Луэллину пришлось хоронить второго своего дядю. Он смотрел на их могилы, и Лу снова почувствовал ту боль, которая была с ним во время похорон, но сейчас ему не хотелось плакать – сейчас, когда рядом с ним Дьюи, Дак чувствовал себя не таким одиноким и брошенным.     Двое Даков стояли молча и смотрели на портреты дяди и племянника. Такие разные, но такие похожие –  они были вместе, что в начале своего пути, что в конце.   Дьюи глянул на наручные часы, до полуночи оставалось десять минут. Юноша взглянул на Луи, медленно подошёл, положив руку на плечо:   – Думаю, тебе нужно время, чтобы побыть с ними наедине. Если что, я буду рядом и ждать, не спеши.   Луи кивнул, а Дьюи аккуратно похлопал Луэллина по плечу, уходя в сторону, чтобы не мешать. Луэллин не знал, что делать: он смотрел то на одного дядю, то на другого, и все слова застряли в горле. Незаметно для самого себя Лу опустился на колени, прямо как на похоронах, но сейчас это было не от отчаяния –  это было осознанно.   – Привет, дядя Дональд. Я тебя давно не навещал, кажется, да? Прости, что даже на годовщину смерти не приехал, я был так занят. Не думай, что я тебя забыл, хорошо?   На улице было ни души – вдалеке стрекотали сверчки, выла собака. Луи думал, что он один, но, на самом деле, вокруг него было столько уже неживых людей.   – У меня всё хорошо, я полностью освоился в Дакбурге, снимаю квартиру у милой женщины, даже подумываю выкупить её. Ты всегда хотел, чтобы я там жил, даже не знаю, почему. Наверное, потому что это было моей мечтой с детства, да? Я тебе весь мозг вынес постоянными рассказами о Дакбурге, – усмехнулся он, – и ты настоял, чтобы я уехал. Если бы не ты, я бы не решился, знаешь?   Луэллин вздохнул, он глубоко и часто дышал, а потом неожиданно перевёл взгляд на могилу Скруджа:   – Ты хотел, чтобы я нашёл дядю Скруджа. Я выполнил твою просьбу, только вот… привёл его к тебе. Надеюсь, что на Небесах вы больше не ссоритесь. А если ссоритесь, то, наверное, быстро миритесь. Мы и так слишком много времени потратили на ссоры, так и вся жизнь пролетела перед глазами.   Стрелки часов медленно, но верно близились к полуночи, но для Луэллина время остановилось – сейчас для него существовали только он и его дяди. В тот момент ему казалось, что они рядом, что, на самом деле, он сидит с ними, разговаривает, а они внимательно его слушают.   – А ещё в Дакбурге я нашёл своего человека. Я уверен, что ты бы его одобрил, дядя Дональд, вы с ним очень похожи. Он такой же добрый и щедрый как ты.   Он снова грустным взглядом посмотрел на могилу Макдака:   – Но за нашу любовь я должен благодарить тебя, дядя Скрудж, –почти беззвучно произнёс он, – ты спас нас и дал нам шанс на нормальную жизнь. Не знаю, какие слова благодарности я должен произнести, но в любом случае… спасибо тебе. Нам не удалось побыть племянником и дядей, но я хочу, чтобы ты знал – я на тебя не злюсь. Ты, наверное, винил себя, что был плохим дядей для меня и дяди Дональда, но это не так. Ты всегда делал всё для нас даже тогда, когда тебя не было рядом. И мне очень жаль, что тебя не было в нашей жизни.   Он посмотрел на карманные часы – без минуты полночь.   – Я вас очень сильно люблю, – сказал он, чувствуя, как слеза катится по его щеке.   Через пять минут Луи шёл в сторону Дьюи, обнимая себя, чтобы согреться:   – Ты как? – с волнением в голосе сказал Дью.   – Всё хорошо, – вымученно улыбнулся Луи, – я рад, что успел с ними поговорить. На удивление, мне стало лучше. Ты был прав, разговоры помогают.   – Ты ведь знаешь, что мы можем приехать в Сан-Мишуно в любой момент, когда тебе это будет нужно.   – Да, знаю, – слабо улыбнулся Луи, – и ты тоже это знаешь.   – Ты про что? – удивился Дьюи.   – Я про твоего отца.  

***

Прошлое время

  С похорон Макдака прошло полгода, и Дьюи уже какое-то время работал в Сен-Канаре, постепенно привыкая к новому ритму. Смерть Макдака повлияла не только на Луи – Дьюи тоже много думал, а особенно о том, что жизнь может оборваться в любую секунду. Как и случилось с его отцом несколько лет назад.   Он редко вспоминал о нём, даже особо не обсуждал с Луи – не знал, что говорить о человеке, который не воспитывал его всё это время. И, кажется, его смерть не должна заботить, он не должен о нём думать, однако Дьюи, после кончины Скруджа, стал всё чаще и чаще вспоминать отца.   Луи и Скрудж сначала не были близки: Макдака также не было в жизни Лу, но через двадцать лет они встретились, и оказалось, что дядя всегда волновался и переживал за племянника и даже пожертвовал собственной жизнью, чтобы спасти его. Дьюи невольно задумывался – интересно, отец бы сделал для него тоже самое? А вдруг бы им удалось встретиться до его смерти, смогли они хотя бы ненадолго сблизиться и поговорить как Скрудж и Луи?   И эти вопросы, эти постоянные «что, если?» не давали Дьюи покоя несколько месяцев. Он уходил с головой в работу, проводил время с Луи, с друзьями, но стоило ему остаться наедине с собой, мысли в очередной раз всплывали наружу. Всё дошло до того, что его отец начал мерещится ему во снах.   Первый кошмар ему приснился в Дакбурге, он тогда вскочил с кровати, не понимая, что происходит. Сердце бешено стучало, его бросало в пот, и он глубоко дышал, теряя связь с реальностью. В этот момент Луэллин начал медленно открывать глаза, видя, что с Дьюи что-то не так, но он ещё не до конца отошёл от сна, поэтому не мог понять, в чём дело.   – Дью? – сонно протягивает Лу. – В чём дело? – он также сел на кровать, потирая глаза. – Уже утро?   – А? – Дьюи не сразу отвечает. – Нет-нет, всё хорошо, ложись обратно.   Луи был настолько уставшим, настолько вымотавшимся  после тяжёлого дня на работе, что его глаза сразу же закрылись, а он моментально упал на подушку, в ту же секунду погружаясь в сон. А вот Дьюфорд в ту ночь больше не мог сомкнуть глаз – ушёл в другую комнату, чтобы не мешать Лу, и наматывал круги, снова и снова возвращаясь мыслями к своему отцу. Утром они ничего не обсуждали – Дьюи сомневался, что Луэллин даже помнил, что случилось.   На следующую ночь всё повторилось. Дьюи также вскочил, сел на кровать, стал тяжело дышать и держался за сердце, словно хотел удержать его в груди. Луи снова проснулся, но в этот раз он лениво потирал глаза и не сразу подал виду, что уже не спит – он молча смотрел на Дьюфорда, на его состояние, понимая, что с Дьюи что-то происходит.   – Ты в порядке? – сел он рядом.   – Всё хорошо, ложись, я просто…   – Что стряслось, Дьюи? – Лу сразу же перебил.   – Я просто… – кажется, Дак ещё пытался хоть как-то придумать отговорку, но в голову ничего не лезло, поэтому он сразу сдался, – тебе никогда не снились твои дяди после смерти?   – Дяди? – Луи задумался. – Когда я был в депрессии после смерти Дональда, он мне часто снился, а Скрудж… кажется, что только пару раз, но я уже спокойнее отношусь к этим снам. К чему ты спрашиваешь?   – Мне начал сниться отец, – неуверенно сказал Дьюи, – в детстве он мне практически не снился, после его смерти, возможно, пару раз, но… после смерти твоего дяди я начал часто думать о нём. Не знаю, наверное, это глупо, но я бы хотел как и ты провести хоть немного времени перед его смертью.   – Это не глупо, Дьюи. Наверное, если бы я заранее знал, что Скрудж умрёт, то тоже хотел побыть с ним по-настоящему… не как работник, не как дальний родственник, а как единственный племянник.   – Только вот, я не его единственный сын, – усмехнулся он, – даже не знаю, вспоминал ли он меня после того, как ушёл к другой семье.   Луи взял его за руки, а потом заговорил:   – Хочешь его навестить?   – Навестить? Я даже на похороны не пришёл, не думаю, что это будет уместно…   – Ты его сын, кто тебе посмеет сказать, что это неуместно? Я не давлю, Дьюи, но если тебе станет лучше, мы можем съездить.   Дьюи не согласился сразу же, в эту секунду, но обещал подумать. Через неделю Дьюфорд также не принял решение… Это случилось через два с половиной месяца.   Решение съездить к могиле отца было таким же внезапным как и обдуманным – в один из дней, когда Дью вернулся в Дакбург, он вместо того, чтобы поехать в квартиру к Луи, отправился в противоположную сторону, к кладбищу. Он заранее навёл справки о том, где похоронен его отец, но всё равно долго не мог найти место или же наоборот не спешил искать, готовясь в любой момент развернуться и уехать.   Но не передумал, и спустя пятнадцать минут поисков он нашёл то самое место, издалека увидел крест, на котором висела его фотография, но подойти ближе не решился – увидел незнакомую женскую фигуру. Она была повёрнута к Дьюи спиной и, кажется, протирала снимок отца. Дак молча смотрел и не смел сделать даже шагу – Дью был прав, ему никогда не было места в его жизни, так почему же он решил, что сейчас может заявиться на его могилу?   Он уже хотел отступить, но девушка резко повернулась назад, и её взгляд зацепился за Дьюи. Дак бы мог сейчас сбежать, сделать вид, что проходит мимо, но решил почему-то остаться на месте:   – Вы к моему отцу?   Дьюи вглядывался в её лицо и с трудом узнал ту самую маленькую девочку, которую видел незадолго до смерти отца, в своём старом дворе. Тогда ей было, кажется, лет тринадцать, а сейчас она сильно повзрослела, стала выше, а лицо потеряло детские черты. Дьюи снова глянул на могилу отца, не мог долго смотреть девушке в глаза, и кивнул. Подумал, раз пришёл, то не может сразу уйти так быстро:   – А вы…   – Можно на «ты», – улыбнулась она, – меня зовут Джун, я его дочь. А тебя я, кажется, ни разу не видела.   – Моя мама была… близка с ним, попросила навестить его, так как сама не смогла, –  соврал Дьюи, –  я ненадолго, не буду мешать.   – Нет, что ты, оставайся, сколько угодно. Я рада, что моего отца всё ещё помнят, – мягко улыбнулась она, смотря на его портрет, а Дьюи не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Она и правда искренне любила его, что в целом неудивительно, он же её воспитывал с самого рождения. Видимо, его отец был не настолько ужасным человеком, это просто Дьюи не повезло.   Дьюи стоял рядом, не так он представлял встречу – он, могила отца и дочь от новой семьи. Дью чувствовал себя неловко, но ему даже не хотелось уходить, он впервые был с биологическим отцом так близко и так далеко одновременно.   Когда девушка закончила протирать снимок, она взглянула на Дака. Долго разглядывала его, и под этим пристальным взглядом Дьюи становилось ещё более неловко.   – Ты же Дьюи, да? – вопрос прозвучал также внезапно, как и в целом случилась их встреча, которой никогда не должно произойти.   – Ты знаешь, кто я такой?   – Значит, я не ошиблась, – улыбнулась она, – думала, что мне показалось. Отец пару раз рассказывал о тебе, говорил нам с моей сестрой Мэй, что у нас есть старший брат. Когда мы просили нас познакомить, то папа колебался, а наша мама и подавно не была в восторге, – вздохнула она, – наверное, он сам хотел нас познакомить, но боялся.   – И чего же?   – Не знаю, может, твоей реакции, а может не хотел расстраивать нашу маму. Мы были детьми и не понимали всего этого, – пожала плечами Джун, – он пару раз обмолвился мне, что хотел с тобой наладить отношения, но… через пару месяцев его сердце остановилось, у него случился инфаркт.   Дьюи слушал и не дышал, не знал даже, на кого злился больше. Вся злоба и обида, которая хранилась в его сердце, все вопросы, которые не давали покоя, перестали иметь значения. Сейчас его отец лежал под землёй, и оказалось, что тот вспоминал о нём, но Дьюи не знал, как реагировать. Опять начать думать о том, что, если б он остался жив, то они бы обязательно наладили отношения? Дьюи не мог в это верить – наверное, отец бы не решился на общение со старшим сыном из-за давления новой жены. Наверное, он бы постоянно обещал себе, что объявится, кормил обещаниями, но не смог себя преодолеть. У него было шестнадцать лет, чтобы стать хорошим отцом – глупо думать, что лишние пару месяцев его жизни могли бы что-то исправить.   Отец сделал свой выбор в пользу другой семьи, и Дьюи уже не ребёнок, ему давно пора принять, что его решение было осознанным. Лучшее, что Дьюи мог сделать для самого себя – отпустить обиду и не держать на него зла. У него не получилось стать лучшим отцом для Дьюи, но, смотря на Джун, которая с любовью рассматривает отцовский портрет, юноша понимает, что для девочек мужчина стал настоящим папой.   – Я так долго ненавидел и обижался на тебя, – неожиданно начал он, – злился, что отец по итогу выбрал вас. Прости, моя злость была необоснованной.   – Ты имел права злиться, Дьюи. Наверное, на твоём месте я бы вела себя точно также, – Джун замолчала, – а вообще, я думаю, что отец был бы рад, узнав, что ты пришёл на его могилу.   – А ты мудра не по годам, – усмехнулся Дьюи.   – Я не сильно младше тебя. Сколько тебе, двадцать?   – Почти двадцать один.   – Всего три года, – улыбнулась она, – в любом случае, я должна извиниться перед тобой от лица своего отца – он бы точно попросил у тебя прощение за то, что сделал.   Сейчас, когда он смотрел на Джун, Дьюи разглядел лицо своего отца, услышал его голос, и его сердце пропустило удар.   – Я могу… обнять тебя? – неожиданно задал вопрос Дьюфорд, чувствуя, как тело начало трясти.   Получив одобрение от девушки в виде кивка, он боязливо положил руки на её спину, в этот момент ощущая, что обнимает не только её, но и собственного отца. Он впервые по-настоящему почувствовал, как обида отпускает его, и Дьюи снова может дышать полной грудью.   Они просидели у могилы ещё минут двадцать, особо не проговорив. Когда Дьюфорд получил сообщение от Лу, который успел его уже потерять, он быстро написал ему «я потом тебе всё расскажу» и понял, что ему уже пора ехать.   – Мне пора, – Дьюи оттряхнул руки от грязи, – рад был познакомиться.   – Взаимно, – улыбнулась она, – навещай отца почаще, он будет рад, – Дьюи хоть и сомневался, что когда-нибудь придёт сюда снова, но всё же кивнул.   Он уже собирался уходить, даже развернулся, но резко остановился:   – Джун, – резко подал голос он.   – Да?   Дьюфорд открыл свою сумку, достал блокнот с ручкой, вырвал лист и навесу начал что-то писать. Секунду колеблясь, он всё же протянул клочок бумаги девушке:   – Если вдруг тебе или Мэй понадобится помощь, позвони, ладно? Я не так часто в городе, но помогу тебе, чем смогу.   И это был первый и самый важный шаг для Дьюи к перемирию. И приобретению новой семьи в лице его сводных сестёр.

 

***

Настоящее время

  На следующий день после того, как Дьюи и Луи навестили Скруджа Макдака, они решили на выходные остаться в Сан-Мишуно, чтобы потом разъехаться по своим квартирам. Этот город очень много значил для них обоих – мало того, что Луи здесь родился, они ещё и с Дьюи познакомились, а потом приезжали сюда, проводя время вместе.   Неожиданно Луи предложил сделать сюрприз маме Дьюи – она не знала, что Даки приехали, Лу сказал, что женщина точно будет очень рада увидеть своего сына.   – Ты так рвёшься к моей маме? – усмехнулся он. – Метешься в её любимчики?   – Да ладно, твоя мама теперь же меня не ненавидит, верно?   Дейзи и вправду сжалилась к Луэллину – с их первой, не самой приятной, встречи прошло уже много времени, за которое Дьюи успел признаться в своей ориентации, а Луи доказать, что он искренне любит её сына. Материнское сердце оттаяло, и со временем она окончательно приняла выбор Дьюфорда, хотя напрямую так и не признавалась.   Они стояли у порога её дома, с пирогом в руках, который успел с утра испечь Дьюфорд, и ждали, когда хозяйка увидит их и удивится, однако этого не произошло – дверь открыл высокий мужчина средний лет. Двое Даков недоумённо смотрели на него, а Луэллин инстинктивно сделал шаг вперёд, пряча Дьюфорда за своей спиной.   – Кто вы такой? – наконец-то спросил Лу.   – Милый, кто там пришёл? – Дейзи вышла в приподнятом настроении, но, увидев на пороге собственного сына с Луи, её улыбка пропала.   – Мам?! – недоумённо прикрикнул Дью, делая шаг вперёд и выходя из тени. – Ты не хочешь мне ничего рассказать?   – Дьюи? – удивилась она. – Сынок, ты не сказал, что приедешь… я так рада тебя видеть, вы… вы давно приехали?   Дьюфорд ничего не ответил, он лишь молча сложил руки на груди и одарил недовольным взглядом сначала незнакомца, а потом собственную мать. Спустя несколько мгновений он зашёл в дом.   – Мы хотели сделать сюрприз, – резко подал голос Луэллин, стараясь сгладить неловкость, – но видимо, что у вас тоже был сюрприз для нас, – Дейзи на это лишь вздохнула.   Как оказалось, незнакомым мужчиной был новый партнёр Дейзи по имени Глэдстоун Гандер, с которым они уже жили полгода, а Дьюи был ни слухом, ни духом о нём. Семейная встреча с тихими посиделками превратилась в самый настоящий допрос – Дьюи не сводил взгляда с Глэда, когда Дейзи раскладывала пирог всем по тарелкам. Луэллин хотел уже поблагодарить хозяйку за её гостеприимность, но стальной голос Дьюфорда заставил его передумать:   – Так кем вы работаете?   – Банкиром. Недавно перевёлся из Сен-Канар. Твоя мама рассказывала, что ты там сейчас работаешь, да?   – Банкир, значит, – проигнорировал вопрос Дьюфорд, – а сейчас вы переехали, чтобы жить в маминой квартире?   – Дьюи! – перебила Дейзи, аккуратно стукнув сына по руке. – Ты задаёшь неприличные вопросы! Лучше ешьте пирог, ты так вкусно готовишь, Дью, весь в меня.   – Не пытайтесь меня заболтать, – отмахнулся Дью, – какие у вас планы на мою маму?   – Я очень люблю твою маму, Дьюи. Не думай, что я поселился у неё дома, чтобы быть нахлебником. В будущем мы с твоей мамой обязательно поженимся.   – Знаете, Дьюи и правда замечательно готовит, – обращается Лу к Дейзи, пытаясь перевести тему. Он кусает пирог, однако Дак сразу меняется в лице, – это что, пирог с яблоками? Ты же знаешь, что я не люблю яблоки!   – Ешь молча, – процедил Дьюи сквозь зубы, – а в будущем – это когда? Или вы так и будете всю жизнь обещать жениться?   – Дьюи, мы никуда не спешим… да и зачем нам помолвка? Мы всё равно не планировали детей.   – И что, что не планировали? Позволишь, чтобы Глэдстоун жил на твоей шеи? Чтобы он потом ушёл прямо как…, – слова застряли в горле. Дьюфорд резко вышел из стола, а все молча смотрели, как он идёт на улицу. И в это момент Луи понял, что яблочный пирог – не самое худшее за сегодня, продолжая его есть.   – Дьюи! – Дейзи уже хотела пойти за ним, но Лу её мягко остановил.   – Лучше оставьте его, ему нужно время.   Дейзи вздохнула, села обратно на стул, схватившись руками за голову. Глэдстоун в этот момент пошёл за водой, оставив Луэллина наедине с мамой Дьюи.   – Да уж, надо было с самого начала сказать ему.   – Не переживайте, он скоро отойдёт, – сказал Лу, – просто Дьюи за Вас очень переживает и не хочет, чтобы Вас снова бросили. Уверен, что Глэдстоун ему понравился – если нет, то он даже бы не сел за один стол с ним.   – Я была такой же по отношению к тебе, да? – усмехнулась Дейзи. – Устраивала такие же допросы и долго не принимала.   – У вас это семейное, – улыбнулся Луи, – но я понимаю, что вы волнуетесь друг за друга. Так что, если я выдержал проверку, то Глэдстоун и подавно.   – Знаешь, я никогда тебя не благодарила, Луи. Спасибо, что ты остаёшься с моим сыном и делаешь его счастливым. Я так хотела ему счастье и рада, что он не ошибся с выбором.   – Это лишнее, я просто его люблю, и Вы это знаете, – Луэллин запнулся, – честно признаться, я не знал, что сегодня неподходящий момент, но я настоял, чтобы мы с Дьюи пришли, потому что я хотел с Вами поговорить… наедине.   – Со мной? – удивилась она.   – Да, возможно, нужно было подождать другого момента, но завтра мы с Дьюи уезжаем, и я не знаю, когда нам снова удастся приехать в Сан-Мишуно, – вздыхает он, подбирая слова, – когда мы только-только познакомились, я сказал, что люблю Вашего сына. Вы были первой, кто узнал, кому я осмелился признаться. В этот раз я тоже хочу, чтобы вы узнали первой.   Луи долго колебался, теребил красную нить на руке, но потом всё же собрался с мыслями:   – Я хочу сделать Дьюи предложение. Хочу получить ваше благословение. Дейзи сразу изменилась в лице – её глаза засияли, она поднесла руку ко рту и не могла скрыть улыбку.   – Боже, как я рада! Луи, это замечательно!   Луи облегчённо выдохнул. Он был рад, что мама Дьюи стала тем человеком, с которым можно честно поговорить, и у него никогда не было секретов от неё.   – Я так рада, теперь вы будете мужьями! Наконец-то ваш союз будет официально закреплён штампом!   Ну, или почти не было…   Луи уже не помнил, когда у него впервые возникла мысль сделать Дьюи предложение. Он долго думал, а не глупо ли это будет? По сути, они уже женаты, хоть и фиктивно, но сейчас, когда они искренне любили друг друга, Луи считал, что и брак должен стать настоящим. Они никогда не обсуждали брак, им было хорошо вместе, да и нужно ли это сейчас, когда Даки живут на два города и не могут решить свою главную проблему? Так что до настоящего предложения было ещё далеко…   – Спасибо, Дейзи, – улыбнулся он, – Вы так добры ко мне.   – Что ты, теперь ты можешь называть меня мамой, – Дейзи не смогла сдержать эмоций и обняла Лу.   А Луи, будучи ошарашенным и непривыкшим к такой нежности, был в ступоре. Мама Дьюи неожиданно приняла его не просто как жениха Дьюфорда, а как… собственного сына. И вдруг Луи приобрёл маму, которой у него никогда не было.   – Спасибо, мама.   Луи вернулся через двадцать минут – знал, что Дьюи нужно время побыть одному, но не так много, чтобы у него не начали возникать вопросы, почему же это Лу остался с Глэлстоуном в одном доме, а не ушёл вместе с ним. Луэллин застал Дьюфорда сидящим к нему спиной на кровати – Лу устроился рядом, обнял со спины, положив голову ему на плечо:   – Ты как? – спросил Луи, смотря ему в лицо.   – Мне он не нравится, – с обидой в голосе сказал Дьюи.   – А мне показалось, что ты думаешь иначе. Ты просто боишься, я прав?   Дьюи замолчал, а потом встретился с улыбкой Луи, после чего вздохнул.   – Ты слишком хорошо меня знаешь, иногда это раздражает, – с наигранной раздражённостью сказал Дью, слабо пытаясь отодвинуть Лу от себя, но тот лишь сильнее обнял его, – я не в настроении, Луи.   – Я вижу, но ты выглядишь таким милым, когда волнуешься за свою маму, – Лу поцеловал его в шею, – как ты пытаешься защитить свою семью, это… вау, – прошептал Дак в самое ухо. – Луи, – попытался отругать Дьюи, но вместо этого его рот ненадолго дрогнул в улыбке.   – Завтра перед отъездом нужно зайти, чтобы попрощаться. С Глэдстоуном тоже.   – Ты на чьей стороне – моей или его?   – Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, но ты должен дать ему шанс. Прямо как твоя мама дала его мне.   – Ты – совсем другое дело, – фыркнул Дьюи, – ты хороший, а он…   – А он не дал ни единого повода усомниться в нём. Луи, твоя мама взрослая женщина, неужели ты ей не позволишь быть счастливой?   – Конечно, я позволю, но я не хочу, чтобы на её пути попался мужчина как мой отец, который её также бросит.   – Эй, да ладно тебе. Они вместе уже не первый месяц, он не похож на обманщика. Дай ему время себя проявить, ладно?   И Дьюи, подобно Дейзи, начал медленно оттаивать, всё же соглашаясь попрощаться с ними перед отъездом в Сен-Канар.   После выходных в Сан-Мишуно жизнь пошла своим чередом – Дьюи и Луи разъехались, снова редко виделись, приезжали друг другу на все выходные, много работали и, конечно же, любили друг друга. Конечно, Дьюфорд ужасно скучал по Дакбургу, но он пытался найти плюсы в новой жизни – он завёл новых друзей, часто виделся с Хьюи, любил гулять по Сен-Канар, каждый раз открывая для себя что-то новое.   На работе ему тоже нравилось – дружный коллектив, хорошее начальство, и Дьюи был не готов попрощаться со своей мечтой, которая давала ему столько возможностей, чтобы писать и развиваться как журналист.   В один из дней на работе был завал: он почти не писал Луи и задержался допоздна вместе с Марком – близким коллегой, который жил с ним в одном доме. Они оказались братьями по несчастью – у Марка тоже осталась девушка в другом городе, и он часто говорил, что скучает по ней. На этой почве они быстро подружились.   Неожиданно их начальница в срочном порядке вызвала всех сотрудников в переговорную комнату. Дьюи удивился – рабочий день подходил к концу, какой же форс-мажор мог случиться? В любом случае, Дьюфорд уже был готов задержаться на работе до глубокой ночи.   – Я хотела подождать до завтра, но не смогла сдержаться, – сказала Роксана, – у меня для вас есть отличная новость. У нас появился новый владелец.   Все приуныли, Дьюи не был исключением – стоило только заикнуться, что ему нравится его работа, как вдруг неожиданно у него меняется руководство. Дьюфорд сейчас точно не был готов к переменам.   – И что в этом хорошего? – кто-то подал голос из толпы. – Нас всех переувольняют?   – Нет, обещали, что никого трогать не будут. Скажу больше, что у нас наоборот объявлен набор в штат.   – Нам же хватает рук, разве нет?   – А это уже вторая новость, – улыбнулась женщина, – новый владелец планирует расширяться, теперь у нас будет филиал в Дакбурге и большую часть переведут туда.   Когда Дьюи услышал новость, он не поверил своим ушам. Неужели теперь у него появится шанс работать в своём родном городе? Его глаза засияли, он, конечно, пытался заставить себя не радоваться, ведь, какова вероятность, что именно его отправят в Дакбург? А вдруг новый владелец передумает? Вдруг открытие будет неприбыльным? В любом случае, Дьюфорд уже был рад такой возможности, а, значит, он сделает всё возможное, чтобы его рассмотрели на перевод.   Он решил ничего не говорить Луи – подумал, что сделает ему сюрприз, а сообщит только тогда, когда будет всё подтверждено. Глупо будет отрицать, что новость не отразилась на Дьюи – он стал намного жизнерадостнее, и всякий раз, когда Луэллин пытался узнать причину такого хорошего настроения, Дьюфорд молчал как рыба, борясь с желанием всё рассказать.   В голове рисовались картинки, как их жизнь снова возвращается в привычное русло. Дьюи пытался вернуться с небес на землю, но он так грезил мечтами о том, чтобы снова жить с Луи, что не мог остановиться. На самом деле, он забыл, каково это каждый день быть рядом, просыпаться, делить быт и одно пространство на двоих. Даже, когда они встречались и жили вместе, они не успели проникнуться отношениями – сначала на Луи напали, потом Скрудж умер. Большую часть их отношений они жили на два города, и Дьюфорд морально готовился к тому, чтобы вернуться.   Он начал думать – а что, если правда ничего не выйдет? Что, если ему не получится перевестись в Дакбург и придётся ещё несколько лет работать в Сен-Канар, чтобы… ради чего он это делает? Дьюи в один момент выдохся и принял решение – если сейчас его не переведут в Дакбург, значит, он уйдёт по собственному желанию. Потому что он устал так жить и слишком скучал по Луи. Он слишком долго жертвовал их отношениями и понял, что Лу, его Лу, не достоин такого.   Это решение далось ему непросто, но он устал каждый день выбирать жизнь вдали от Дакбурга. Да, ему нравился Сен-Канар, но куда больше ему был роднее Дакбург. Его Дакбург, где его ждали.   Прошло несколько недель с объявления о расширении компании. В офисе царил жуткий беспорядок, все суетились, готовясь к приходу нового владельца:   – Так он приезжает сегодня, чтобы познакомиться со штатом? – спрашивает Дьюи у Марка.   – Да, только пока никто не знает, кто это такой. Хотя, ходят слухи, что человек он известный.   – Наверняка и богатый, раз выкупил целую компанию и хочет расширяться, ещё и в Дакбурге, – говорил Дью как о несбывшейся мечте.   – Будешь пытаться пробиться?   – Я очень хочу в Дакбург, – вздохнул Дьюи, – но не знаю, получится ли. Возможно, я не подойду из-за опыта, я здесь не так долго.   – В любом случае, друг, я в тебя верю, – Марк похлопал его по плечу, – я тоже буду пытаться.   – Надеюсь, что у кого-то из нас получится.   Приехать новый владелец должен был к двум. Весь офис собрался в переговорной, даже обслуживающему персоналу был так интересен новый босс, что они грели уши у кабинета и следили в окнах, не проезжает ли никто. Больше всего на нервах была Роксана, но она, скорее, предвкушала встречу, нежели боялась.   Час «икс» настал – дверь в кабинет открылась, и взгляды каждого в переговорной были прикованы к мужчине, который статной, уверенной походкой прошёл внутрь. От него излучалась такая энергия, такая уверенность и притягательность, что все в офисе невольно начали шептаться, а девушки охать. Глаза абсолютно каждого расширились от удивления и восхищения, но только один человек в офисе не мог не то, чтобы вымолвить хоть слово, а даже пошевелиться. И этим человеком был Дьюи.   Дьюи, кажется, было наплевать на то, что происходит вокруг него – на удивлённые возгласы, на аплодисменты, на то, что Марк дёргает его за руку и что-то восторженно шепчет на ухо. В этот момент вообще весь мир перестал для него существовать.   – Прошу любить и жаловать, наш новый владелец компании и по совместительству не безызвестный глава «McDuckCorporation»!   Аплодисменты усилились, его имя было у всех на слуху, не существовало ни одного человека, кто не знал, а особенно, кто не восхищался выдержкой этого юноши. Все новостные сводки в последний год только кричали о нём, о человеке, кто без опыта смог поднять многомиллионную компанию, а теперь и осмелился расширять владения. И все в этом офисе знали его только благодаря новостям, за исключением одного человека, кто был знаком с ним ещё до триумфа.   – Луи… – прошептал Дьюи так, что б никто не смог услышать, но, кажется, Лу прочитал по губам, от чего улыбнулся ещё шире.   Вечером, когда все из офиса разошлись, Дьюфорд остался в полном одиночестве, разбирая бумаги. Он не ожидал кого-то увидеть, но вдруг со спины к нему кто-то подошёл, коснувшись руки. Дью вздрогнул, но когда понял, что это Луи, расслабился.   – Знаешь, я… – подал голос Дьюи, – даже не знаю, что тебе сказать.   – Давай помогу, – Луи сел на компьютерный стул рядом, – начни с «привет, я соскучился по тебе».   – Даже не знаю, позволено ли обычному сотруднику так фамильярно общаться с владельцем компании, – прыснул Дьюи, – как это вообще произошло, ты мне объяснишь? Кажется, что я сошёл с ума.   – Всё просто, я захотел владеть успешным издательством, – подмигнул Луи, – слышал, что там есть один очаровательный журналист.   – Ты спятил, – рассмеялся Дью на весь пустой офис, не боясь, что их кто-то услышит, – ты сумасшедший, знаешь? Ради чего?   – Чтобы ты сейчас не болтал, а взял меня и поцеловал, – он оттолкнулся от пола, подъехав на кресле к Дьюи.   Дьюи закатил глаза, но наклонился и поцеловал, чувствуя, как руки ложатся на его талию.   – Нет, а если серьёзно, Луи, зачем? Тебе и без меня хватает геморроя.   – Знаю, – усмехнулся он, – но для «McDuckCorporation» это выгодно, так мы покажем свою поддержку и привлечём новых акционеров. А ещё это выгодно для меня… Я просто хочу поддержать тебя, возможно, это слишком громкий способ, но если есть такая возможность, кто я такой, чтобы отказаться? Я знаю, как ты любишь писать, поэтому хочу тебе помочь развиваться, в Дакбурге, рядом со мной, – Луи замолчал, – ты же на меня не злишься?   – Злюсь? Нет, я просто… всё ещё в шоке. Я всё ещё не могу привыкнуть, что ты настолько богатый, что буквально можешь купить компанию, в которой я работаю.   – Знаешь, если ты когда-нибудь уйдёшь работать в другую компанию, я куплю и её. Просто я хочу поддерживать тебя в любых твоих начинаниях.   – Боже, никогда не думал, что я буду встречаться со своим начальником, – усмехнулся он, – мне иногда кажется, что моя жизнь похожа на сериал… Я не знаю, что сказать, я просто…   – Любишь меня? – закончил Лу.   – Да, очень люблю. Так сильно люблю, что думал, если новый босс окажется придурком и не переведёт меня в Дакбург, я уйду сам. Но мне повезло, что мой начальник – самый лучший мужчина в этом мире, – Дьюи обхватил его за шею, – спасибо тебе за всё. За то, что делаешь ради меня и ради… нас. Мне начинать бояться, что тебя испортили деньги, и ты будешь скупать всё подряд?   – Меня испортили не деньги, таким меня сделал ты, – Лу притянул его ближе, – точнее, моя любовь к тебе. Знаешь, почти все мои друзья на меня работают в «McDuckCorporation», мне и захотелось стать боссом для своего парня.   – Как же сладко, – высунул язык Дьюи, – теперь я точно чувствую себя героем сериала. Ты знаешь, что у тебя очень дорогие желания?   – А вообще, – протягивает Лу, – это был мой подарок тебе. У нас же скоро годовщина – ровно два года с нашего знакомства.   – Я был бы рад даже открытке, ты ведь знаешь? Мне не нужны роскошные жесты.   – Ладно-ладно, на два года отношений я постараюсь сделать что-то менее… роскошное, – запнулся Луи, – на самом деле, это не весь сюрприз.   – Не весь?   – Да, ещё будет сюрприз в сам день годовщины.   Открытие филиала было через несколько недель, как и годовщина Дьюи и Луи. Дьюфорд окончательно перевёлся в Дакбург а, значит, он официально мог вернуться в их квартиру со всеми своими вещами. В тот же самый вечер первым человеком, кто пришёл их поздравить, была Голди.   – Боже, я так за вас рада! – щебетала женщина. – Наконец-то вам больше не нужно расставаться!   Луи всё же выкупил квартиру у Голди – теперь она официально принадлежала Дьюи и Луи, а женщина осталась жить в том же доме, что и они, но уже в статусе соседки, а не арендодателя.   – Да, теперь я буду Вас видеть намного чаще, прямо как раньше, – усмехнулся Дьюи.   – Да кем я буду, если помешаю возлюбленным после долгих разлук? Совет вам да любовь, знаю, чем вы будете заниматься круглыми сутками напролёт!   Дьюфорд покраснел, а Луэллин рассмеялся, радуясь, что всё постепенно возвращается на свои круги. Они снова жили вместе, любили друг друга, наслаждаясь каждой секундой.   И всё было хорошо… но было кое-что, что Луи ещё не сделал.   В день их второй годовщины знакомства Луи закрыл Дьюфорду глаза и повёл его на кухню. Он что-то щебетал Дьюи на ухо, прося его подождать. Когда они переступили порог комнаты, Лу убрал ладони с лица Дака:   – Можешь открыть глаза.   Взору Дьюфорда явилась украшенная кухня. Везде горели свечи, на столе – два бокала, бутылка красного вина, закуски, мясо, слегка подгоревшее, что заставило Дьюфорда улыбнуться:   – Каждый раз удивляюсь как в первый, когда ты готовишь.   – Рад, что спустя два года я тебя всё ещё удивляю, – он отодвигает стул для Дьюфорда, – прошу! У нас сегодня в планах много болтать и смеяться.   И они правда болтали. Смеялись, вспоминали, как познакомились, обсуждали первые дни в этой квартире. Как Дьюи познакомился с коллегами Луэллина на корпоративе, как Лу защитил Дьюфорда от нападок Госалин.   – Боже, сколько всего было, – протянул Дьюи, – даже не верится, что мы через столько прошли вместе. Честно, в самом начале, я даже не мог представить такую жизнь, какую мы имеем сейчас. Представь, что если бы нас Хьюи не познакомил, что тогда?   – Да, Хьюи стал наш личным купидоном, – усмехнулся Дак, – я ему по гроб жизни обязан буду. Я думал, что он никогда не примет нас, а уж тем более не сможет простить меня за враньё.   – Вы же лучшие друзья, конечно, он всегда будет прощать тебя, как и ты его.   – Да уж, а чего стоит Вебби, когда она была влюблена в меня…   – Ты мне давно про неё не рассказывал, как она сейчас? – спрашивает Дьюи.   – Совсем недавно она ушла из компании после того, как объявился Бойд. Сказала, что они вдвоём начнут новую жизнь в Кейп-Сюзет. Думаю, они оба этого заслуживают.   Дьюи и Луи молча чокнулись, отпивая вино из бокалов:   – Мама тебе не звонила? – спросил Лу.   – Звонила, сказала, что они с Глэдстоуном ждут нас в гости. Пообещал приехать на следующих выходных.   – В целом, можем приехать и в эти, у меня не было никаких планов. Сделаем им сюрприз.   – Мне хватило и прошлого, – с пренебрежением произнёс Дьюи.   – Да ладно, тебе нравится Глэдстоун, ты не хочешь этого признавать.   – Я думаю, что он… ничего. Но мама могла бы присмотреть себе получше.   Луи рассмеялся, отпивая ещё немного вина.   – У меня есть для тебя небольшой подарок, – вскочил Дьюи в другую комнату, а вернулся уже с толстым блокнотом в руках, – знаю, мой скромный презент по масштабу уж точно не сравнится с твоим, но думаю, тебе тоже понравится.   Он аккуратно передал тетрадь в руки, Луэллин забрал, касаясь чужих пальцев. Несколько секунд он крутил её в руках, листал страницы, пока не прочитал, что написано на обложке:   «О Луи и Дьюи»   – На самом деле, это не что-то такое примечательное, просто… это напоминание о том, какой путь нам пришлось пройти. Я очень много писал в свой дневник со дня нашего знакомства и до сих пор. Что-то дополнял в моменте о моих чувствах к тебе. Просто, если ты вдруг когда-нибудь усомнишься в нас, подумаешь, что мы не сможем что-то преодолеть, то просто почитай и вспомни, что ты не один, Луи. Мы всегда со всем справлялись вместе.   Луи перелистывал страницы, читал между строк, но этот жест настолько тронул его, что он не мог сдержать своих эмоций. Он вскочил со стула, кинулся к Дьюи, поднимая его с места, и обнял, прижимая к себе.   – Это самый лучший подарок из всех, что мне когда-либо делали, спасибо.   – На самом деле, это ещё не всё, я купил тебе часы, – сказал он, поднимая голову, желая высвободиться из объятий, чтобы уйти за вторым подарком, но Луи не дал этого сделать и снова стиснул его в своих объятьях.   – Часы подождут. Этот подарок намного ценнее.   Они так и простояли несколько минут молча, обнимаясь посередине кухни. Когда сердце начало успокаиваться, Луи оторвал голову от плеча Дьюи, но всё также обнимал его:   – Я тоже не думал, что мы зайдём так далеко, Дьюи, – честно признался он, – я даже представить не мог, что ты станешь мне настолько близким человеком. Я ведь ехал в Дакбург не за этим, я просто хотел стать богатым и успешным.   – И у тебя получилось стать богатым, – усмехнулся Дак.   – Да, но после встречи с тобой успех и богатства перестали иметь такую ценность для меня. В этом мире вообще никто мне так не важен как ты. Ты думаешь, что я когда-нибудь смогу усомниться в нас? Дьюи, я каждый день просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе, смотрю на наши нити и благодарю судьбу и Хьюи, что мы с тобой вместе. Не важно, в радости или в печали, с деньгами или без, на расстоянии или в одной квартире – я всё равно буду рядом с тобой до самого конца, Дьюи.   Дьюфорд чувствовал, как его глаза начинают щипать от того, как сильно его переполняют эмоции.   – Я тоже буду рядом с тобой до самого конца, – пообещал Дьюи.   – Я никогда тебе не говорил, – начал Луи, ненадолго отлипая от Дью, выпуская его из объятий, – когда Скрудж был в реанимационной, и его пытались спасти, меня волновал только один вопрос – всё ли будет хорошо? Я не знал, у кого я спрашиваю, что я вкладываю в этот вопрос, но мне было так страшно, весь мир тогда катился к чертям. Мне так никто и не ответил на этот вопрос, и я искал на него ответ очень долго, а потом понял, что единственный человек, который может сказать мне – это я сам. Тогда я спросил у себя – а всё ли будет хорошо? И в эту же секунду я подумал о тебе и понял, что да, точно будет.   Луи спрятал руки в кармане.   – Я не знаю, что будет дальше, Дьюи. Я не могу тебе обещать, что всё будет хорошо всегда, но ради тебя, ради нас, я буду стараться быть лучше каждый день.   И вдруг Луи опустился на одно колено, Дью настолько этого не ожидал, что сделал шаг назад, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Он достал коробочку из кармана, открыл и протянул её:   – И я хочу, чтобы ты был рядом со мной всегда. Не как сосед, не как парень, не как фиктивный муж. Я хочу, чтобы с этого дня наш брак был действительным, – сглотнул он, – Дьюфорд Дак, ты станешь моим мужем ещё раз? В этот раз по-настоящему и навсегда?   Дьюи не мог сдержать эмоции, он заплакал, начал быстро кивать:   – Да-да, ещё раз да! – он кинулся к Луи на пол, на колени, обнимая его за шею и прижимаясь.   И двое Дака так и просидели в объятьях друг друга, плача от счастья и не веря, что теперь они мужья. Теперь это не шутка, не сделка, не взаимовыгодное предложение, а осознанное решение на всю жизнь.   Потому что Дьюи сказал «да». Это было всегда «да», когда они были вместе.