Кукольный манёвр

Звук раздавшийся открывающихся штор заставил Дилюка откинуть одеяло и повернуть голову на нарушителя спокойствия — ага, кто бы сомневался, что это не Кэйя, улыбающийся нахально. Слуги не посмели бы так беспардонно зайти в его комнату, будя. — Доброго дня, братишка. Смотрю, сегодня ты решил конкретно так отоспаться, — говорит с ехидством Кэйа, отпуская синюю ткань штор. — Понимаю, вчера выдалась долгая ночь. — Что ты тут делаешь? — грубо спрашивает Дилюк, посмотрев в окно — так ярко, сколько сейчас время? Не похоже на утро. — А почему бы мне здесь не быть? Я, может, беспокоюсь о тебе. — Я в порядке. Уходи. — И под контролирующий каждое его движение взгляд, Дилюк берёт резинку с тумбочки, сжимает её в зубах; рядом лежащей расчёской начинает приводить волосы в порядок — о, не всё так плохо: не спутанные, легко расчёсываются. Сделав низкий хвост, он, повернувшись спиной к братцу, покидает кровать, направившись в сторону ванны для повседневных процедур. Решив дать братишке время на наведение марафета, Кэйа покидает спальню, направившись вниз, в столовую, где на длинном столе заготовлены разных вкусностей лёгкие блюда и напитки. Сев, но не притронувшись ни к чему, он начинает тарабанить пальцами по дереву. Итак, с чего стоит начать разговор? С того, как Эмбер помогла спалить Дилюка с какой-то девушкой или с происходящего сейчас в городе? И та, и та тема будут вероятно непростыми и велик риск быть выкинутым из винокурни. Что ж, ему не привыкать действовать на нервы. Спускался Рангвиндр медленно. Лицо — хмурое. Такому лучше не попадаться на глаза. Хорошо, если Кэйа свалит куда-нибудь или молча поест, не на поминая о себе, плохо, если решит подлить масла в огонь. — Долго над документами смотрю ты просидел, — начинает отдалённо Альберих. Прежде, чем зайти в комнату винодела, он решил глянуть его рабочее место — и удивил его бардак, некоторые документы валялись на полу, а договор (весьма такой выгодный!) на поставку безалкогольных напитков в Инадзуму был смят. Красные глаза, опасно блеснув, смерили гостя долгим взглядом. Дилюк точно брался за бумажную работу, но кое-что мешало всякий раз сосредоточиться. Он должен был одобрить важные контракты, выкинуть мусор (любовные письма и благодарности), а также проверить бухгалтерские отчёты… Но Кэйи-то, что от этого? Решил подловить? — С каких пор тебе есть дело до моей бумажной работы? Занимайся своей. — О, поверь, я занимаюсь, когда нужно. — Кэйя смотрит с вызовом в алые глаза. — Меня действительно обеспокоило твоё столь позднее просыпание. Не разбуди я тебя, во сколько ты собирался встать? Сегодня тебя спас Чарльз, его смена. — Во сколько нужно. Не припомню, чтобы ты давал мне разрешение на определённое количество часов сна. Оба парня испепеляли друг друга. Словно собаки, они ходили вокруг, показывая клыки, но не нападали, прощупывали почву. — Конечно нет. Ты волен спать хоть до вечера, дело твоё. Но странно, что, ввиду определённых событий в городе, ты решаешь дела в кровати, а не где-то ещё. Дилюк хмурится — не ему говорить про дела, не ему. Это он, как рыцарь Ордо Фавониус, имея звание капитана, вместо того, чтобы заняться Предвестницей, где-то протирал штаны, пока другие исполняли обязанности няньки. — Забавно слышать от того, кто сам, «ввиду определённых событий в городе», не соизволил ими же заняться. Отличная пощёчина. Кэйя её принимает. К сожалению, он не может сказать про Тарталью, ведь знает, какой шум поднимет Дилюк, прознав, что один их Предвестников в городе. Поэтому он попытается разговор повернуть в удобную для себя плоскость. — Ну почему же? Делаю попытки узнать, что же произошло вчера такого интересного, что ты, братишка, вдруг оказался несущим девушку так поздно? Очень бы мне хотелось услышать твой ответ. Пожалуйста, не стесняйся его озвучить, — растянув губы в ухмылке, с торжеством произносит Альберих. Он попал в цель — глаза Дилюка не только расширились от осознания того, что его спалили, но и он прервал игру в гляделки, посмотрев куда-то в сторону, бегая по предметам в доме. Видать, сама мысль быть пойманным нервировала его, а что тут скажешь, главный холостяк Мондштадта был с девушкой, да не просто шёл рядом, болтал, а нёс на руках — сколько же это породит слухов. — Так кто она такая? Дилюк закусил нижнюю губу. Ему не хотелось вспоминать вчерашние события, он хотел от них отгородиться, словно ничего и не было, но Кэйя… чёртов Кэйя, взял да напомнил. — Если бы не ты, этого не произошло, — обвинительно бросил Рангвиндр. Он так его ждал, надеялся, что придёт, заберёт Предвестницу с собой, но этого не произошло. Так какого Архонта он сейчас заявляется сюда и ещё делает из себя человека «не приделах»? — Где ты был? Что ты делал? Это твои обязанности, заниматься ей, не мои. Но, видно, рыцари Ордо Фавониус начали забывать об этом. — Ха? — Альбериху послышалось или его только что обвинили в чём-то, о чём он ни слухом, ни духом? С чего ради его непоявление в таверне привело к подобному развороту событий с девушкой? И причём тут Ордо Фавониус? Он не понимает! — Подожди, подожди. Почему ты сейчас обвиняешь меня в случившемся? В мои обязанности также не входит носить девушек на руках, хотя я и не против-то в целом. Дилюк закатил глаза; прикоснулся к переносице — серьёзно, что он несёт? До каких пор будет строить из себя дурочка? Неужто Кэйя хочет переложить Предвестницу опять на него? Ну уж нет — он больше не собирается иметь с ней никаких дел. Хватит, вчерашнего дня было по горло. — Ты должен был её забрать. Она — твоя ответственность или любого другого капитана. Кэйя встаёт и делает к нему решительный шаг. — Моя ответственность? С каких это пор? Знаешь, братишка, у меня вчера были куда важные дела (и если бы ты только знал, тебе бы это, ой как не понравилось), но я считаю нужным об этом не распространяться, берегу, так сказать, твои нервные клетки, избавляя от ненужного хватания за оружие, пока ты приписываешь мне какие-то лишние услуги. Рыкнув, Рангвиндр хватая синеволосого за шиворот — отчего и тот повторяет его действие. Оба раздражены, готовы в друг друга вцепиться, доказывая свою правоту. Если бы не громкий голос Аделаиды, прокричавшей «сейчас открою», то оба парня уже бы во всю дубасили друг друга. С неохотой отступают, отворачиваются. Молчат. Весёлый голос Аделаиды врывается в комнату через несколько минут. Гнетущую атмосферу в комнате она игнорирует. — Мастер Дилюк, простите, но тут кое-кто хотел бы с тобой встретиться. Ему надо кое-что тебе отдать. Винодел не помнит, что назначал кому-либо встречу, но лучше уж незнакомец, чем ещё один разговор с Кэйей. — Хорошо, я приму его в своём кабинете. — Он… очень торопится и сказал… — …что у меня не слишком много времени, поэтому давай-ка не будем менять локацию, — весело, но громко говорит рыжеволосый незнакомец, появившийся за Аделаидой. Обойдя её, он становится напротив хозяина винокурни. Его синие безжизненные глаза на мгновение встречаются с ромбовидным зрачком. — Привет, не знал, что ты тоже здесь, товарищ. — Он приветливо помахал рукой знакомой фигуре, только вчера он имел честь познакомиться с синеволосым. Было очень весело, он не против повторить! Кэйя от негодования хотел выть — ну почему из всех возможных домов, Предвестник выбрал именно винокурню? Ещё и поздоровался с ним так, как будто они друзья и перед кем — перед Дилюком, который, прознай, кем является Тарталья, испепелит обоих. — Гхзм, ладно, Дилюк, вернёмся к разговору попозже, думаю, у тебя есть ещё какие-то на сегодня дела. — Подойдя к Предвестнику, Кэйя хватает того за локоть, ловя в свою сторону крайнее удивление, но не сопротивление. — Мы уходим. — Э-э, что? Подожди, я ведь должен был… — Тарталью тащат усиленно к выходу. Что происходит? Почему его уводят отсюда, когда он должен сделать кое-что важное, чтобы не словить гнев от коллеги. — А, да подожди ты… — Нет, мы уходим. Кэйя спрогнозировал дальнейшее развитие событий: Предвестник точно спалится и тогда попадёт обоим. Ещё и проблемы потом дипломатические будут у Мондштадта со Снежным. Нет, спасибо, это несколько отчётов писать вручную. Он наелся ими после выходки Синьоры. С непониманием Дилюк смотрел на двигающихся к выходу из винокурни парней — это было как-то совсем уж не по-кэйяски, хитрый, спокойный, всегда умеющий лавировать и избегать неудачных положений дел, капитан кавалерии вдруг встревожен от появления рыжеволосого паренька. Хм, интересно. Не стоит отпускать его. Он же вроде хотел что-то ему передать? — Подожди, Кэйя, не уводи его, — сказал Рангвиндер, пойдя следом за ними. Аделаида не стала наблюдателем сцены. Она вернулась к домашним делам. — Вот именно — стой. Я должен передать мастеру Дилюку кое-что. — Потом это сделаешь, сейчас он не в настроении. — Но а если я этого не сделаю, то в ближайшие дни настроения не будет уже у меня! — плачевно проговорил Тарталья, вспомнив образ коллеги. Нет, он точно не собирается нарушать обещанного. Вырвав руку, подбегает к красноволосому. Скрипнув зубами, Кэйя качает головой — он пытался. Теперь всё будет куда сложнее. Интересно, успел ли Тарталья написать завещание? — Ну так вот, отдать тебе, мастер Дилюк, кое-что должен. Извини, что так долго добирался, слегка местность ещё не знакомая. Предвестник достаёт из кармана куртки белый, не помятый конверт адресом вниз. Рагнвиндр берёт его. Опять какое-то любовное письмо что ли? Кто ж так заморочился, чтобы отсылать к нему ещё и доставщика? — Я, кстати, Тарталья, — с улыбкой на губах, но с безжизненными глазами, произносит рыжеволосый, протягивая руку. Винокур пожимает её. Он до конца будет учтивым. — Ого, а я слышал, что ты из тех, кто нас не очень-то жалует, но оказывается, что не всем слухам надо верить. Прищурив глаза от странной фразы, Дилюк нахмуривается. «Не очень-то жалует» он только одних людей — Фатуи… Подождите-ка! Только не говорите, что Тарталья один из них? Внимательно осмотрев его, он подмечает сдвинутую набок маску, вспоминает странное поведение Кэйи и всё становится ясно. — Кэйя. Услышав с какой холодной интонацией прозвучало имя, капитан кавалерии хотел на месте растаять. Ну вот — он так и знал, что ничем хорошим это не закончится. — Это… одна из причин, почему я, собственно, и был вчера занят. — То есть пока я исполнял твою работу, как рыцарь Ордо Фавониус, ты развлекался с этим, этим солдатом из Фатуи? Дилюка переполняла ярость. Значит, на него скидывают Предвестницу, он нянчится с ней, пока Кэйя флиртует и занимается не пойми чем с этим пареньком из Фатуи? Кэйя вообще в своём уме, что он делает и с кем?! Чайлд склонил голову набок. Улыбка потухла. Ему не очень понравилась пренебрежительная интонация хозяина дома. — Товарищ, я не просто какой-то «солдат из Фатуи»… — Замолчи, довольно, — рявкнул Кэйя, смерив Предвестника предупреждающим взглядом — закрой рот и уйди, пока ещё можешь это сделать. И Тарталья понял это хорошо, но он бы был не сам собой, если б игнорировал вызовы и опасные ситуации. — А то что? Попробуешь силой заставить меня молчать? — Попробую, но не я. Уж поверь, мой братишка точно не будет церемониться с такими, как ты. — Это и к лучшему, — расправив руки в стороны, ответил улыбкой Чайлд. — Мне нравятся сильные противники. Ситуация в коридоре очень сильно поменялась: двое из троих были настроены решительно, хотели драки, поубивать друг друга — и если один из мести, то второй из-за веселья, этого Кэйя не мог допустить. Надо что-то придумать, как-то найти выход из сложившейся ситуации. Он знал, на что способен Тарталья, теперь знал, но также он видел мастерство Дилюка — от этого дома ничего не останется. Надо остановить ненужную драку. Но как? За что зацепиться? — Письмо! — говорит Кэяй, привлекая к себе внимание. — Что в письме? Несмотря на то, что пальцы Дилюка держали конверт, он забыл про него. Не раскрывая, как только бы остался один, выкинул бы, ему все эти любовные нежности не нужны, но теперь — попробуй сделать, не после того, как его принёс… О нет. А что если Предвестница написала что-то романтическое? Или… обвинительное?.. И тут Дилюк покраснел, пробурчав что-то непонятное, как назло ему вспомнился ночной инцидент, как он хотел снять с неё куртку… путая её с детским плачущим Кэйей. — Не знаю, Сандроне просто сказала передать. Ой, — осознав поздно, что произнёс лишнее, Тарталья прикусил язык. Почесал затылок. Теперь у него будут проблемы. Надеюсь, он ещё успеет написать завещание… — В общем, да, её зовут Сандроне, но давайте сделаем вид, что я не произносил её имени. По-жа-луй-ста. — И сделав руки в мольбе, он склонил, будто в поклоне, голову вниз. «Сандроне? Так это её имя?! Очень… странное» — подумал Дилюк. От новой информации про Предвестницу стало как-то приятно в груди. Как будто он узнал что-то, что хотел получить очень давно и это позволяло ему слегка приблизиться к ней… Что? Стоп! Ему всё равно как её зовут. И уж точно он не будет к ней обращаться по имени. «Она? Девушка? Девушка приказала Тарталье? Подождите-ка…» — А случаем эта «Сандроне» не в белой одежде с коричневыми волосами и на голове был надет, если не ошибаюсь, белый зазубренный ободок? — поинтересовался Кэйя. Если всё так, как он думает, то получается Дилюк тоже связался с кем-то из Фатуи? Вот почему он его обвинял? — О, так ты её видел? Рад, что смог заметить, я когда впервые встретился с ней, то обратил внимание на голема, а уже потом на неё. — И Тарталья вновь тяжело вздохнул. Что с ним сегодня такое? Говорит не те вещи. — Об этом тоже никому не рассказывайте. «Голема? Какой ещё голем?» — Альберих явно не видел около девушки никого, если только Дилюк не уничтожил его, что возможно. Но зачем тогда он нёс её в гостиницу? — Так значит, я не один «развлекался» с кем-то из Фатуи, — с ехидством произнёс Кэйя, посмотрев на притихшего братишку. Надо же какая реакция — она явно чем-то его зацепила, что от одного лишь упоминания, ярость ушла. — Я… я с ней не развлекался, а выполнял твою работу. Меня попросила Лиза за ней присмотреть, пока ты не придёшь, но, как выяснилось, вместо этого ты решил Предвестницу поменять на какого-то солдата из Фатуи. Что скажет Джинн, когда узнает, чем ты занимался весь день вчерашний? — Дилюк пошёл в атаку, он знал, что недавняя слабина позволило братцу расправить плечи, жаля. И вновь Тарталье не понравилось, что к нему относятся с каким-то пренебрежением — эй, он там «не какой-то солдат из Фатуи», он Предвестник. Да, может, и ступает Сандроне, но это не значит, что так его стоит опускать. Он и укусить может. — Вообще-то, мастер Дилюк, я одиннадцатый Предвестник, — с гордостью проговорил Тарталья. Вот так. Пускай теперь этот винодел думает, с кем имеет дело и больше не ведёт себя так, словно Чайлд какое-то незначительное пятно, на которое можно проливать соусы любые. — И уж точно не обычный солдат. В коридоре наступила тишина. Кэйя и Дилюк обдумывали услышанное. Только что они поняли две не очень хорошие вещи. Первая — в Мондштадте есть Предвестница. Второе — в Мондштадте есть Предвестник. Ясное дело, что эти двоя здесь по какой-то причине, просто так им нет смысла приезжать. Там, где есть Предветник (ца) городу стоит ждать разрушений. Чайлду скучно просто стоять и чего-то ждать, поэтому решает вернуться к работе. Как-никак, но порядком задержался он на винокурне. Пора и честь знать. — Что ж, я тогда пойду. Был рад познакомиться с тобой, мастер Дилюк. — Сказав, Тарталья бросает насмешку в сторону Кэйи и уходит. С ним он, думает, что сегодня ещё встретится. Что-то ему подсказывает, что капитан кавалерии так просто не закроет глаза на произошедшее. Только после хлопка от закрывающейся двери, Дилюк, отмерев, материализует двуручный меч и решает последовать за Фатуи, но вовремя сориентировавший Кэйя, воспрепятствует этому. — Давай пока не будем действовать на эмоциях. — Конечно, подождём, пока Фатуи не решат разрушить город, — выплюнул Дилюк, грозно посмотрев. — Я остановлю Тарталью, если это его настоящая цель, а не та, которую он обозначил в своём письме — исследование флоры Драконьего хребта. Это не запрещено. — И ты веришь в это? Думаешь он здесь для рассматривания цветочков? Не похоже, что он вообще в этой теме знаток. Кэйя отрицательно поворачивает голову в разные стороны. Он понимает — Предвестник что-то ищет. Фатуи ещё две недели назад усиленно рыскали в той снежной области, а теперь, видать придя к чему-то, они были вынуждены привлечь вышестоящего по рангу. Вот только, если о прибытии одиннадцатого он и Джинн узнали из письма вчера утром, то почему про Предвестницу не было ни строчки? Это странно. — У меня такие же сомнения на его счёт, как и у тебя, Дилюк. Я не доверяю ему, но мы не можем убить его без веской причины. Это вольётся в международный скандал, и приведёт к войне со Снежной. Конечно же, Рагвиндр всё понимал, но ненависть к Фатуи горела ярко, обжигающе, заставляя удерживать в руках двуручный меч и думать об их уничтожении. И это разделяло его — он хотел атаковать Тарталью, он же и понимал — для этого нет причин. Это неприятно, но ему придётся в этот раз уступить. Горьким вздохнув, Дилюк убирает меч, разворачивается и уходит в сторону столовой. Он раздражён. Ему надо успокоится и привести мысли в порядок. Письмо машинально кладёт на край. Берёт стакан виноградного сока, быстро осушая. Кэйя молча следует, занимая положение напротив аловолосого. Он и сам пока не знает, что делать со сложившимся положением дел. Нет, за Тартальей присмотрит, как-никак, а с Джинн этот момент они обговорили ещё вчера, но что делать с Сандроне? Эта девушка явилась в город с какой целью? Кто-то вообще в курсе? Когда он был сегодня утром в главном здании Фавониус, никто не подошёл и не рассказал про Предвестницу, даже Лиза, нёсшая в кабинет Джинн книги какие-то, только поздоровалась. — Слушай, Дилюк, раз уж мы оба влезли в это дело с Предвестниками, нам и нянчиться с ними. — Отказываюсь. — Джинн очень занята бумажной работой, Эола патрулирует местность, остальные капитаны на миссиях… Ты же понимаешь, что ставить за Предвестниками солдат, в чьих руках меч используется в лучшем случае против хиличурл, не лучшая идея. — Я не рыцарь, не член ордена, и меня не должны касаться ваши сложности. Дилюк не хочет пересекаться с Предвестницей вновь. Она вызывала сумбурные мысли, заставляла от воспоминаний от одной неловкой ситуации чувствовать себя весьма смущённым. — Тебя заботит защита города. Не ври мне, что всё равно. Это не так, я прекрасно знаю, на что ты готов ради безопасности Мондштадта. «На всё» — так бы сказал Дилюк, так бы сказали знающие его люди. И всё-таки… он по-прежнему считал нужным сопротивляться. Одно дело — бросаться в бой против противника, уничтожая его, совсем другое — следить за кем-то. — Я готов встать на защиту Мондштадта, но не проси меня нянчиться с Предвестниками. — Я не прошу тебя с ними контактировать. Просто следи за… Предвестницей, выясни её цели… Тарталью возьму на себя. — Нет. «Какой же Дилюк сегодня упёртый» — с досадой подмечает Кэйя, сомкнув недовольно губы. Он также будет играть до последнего, не считая нужным сдаваться — обязательно найдёт нужные слова, чтобы пробить стену. — Хорошо, будь по-твоему. Вот только позволь кое-что уточнить на последок — ты отказываешься от моей просьбы не из-за произошедшего вчера? Я про гостиницу, — проговорил нарочито медленно Кэйя, видя как братишка вздрогнул. Опля. Кажется, он в правильном направлении идёт. — Про то, как ты выбежал весь взлохмаченный, не отреагировав даже на мой отклик. — Ладно, в кое-чём он соврал, но на для пущего давления — сойдёт. Вон как Дилюк побледнел. — И, конечно же, её письмо никак не связано со вчерашними событиями? — Альберих постучал задумчиво пальцем по подбородку. — Тебе же девушки пишут всегда любовные письма, можно ли… Не желая больше слушать, Рагнвиндр встал, ударив ладонями по столу. — Достаточно. Между мной и ей ничего нет. Прекрати говорить глупости. — Так ли это? Ты не хотел, чтобы вас увидели вместе. — Естественно я этого не хотел — она Предвестница и мой враг. — Даже зная к какой фракции она принадлежит, ты посчитал нужным понести её на руках, словно она твоя невеста. — Она не моя невеста! И не мне решать, какой цвет ей носить. Барбара также носит белое, к ней у тебя нет вопросов? — Нет, я пока не ловил тебя держащим её на руках, — усмехнулся Кэйя. — Никогда бы не подумал, что ты тот, кто всем сердцем ненавидит Фатуи, вдруг сделаешь что-то подобное. Это действительно потрясает… Но ты должен всё-таки сказать мне, почему ты нёс Сандроне? — А больше я тебе ничего не должен? — Не отказался бы от «Полуденной смерти», но не думаю, что сейчас ты в настроении его мне смешать, так что, нет, только ответ на поставленный вопрос — почему ты это сделал? — Это тебя не касается, Кэйя. Ты не тот человек, перед которым я должен отчитываться. — О как. У тебя есть причина, и ты избегаешь о ней говорить. Хорошо. Будь по-твоему. Я приму, что между вами ничего нет, если сейчас ты отдашь мне её письмо. — И Кэйя протянул решительно руку. — Просто дай его сюда, и я уйду отсюда. Дилюк берёт конверт. — Я не отдам его тебе. Чтобы там не было, это так же тебя не касается. Альберих сухо смеётся. — У тебя есть секреты от меня, Дилюк? Что ты скрываешь? — Ничего, что требует твоего внимания. — Да ладно! Мне-то ты можешь рассказать, мы сейчас касаемся не какого-то гражданина или гражданки Мондштадт, а Предвестницы. Я имею полное право знать, почему ты не хочешь за ней присмотреть и так рьяно скрываешь что-то произошедшее между вами. Ну же, Дилюк, у тебя только два выхода — либо ты даёшь мне письмо, всё рассказываешь (как капитан кавалерии я имею полное право знать), либо берёшь её на себя в целях узнать о причине её пребывания тут, планах. Цыкнув, винодел со злостью смотрит в холодный ромбовидный зрачок — ясно, Кэйя собирается стоять на своём. Для него важно переложить Предвестницу на плечи Дилюка. Раз уж вчера они не убили друг друга, ещё и разделили какой-то секрет, то что мешает продолжить взаимоотношения, слежку? — Ладно. Я присмотрю за ней, — сдавшись, говорит Дилюк. Как бы он не хотел этого делать, выход у него небольшой — либо отдать письмо и всё рассказать, начиная от событий в таверне и заканчивая гостиницей, либо сохранить всё в секрете. — Так бы сразу, братишка! — весело проговорил Кэйя, потеплев во взгляде. — Мы потратили слишком много времени на уговоры, но хотя бы пришли к чему-то. Итак, раз уж Дилюк займётся Предвестницей, и уж точно доведёт дело до конца, то Кэйи больше нечего делать на винокурне — пора продолжить слежку за Тартальей. — Ну что ж, я пойду. Не скучай и постарайся, чтобы тебя вновь не спалили в компрометирующем положении. Не забывай о своём холостяцком статусе. Да он издевается? На порыве Дилюк хватает тот самый стакан, из которого выпил сок и бросает в сторону ухмыляющегося, но успевшего увернуться Кэйю. Не став это как-то комментировать, громко смеясь, Альберих покидает столовую, а следом и дом. Наконец оставшись один на один с письмом и своими мыслями, Дилюк устало вздыхает — за что ему всё это, в чём он провинился? Сегодняшний день должен был начаться с другой ноты, без напоминания о Предвестнице… Конверт кладёт на стол — и смотрит на него. Из-за какой-то пописульки усложнил себе жизнь. Действительно ли это стоит того? Он мог обо всём рассказать Кэйи и уже сейчас сидел бы в своём кабинете, листая отчёты, не думая ни про какую Предвестницу, зная, что рыцари занимаются ею. А завтра бы он вернулся в таверну — увидел бы хныкающего Венти, завсегдатаев, всё как прежде… Дилюк вздыхает — он думает, это было бы скучно. Тускло. Он не против вновь пережить те полученные от Предвестницы эмоции, они были чем-то новым для него. Он пугался их, отрицал и в тоже время тянулся к ним. На него это так не похоже. Ещё ни одна девушка не смогла за один день настолько сильно влиять на него — было ли дело в её холодности, в её красоте, в её причастности к Фатуи или самому Дилюку захотелось чего-то нового в жизни? Поэтому он защищал от Кэйи письмо? Поэтому он сейчас открывает его, пробегая по уже известным словам, чувствуя некоторую разочарованность в тексте (это не признание в любви, лишь напоминание про ответственность)? Вопросы, одни вопросы. А ответы надо искать явно не здесь. Не раздумывая, Дилюк покидает винокурню, направляясь в гостиницу. Он должен разобраться не только в своих странных чувствах, но и мотивах Сандроне. Иной дороги нет.