Дорога к тебе

- Лен, всё хорошо? - я завёл будильник, чтобы разбудить её, потому как самостоятельно сделать это не представлялось возможным. Лена ворочалась, что-то хрипела, дёргала ногами и руками. Я понял, что ей снилось что-то. Затем она открыла глаза с блаженной улыбкой. Такой, что на секунду мне стало не по себе. - Вань, я избавилась от главного страха в своей жизни! - с той же улыбкой проговорила Лена, глядя в потолок. Я похлопал её по плечу: - Ну, ты молодец. А что это был за страх такой, если не секрет? - Я боялась свою умершую мать. Она приходила ко мне во снах, а до смерти мучила меня всё мое детство, пила... В общем, ты понимаешь. Что-то кольнуло там, слева, в груди. Как это ни удивительно, я её понимал. Пусть в моём детстве и юности было всё не так кошмарно. Нет, не было этих пресловутых пьянок, драк и побоев в мой адрес. Было безразличие. Как ни странно это - а все мы со своим багажом травм от родителей выходим во взрослую жизнь. Встречаемся с такими же другими травмированными людьми и создаем... Что создаем? Еще одного "подбитого" ребенка? Зависит от степени уже вашей адекватности и понимания: а с ним так можно? А ему нужны потом бесконечные траты на психологов и лечения, которые, по итогу, не помогут после всего вам стать хоть чуть ближе друг к другу. И то, что вы сделаете с ребенком в детстве и юности - либо отдалит вас навсегда, либо сблизит еще и во взрослом возрасте он не будет вас бояться. Будет отдавать ровно то, что дали ему. Это логично. Как там говорилось-то? Что посеешь - пожнешь? Самая верная, лаконичная мысль в пару слов. - Но ведь теперь все в порядке? Мамы больше нет в твоих снах? Лена положила голову на моё плечо: - Очень верю, что нет. Я высказала ей всё! За все годы унижений! - Ты справилась с тем, что тебя преследовало. Смогла побороть. Значит, больше это не появится, если дальше постараться не думать и не возвращаться. Девушка подняла на меня удивленные и мокрые от слёз глаза: - Ты что, психфак заканчивал? Я рассмеялся: - Да, вообще-то, заканчивал. Я детский психолог. Неоконченный, правда, но первые три курса - есть. - А почему не закончил? Отчислили? Погладив Кипер по волосам, продолжил рассказ о своей "тяжкой жизни": - Ну, ушёл я по своему желанию. Хоть и пробился на бюджет, а толку, если понял, что душа не пролегает через этот институт и это направление? Мне тыкали носом очень долго: "И куда ты пойдешь, дурак?" "А как же работа школьным психологом?!" Я просто очень хотел после университета уйти работать в школу. Помогать деткам в их сложных ситуациях и, возможно, не одного такого ребёнка спасти от самоубийства на грани. Когда ничего не помогает, что делает ребенок? - Наверное, рассказывает всё подружкам и друзьям? - Если это что-то рядовое, то да. Типа "бросил парень, что делать?" А про избиения, про сексуальное насилие над малолетним, про "тётку, которая пришла к папе в отсутствие мамы" - не расскажешь так вот просто какой-то подружке. Ты и сама... Я закусил язык, вспомнив о недавнем сне Лены. А она даже не смутилась и уж тем более - не обиделась на меня, в ответ кивнув. - Ты прав, я и сама в детстве не рассказала бы о таком. А если бы и решилась, то дома меня бы ждал такой прогон... Мама, не горюй, что было бы! Моей мамаше было так важно сиять в глазах окружающих. И не ебёт, что за закрытыми дверями она была ужасной стервой, которая вот вроде не совсем была алкашкой, можно было исправить что-то... До моих семнадцати, по крайней мере, она пила не сильно и не запойно. Раз-два в неделю. А потом начался натурально ад: ежедневно попойки, да не одной ей надо - скучно же! И стало нечего уже поправлять, лечить. Сдохла пьяной, цирроз. Умру - да бутылку из рук не выпущу! При очередном упоминании мамы Лена говорила практически на одном дыхании, что означало одно: ей нужно было всё это выпалить мне и успокоиться. Рассказать и высвободить душу от этой тяжести. Закончив, блондинка уронила снова голову на моё плечо. Стала дышать спокойно, более ровно. Я не чувствовал в ней этого напряга, этой скрытой истерики, как раньше. - Теперь всё хорошо. Её больше нет. И ты молодец, что решилась рассказать и освободиться. Лена тихо всхлипывала. Я не стал больше её трогать и говорить что-то. Это было естественной реакцией.