Дорога к тебе

Я проснулась, а Ваня лежал рядом со мной. Нет, мы не переспали, я отчётливо помню. Было что-то другое, более важное, чем секс. Вчера вечером он выслушал меня и понял. Что вообще не поддается логике: ведь я сбежала, оставив его одного. А он не сделал этого в ответ, хоть и мог сто раз. Не впустить; мог также обмануть. И не слушать мои вчерашние рассказы о жуткой матери. Укрыв его одеялом, я решила немного покурить на балконе. Воздух с утра был таким холодным, свежим - самое то, что надо. Да и голову приведу в порядок. - Одеться не хочешь? - голос Вани раздался сзади. Уже не сонный, не злой. Взволнованный, наверно, - Чай, на улице не май месяц! После чего он набросил на мои плечи плед и встал позади, положив ладони на мою талию. Стало еще теплее. Эти прикосновения... Зачем? Ведь он давал понять не раз: ничего, кроме отношений сосед-соседка. И то временно. И никаких пересечений-разговоров-поцелуев. Зачем? - Вань, для чего? Ты же сам сказал, что между нами ничего больше. Ты забыл, что я бросила тебя тогда, когда была нужна? Он тоже закурил и его голос стал слегка нервным. По крайней мере, я подумала так: - Я не могу к тебе прикоснуться или что? Да, между нами быть ничего не может! Но это... - Но - что? Это жест, который обычно практикуют парочки. Или ты, психолог, о таком не знал? Ваня стал молча курить, решив не отвечать мне. Провокация не удалась - слава Богу. Я и сама вскоре поняла, что про психолога было явно лишнее. - Просто я не могу понять: мы точно никогда больше не сможем быть вместе? Если да, так дай мне знать это, я очень прошу! А то эти похлопки по плечу, эти обнимания сзади и троганье моих волос... А потом ты говоришь, что быть между нами ничего никогда не может! Где тут хоть зачатки логики? Он продолжал молча курить, чем знатно так выводил меня. - И ты так и будешь молча стоять? Даже не хочешь мне ничего объяснить? И не говори, что не должен! Это твоё поведение отражается не только на тебе, но и на мне, самым прямым образом! Поэтому... Когда я не увидела и на эти мои слова никакой реакции, то сделала как настоящая истеричка: ударила его ладонью по плечу и вышла, чтобы не сорваться в крик. В конце концов, соседи Вани не виноваты, что он пустил к себе бывшую любовницу, и она не отражает, какие у них в итоге отношения. Села на кровать, обхватив голову руками, прям как в дешевой мелодраме обычно. Еще заплачь, Господи! С чего тут нужно плакать? Ты виновата в его поведении сама и только ты одна. У тебя был шанс, повторимся еще раз. А теперь - его нет. И, может, и не будет. Спустя несколько минут мне в голову ударяет шальная мысль. *** - Я ухожу, Ванюш! Можешь не провожать меня к метро! Он выскочил, забыв про сигарету, забыв о распахнувшейся балконной двери. В комнатку залетел холод с улицы. Схватив за запястье, кучерявый принц развернул меня к себе: - И ты хочешь уйти просто так? Не попытаешься больше отговорить меня? - А что, я должна делать это? Для чего? Если человек молчит, пока ты говоришь - надо валить, а не доказывать что-то там. Бессмысленно! Ваня подвёл меня чуть ближе к себе и чуть тише ответил: - Нет, смысл есть. Я слушал тебя. Слушал, что ты мне в итоге скажешь. Лен, пойми, пожалуйста, что мне очень тяжело опять возвращаться к нашему прошлому. А если обманет? Если сделает еще хуже, больнее? Тебе не приходила в голову такая мысль? Наверняка, нет. Вот потому ты и не понимаешь: как я так не хочу возвращать наши отношения после того, как ты ко мне сперва пришла среди ночи, потом прибралась в моей квартире. Ах, да, и про свою мать рассказала еще. Как я, сволочь, после таких великих дел не хочу простить тебя и всё забыть?! Действительно! Я не знала, что сказать. Ведь он был полностью прав. Как можно забыть ту боль, что я ему причинила? Обворовала его и сбежала, как последняя сука. Теперь вот, надеюсь еще на какое-то прощение! Нет его для меня. НЕТ!!! Иван ушёл в ванную, включил воду. И я могла слышать, ближе подойдя к двери, что он не просто так там. Он всхлипывал. Слишком часто всхлипывал. Что я за мразь, боже? *** - Ты будешь кофе? - подхожу к нему, сидящему с газетой на диванчике. Телевизор работал, но на него никто не обращал внимания. Никакого ровным счетом. Говорит и говорит себе, прямо как я еще полчаса назад. Но в этот раз Ваня даже оторвался от газеты, которую держал вверх тормашками. Способность, поистине, поразительная - читать наперед. Мне бы так научиться когда-нибудь. - Да, две к одному. Спасибо. И ничего - дальше уткнулся в чтение. Как отчеканил, вот серьезно. - И всё? Вань, может, мы поговорим? Он не отрывался от газеты: - О чём же? - О наших дальнейших отношениях, о нас. - А что с ними не так? Всё же хорошо! Я села рядом, выхватила у него из рук газетенку: - Нет, не хорошо. Вань, давай не будем тянуть и сразу на месте, сейчас, здесь, решим: что дальше? Я уезжаю и мы никогда друг другу не звоним и не пишем? Или остаюсь и... Он поцеловал меня. Кусал губы, соприкасался своим языком с моим, вследствие чего внизу живота у меня разгорался ураган. Торнадо! Отмерев, я стала не менее страстно отвечать ему на поцелуй. Обнимать, пытаться снять его дурацкий серый свитер. За окном тем временем дождь. Стучал по стеклу. И эта темнота. Та атмосфера, какая и должна быть. Или всё решится сейчас или - уже никогда не решится. Затем, Иван отстранился и посмотрел на меня: - Теперь ты поняла? - Поняла...